Татьяна Осина – Договор с Волком (страница 7)

Он отложил в сторону схемы и достал из папки ещё один, совсем тонкий листок. Это была короткая, но ёмкая справка. На ней – фотография улыбающегося Максима, её «друга» и коллеги. И информация. Не только долги по кредитам, исчерпанные лимиты на картах, заложенная квартира. Ниже шли выписки звонков, переписка, установленные связи. И среди них – та самая, роковая: через двоюродного брата, через долю в мелком, ничего не значащем ООО, Максим был косвенно, но однозначно связан с одной из компаний-прокладок в схеме отца. Это не было совпадением. Это была схема внутри схемы. Вербовка, давление, покупка. Максим не просто струсил или был обманут. Его купили. Сделали своим. И он, с улыбкой и вопросами о делах, вёл её прямо к ним.

Вероники затошнило. Волна физической, почти утробной тошноты поднялась от самой глубины. Это было не только от страха или гнева. Это было от унизительного, леденящего осознания: её покупали. Использовали самое простое, самое человеческое – доверие к коллеге, дружескую симпатию, потребность в обычном, нормальном общении – как дешёвый, эффективный инструмент. Она была не просто жертвой обстоятельств. Над ней цинично издевались, играя на её же нормальности.

– Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза, – вырвалось у неё сквозь стиснутые зубы. Голос дрожал, но не от слёз, а от сконцентрированной, плотной ярости. – Когда я спрошу его «зачем». Я хочу увидеть, что у него там, внутри, в тот момент.

Волк внимательно, изучающе смотрел на неё. Его взгляд был сканером, считывающим не только слова, но и мотивы, спрятанные за ними.

– Ты хочешь мести, – уточнил он, не как вопрос, а как диагноз. – Ты хочешь нанести ответный удар. Чтобы боль, которую он причинил, вернулась к нему. Чтобы он почувствовал ту же горечь предательства, ту же беспомощность.

– Я хочу правды! – вспыхнула она, и её ладони ударили по столу. – Я хочу услышать из его уст, почему! За какие долги, за какую цену он продал меня! Я хочу, чтобы он сказал это вслух!

Волк чуть наклонил голову, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на усталую мудрость.

– Правда, – произнёс он медленно, растягивая слово, – редко бывает утешительной или очищающей. Чаще всего она просто обжигает, оставляя новые шрамы. Месть – это попытка переложить свою боль на другого, в надежде, что станет легче. Правда же… она заставляет принять боль как есть. Признать, что тебя предали не потому, что ты была плохой, а потому, что так устроен мир, в который ты попала. Это почти одно и то же, Вероника. Только правда, настоящая, неприкрытая… она обычно больнее. Потому что после неё уже не на кого сердиться. Остаёшься наедине с фактом. С тем, что всё именно так, как есть. Готово ли твоё «хочу» к такой правде?

Глава 9: БАНКОВСКАЯ ЯЧЕЙКА

Утро было серым. Москва дышала туманом. Волков вёл себя спокойно, но Виктория видела: он собран, как перед боем. На нём был тёмный костюм, часы, которые стоили больше её годовой зарплаты, и взгляд человека, который привык выигрывать.

В банке их провели в отдельную комнату. Илья уже ждал. Он кивнул Виктории, протянул папку.

– Подписывайте здесь и здесь. Это заявление на доступ.

Виктория поставила подписи, чувствуя, как руки дрожат. Ей выдали ключ и карточку. Сотрудник банка – молодой мужчина в форме – повёл их в хранилище.

Холодный металл, камеры, двери, как в фильмах про ограбления.

Сейф номер сорок восемь оказался в нижнем ряду. Виктория присела, вставила ключ. Повернула. Ячейка открылась.

Внутри лежала тонкая папка, флешка и… маленький чёрный телефон без маркировки.

Виктория вытащила папку. Открыла. Внутри – копии каких-то договоров, выписки, имена, подписи. И фотография: её отец, молодой, улыбающийся, стоит рядом с мужчиной в дорогом пальто. Мужчина смотрит в камеру холодно. Виктория узнала взгляд – не лицо, а взгляд. Такой же, как у Волкова.

Она подняла голову.

Волков стоял рядом, смотрел на фото.

– Кто это? – спросила Виктория.

– Это мой отец, – сказал Волков.

Тишина ударила в уши.

– Твой… отец?

– Да.

Виктория почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Значит, ты… ты связан с моим отцом?

– Он был партнёром моего отца, – тихо сказал Волков. – А потом предал его. И исчез.

Илья откашлялся.

– Даниил, у нас проблема, – сказал он и показал на телефон из ячейки. – Он включён.

Телефон вдруг завибрировал. На экране высветилось: «Входящий. Неизвестно».

Виктория посмотрела на Волкова. Он взял телефон, ответил.

– Слушаю.

На другом конце что-то говорили – тихо, но зло. Волков слушал, лицо его становилось всё холоднее. Потом он произнёс:

– Вы опоздали.

Он отключил вызов.

– Они знали, что мы придём, – сказал Илья.

Волков посмотрел на Викторию.

– Значит, они рядом.

И в этот момент в коридоре хранилища раздался шум. Быстрые шаги. Мужской голос: «Сюда нельзя!»

Волков взял папку и флешку, сунул Илье.

– Уходим, – сказал он.

Виктория вцепилась в края ячейки, как будто могла спрятаться в металле.

– Я не хочу… – начала она.

Волков схватил её за руку.

– Сейчас не время спорить.

Они вышли из хранилища быстрым шагом. В коридоре стояли двое мужчин в строгих пальто, слишком уверенные для клиентов банка. Один из них улыбнулся Виктории.

– Виктория Кравцова? – спросил он тихо. – Наконец-то.

Волков остановился между ними, как стена.

– Отойди, – сказал он.

Мужчина улыбнулся шире.

– Даниил Волков. Сын… правильного человека. Жаль, что ты выбрал не ту сторону.

– Я выбрал свою сторону, – спокойно ответил Волков. – И ты сейчас уйдёшь.

Мужчина сделал шаг вперёд.

– Ты думаешь, банк тебя защитит?

Волков наклонился к нему и сказал что-то так тихо, что Виктория не услышала. Но она увидела эффект: мужчина побледнел. Его улыбка исчезла.

– Мы ещё увидимся, – прошептал тот и отступил.

Они прошли мимо, и только когда двери банка закрылись за ними, Виктория поняла, что дышит слишком быстро.

– Кто это? – спросила она.

– Бывшие партнёры твоего отца, – сказал Волков. – И теперь они знают, что мы нашли.

– Что мы нашли? – Виктория подняла папку.

Волков посмотрел на неё.

– Причину, по которой они готовы убить тебя.

Глава 10. Договор

Утро пришло тихо, без резких звуков, будто само пространство квартиры выдохнуло после вчерашнего напряжения. Вероника проснулась одна. Пространство рядом с ней на матрасе было пустым, но ещё хранило тепло и вмятину от тела. Она лежала несколько минут, слушая тишину и пытаясь отделить сон от реальности, вчерашний ужас от вчерашней… близости. Всё было переплетено в тугой, болезненный узел.

Когда она вышла в основную комнату, на столе её ждало два предмета, аккуратно расположенных рядом. Не чашка кофе, не завтрак. Первый – тёмно-бордового цвета, с золотым тиснением. Новый паспорт. Она открыла его. Фотография её лица, но имя другое – Анна Викторовна Миронова. Дата рождения иная. Место прописки – где-то в другом городе. Документ выглядел абсолютно подлинным, от качественной бумаги до голограмм. Он лежал там, как сброшенная кожа, как приглашение в новую, вымышленную жизнь.