Татьяна Осина – Охота на Архитектора (страница 8)

Морфей ответил через час. «Теоретическая — это как раз моя специализация. В чём вопрос?»

Она сформулировала запрос максимально абстрактно, дрожащими пальцами набивая текст на клавиатуре библиотечного компьютера: «Допустим, есть субъект А. Он получает предложения о работе через мессенджеры. Задания — анализ данных разной степени чувствительности. Оплата высокая, переводы без опознавательных знаков. Как можно, теоретически, попытаться установить источник или хотя бы категорию таких предложений? Какие следы искать в сети? Не взламывая, а анализируя открытые данные и собственные логи.»

Ответ пришёл почти мгновенно. Морфея явно зацепила задачка.

«Интересная теория. Цепочка обычно такая: 1. Проанализируй свои старые профили на биржах фриланса. Ищи не прямые предложения, а отклики на твои старые резюме или просмотры твоего профиля с подозрительных аккаунтов (пустые, новые, с шаблонными описаниями).2. Проверь логи входов в свои соцсети и почту за последние полгода-год. Ищи закономерности: просмотры из одного региона/провайдера ДО первого контакта. 3. Если есть ники или фразы, которые использовал заказчик, погугли их в кавычках вместе с ключами «работа», «заказ», «фриланс», «scam». 4. Посмотри на специализированные форумы (те, что в даркнете, я не советую, но есть и условно-белые), где обсуждают методы социальной инженерии и набор кадров для «серых» проектов. Часто фигурируют одни и те же схемы и даже никнеймы-метки. Это как портфолио.»

Он прислал даже несколько ссылок на «условно-белые» ресурсы, где обсуждались теневая аналитика и кибербезопасность.

Вера поблагодарила его и оборвала связь. У неё был план. Она вернулась домой, но не к своему основному ноутбуку, а к старой, заброшенной планшетке. Через VPN, с нуля, она начала следствие по методичке Морфея.

Первый шаг — биржи фриланса. Она просматривала историю просмотров своего профиля за последний год. Большинство — обычные клиенты или конкуренты. И вот он: аккаунт «Альфа-Ресурс», без портфолио, с одним шаблонным отзывом, просмотревший её профиль за три дня до первого сообщения от N. Геолокация просмотра — через прокси, но в метаданных запроса засела аббревиатура «KRT». Она записала.

Второй шаг — логи почты. Она выгрузила историю активности. Десятки тысяч записей. Она написала простой скрипт для фильтрации, выискивая повторяющиеся IP-адреса или User-Agent’ы, которые появлялись незадолго до ключевых дат. И нашла. Один и тот же тип мобильного устройства (редкой модели) фиксировался в попытках «восстановления доступа» к её облаку за две недели до «тестового задания». Попытки были неудачными, но системными. Исходили они из сети одного небольшого, но агрессивного хостинг-провайдера в Нидерландах, известного анонимными сервисами. В логах промелькнула та же аббревиатура — «KRT» в поле «комментарий системного администратора» (скорее всего, артефакт, забытый при чистке).

Третий шаг — поиск по никам. Сам N был неуловим. Но она вспомнила фразы. «Чёрный круг». «Красный свет». «Субъект-17». Она загуглила их в различных вариациях. «Чёрный круг» выдал тонны эзотерики и музыкальных групп. Но в сочетании с «заказ работа анонимно» на одном из форумов для digital-номадов (один из тех, что прислал Морфей) она нашла тред. Старый, на два года назад. Кто-то спрашивал о «подозрительно хорошо оплачиваемых заданиях на анализ». В ответах мелькали предупреждения и… несколько раз повторялся никнейм-предупреждение: «KRT_Vanguard». Пользователь с этим ником писал развернутые посты о методах вербовки через сложные многоходовые тестовые задания. Его слова звучали до жути знакомо: «…сначала легальное задание, потом лёгкая нелегальность под благовидным предлогом, потом изоляция, потом требование личных данных…».

Она залипла на этом треде. KRT_Vanguard описывал не просто схему. Он описывал сеть. Со множеством вербовщиков, каждый из которых работал под своим «брендом»: одни ловили через фриланс-биржи под видом рекрутеров, другие через dating-приложения, создавая иллюзию романтического интереса и постепенно втягивая в «деликатные просьбы», третьи через шантаж уже добытым компроматом. Но у всех, писал KRT_Vanguard, была общая метка — аббревиатура KRT в служебных полях, в кодах платежей, в случайных оговорках. Как клеймо пастуха на овцах. KRT — якобы, внутреннее название платформы, на которой всё это базировалось. «Крипта»? «Круг»? «Кристалл»? Он не расшифровывал.

Сеть. Она попала не к одиночке, не к таинственному гению N. Она попала в систему. И N был лишь её оператором, её «пастухом». А KRT_Vanguard, судя по всему, был кем-то вроде диссидента, бывшим внутри системы, который теперь пытался предупредить других. Или… это была ложная улика? Может, сам N проверял её таким изощрённым способом?

Голова шла кругом. Но главное открытие лежало перед ней: она была не уникальной находкой гениального одиночки. Она была продуктом конвейера. Её «внимательность» была отсканирована, оценена и помещена в базу данных под меткой KRT. Её вербовка шла по утверждённому плану. И та «третья сторона», враг N — возможно, был не внешним врагом, а конкурентом внутри той же самой сети. Война кланов внутри одной корпорации страха.

Она сидела в полумраке, перед тусклым экраном планшета, и её охватила не паника, а леденящее спокойствие отчаяния. Она нашла границу. Ту самую, невидимую. Границу между миром, где она была Верой, и миром, где она была активом KRT. И она стояла по эту сторону, на территории системы.

Она не успела даже properly обработать эту мысль, как на краешек стола, рядом с планшетом, упал луч света от экрана её основного, личного телефона. Он лежал в беззвучном режиме, но экран ярко вспыхнул. Сообщение. Не в мессенджере. СМС. С незнакомого номера.

«Ты привлекла внимание третьих лиц. Разорви все контакты. Уничтожь следы. Через 10 минут выйди из дома. Иди пешком до сквера на улице Строителей. Сядь на скамейку у памятника. Жди. Мы закрываем вопрос доверия. Немедленно.»

Это был не тон инструктажа. Это был голос холодной ярости. Сжатый, перегруженный угрозой. N. Он знал. Он отследил её выход на Морфея, её запросы, её активность на форумах. Как? Возможно, следил за её основными устройствами. Возможно, у него был доступ к тем самым «условно-белым» ресурсам. А возможно, её запросы спровоцировали активность того самого врага, и N засек это.

Ей стало физически плохо. Страх, который она пыталась обуздать расследованием, накрыл её с головой. Он сказал «закрываем вопрос доверия». Это звучало как приговор. Его ревность к любому стороннему контакту была патологической. Он рассматривал это не как поиск информации, а как предательство, как создание бреши в безопасности.

Она машинально, на автопилоте, выполнила первую часть приказа. Удалила историю браузера на планшете, сбросила его к заводским настройкам. Разорвала новый мессенджер-аккаунт. Физически уничтожила SIM-карту от старого телефона, которую использовала для регистрации. Сделала это быстро, дрожащими руками, будто заметая следы на месте преступления.

Она посмотрела на часы. Прошло семь минут. Она натянула куртку, сунула в карман только ключи и тот самый телефон-раскладушку от N. Оглядела квартиру — свою клетку, которая вдруг показалась единственным безопасным местом. И вышла в подъезд.

Ночь была ветреной и холодной. Она шла, не оглядываясь, чувствуя, как каждый фонарь отбрасывает её длинную, предательскую тень. Она шла на встречу, исход которой не могла предугадать. «Закрыть вопрос доверия» — это могло означать что угодно. От суровой беседы до полного «списания актива». Она вспомнила историю Субъекта-17 и его «призрачные встречи». Теперь она сама шла на свою.

Сквер на улице Строителей был пустынным. Фонари освещали только центральные аллеи. Скамейка у памятника какому-то забытому революционеру тонула в полумраке. Она села, сжавшись в комок от холода и страха. Ждала.

Через пять минут из-за угла памятника вышел он. Лев. N. Он был один. Но в его руке, опущенной вдоль тела, она мельком увидела тёмный прямоугольник. Не оружие. Что-то вроде планшета или мощного смартфона.

Он подошёл и сел рядом с ней на скамейку, не глядя на неё. Смотрел прямо перед собой, в тёмные кроны голых деревьев.

«Ты полезла в сеть, — сказал он тихо, но каждое слово било, как молоток по стеклу. — Ты искала метку KRT. Ты вышла на форумы. Ты контактировала со сторонним специалистом. Ты знаешь, что сделала?»

Она молчала, не в силах вымолвить ни слова.

«Ты не просто нарушила протокол. Ты повесила на нас обоих маяк. KRT_Vanguard — это не диссидент. Это приманка. Ловушка для любопытных овец, которые пытаются выйти из загона. Твой запрос, твой IP, твои методы — всё это сейчас анализируют. Не я. Они. Тот самый враг. Ты думала, что обретаешь контроль? Ты только что подписала нам обоим смертный приговор с отсрочкой.»

Он наконец повернул к ней голову. Его лицо в полутьме казалось высеченным из камня. В глазах горел не гнев, а нечто худшее — разочарование и усталое презрение к её глупости.

«И теперь, Вера, у нас есть два пути. Или я стираю тебя, как ластиком, прямо сейчас, чтобы оборвать ниточку, которая тянется от тебя ко мне. Или ты доказываешь, что твоё любопытство и твоя инициатива могут быть не угрозой, а оружием. Но для этого нужно не копаться в прошлом. Нужно сделать шаг вперёд. Самый страшный шаг.»