Татьяна Олешкевич – 30 мест моей свободы (страница 2)
Леся не раз была свидетелем того, как люди сходят с ума из-за денег, отказываются от любви, предают близких, могут покалечить или убить, не ведая, что деньги сами по себе приносят удовлетворение лишь на первых порах, пока ты скупаешь все, что не мог себе позволить в период безденежья, наводняя социальные сети информацией о своих «подвигах», вызывая зависть у окружения. И упаси вас боги эти деньги потерять! Пресловутое окружение тут же объяснит, чего вы без них стоите.
– Неудачница, – плюнула в телефонную трубку при последнем разговоре ее мама и отключилась.
– Бедняжка, – шептали коллеги и друзья, сокращая с ней общение.
Сейчас у Леси новая жизнь. В ней она обеспечена необходимым для счастья, пожалуй, даже лучше, чем было до всего случившегося. Да, она живет в машине, периодически меняя точки ночлега от элитных апартаментов в центре любого понравившегося города и пятизвездочных отелей до пустынного берега моря или опушки леса, где может разбить палатку или кинуть пенку[1] под открытым небом. И эта странная с позиции социума жизнь, неотъемлемой частью которой стала дорога, в данный момент ее полностью устраивает.
Леся Валенсия ехала в красном кабриолете по трассе М4[2] и слушала альбом In Croce[3] Софии Губайдуллиной[4]. Удивительная музыка Софии согревала Лесю с детства. А еще под нее хорошо думалось.
– Музыка Губайдуллиной – мое любимое место, – весело пронеслось в мозгу у Леси.
Женщина мельком глянула в зеркало заднего вида и лихо себе подмигнула. Ее знакомство с творчеством композитора началось в трехлетнем возрасте с мультфильма «Маугли»[5].
– Спасибо Киплингу[6], Белокурову[7] и Губайдуллиной за наше счастливое детство, – перефразировал кипучий мозг женщины знаменитую поговорку о Сталине.
Крыша была опущена. Скорость движения из-за очередного асфальтоукладывания варьировалась от десяти до тридцати километров в час. Леся взглянула на навигатор.
– Мда… Таким макаром я вовремя к месту не доберусь, – расстроено пробубнила она.
– А что такое «вовремя»? – мозг начал распутывать новую тему.
– Вовремя – это к тому времени, к которому задумано успеть.
И мозг рисует картинку: на часах без пяти минут нужного времени, Леся входит в помещение, где ни один присутствующий не может укорить ее в безалаберности.
– А что такое не вовремя?
– Это когда тебя уже не ждут.
– А разве тебя могут не ждать там, где тебя ждут? – звучит удивленный голос внутри головы.
Что ж… Иногда «не вовремя» лучше расставляет все на свои места, срывая маски с тех, к кому ты опоздал. «Ждут или не ждут? Вот в чем вопрос!» – мозг перефразировал шекспировского Гамлета.
– Молодец, – похвалила его Леся.
– Точность – вежливость королей, – зудит праведный голос.
– Ага, вежливость королей и долг всех добрых людей.
Из занятий по этикету Леся помнит: это сказал французский король Людовик XVIII. С тех пор в европейском обществе стали ценить пунктуальность, точность и умелое обращение со своим и чужим временем. Однако, некоторые сегодняшние «короли» и «королевы» смачно манкируют[8] этим правилом. Буквально вчера в ростовской «Арке»[9], где Леся остановилась на ночь, в ресторане была запланирована встреча с королевой блогинга Катей Лего. Звезда опоздала к поклонникам на полтора часа, оправдав себя так:
– Великая Мадонна[10] задерживала все свои концерты минимум на три часа. А я… – ваша Мадонна.
Когда позже Леся столкнулась с Катей на этаже, где у обеих были расположены номера, Катя подмигнула Лесе:
– Ну, как Вам мои вассалы?
– Вассал – это тот, кто в средние века оказывал рыцарскую поддержку своему покровителю…
– Вот! Я их покровительница, – перебила Лесю Катя.
– …в обмен на плодородную землю. А Вы, стесняюсь спросить, чем платите вассалам за преданность?
– Дура какая-то, – пробурчала блогерша и скрылась в номере.
Леся тоже часто опаздывала. Но не потому, что была непунктуальной. С ней постоянно происходили «дурацкие» события, которые она не могла оставить без внимания.
Вот и сейчас, едва она миновала дорожные работы, ей попалась сбитая собака. Она лежала на крайней левой полосе у самого отбойника. На этом участке трассы машины уже неслись будь здоров. Нажми Леся на тормоз и начни перестраиваться, аварии было бы не миновать. Посему пришлось остановиться на заправке в пятистах метрах от собаки. Пропустив мчавшийся автобус, Леся перебежала три полосы и двинулась к сбитому животному вдоль отбойника навстречу движению. Ветер от пролетавших мимо машин едва не сбивал с ног. Зверь лежал неподвижно. Совсем молодой кобелек в тоненьком коричневом ошейнике. Леся щелкнула перед его глазами пальцами, зрачок легонько вздрогнул. Крови из пса вытекло много, голова была наполовину размята. Женщина понимала, пес уже не жилец. Она села и обняла его.
– Тебя ждут на небе, – сказала Леся. – Поспеши. Ты выполнил свою миссию здесь и поэтому уходишь. Я буду вспоминать тебя с нежностью.
Пес дернулся, шумно вздохнул и замер. Его конечности стали деревянными. Леся погладила мертвого зверя по голове.
– Иди, малыш… Туда, где нет боли, а есть только любовь. И пусть путь твой будет светел.
– Долбанутая, – крикнул из какой-то машины мужик.
Леся показала ему средний палец правой руки.
Идти назад спиной к потоку было небезопасно, учитывая ментальность мчащихся по трассе торопыг. Повернув голову вправо, Леся увидела, как из леса на трассу выползают четыре «нечто» и плывут в ее направлении. Она помахала рукой и «нечто» остановились. Внутри каждого «нечто» сидели гуманоиды. Леся сморгнула и потерла глаза кулачками. Перед ней аккурат затормозили четыре БелАЗа[11] высотой с трехэтажный дом каждый. Водитель первого что-то сказал по рации, видимо, остальным и знаком предложил Лесе подняться в кабину. В эту диковинную хреновину вело тринадцать ступеней, взобравшись по которым, Леся плюхнулась рядом со смуглым курчавым парнем.
– Ох-хренеть, – только и выдохнула она.
Водитель сверкнул белозубой улыбкой и показал рукой на собаку.
– Маладец. Я все видель. Ти меня удивиль, – и добавил что-то на непонятном языке в рацию.
Машина задрожала и двинулась вперед.
Колонна в ширину занимала две с половиной полосы движения, заставляя другие автомобили плестись позади. Редкие смельчаки, рискуя быть раздавленными, с трудом протискивались вперед между БелАЗами и отбойником.
– Йа из Венгрия, – промолвил водитель.
«Симпатичный», – подумала Леся. На этом мысли о нем закончились, остались одни эмоции. Женщина чувствовала себя королевой Африки, восседающей верхом на огромном слоне. Она инстинктивно выпрямила спину и чуть подала вперед подбородок. Водитель рассмеялся:
– Тибе далеко? – спросил мужчина.
– Т-туда, к т-той машине, – Леся указала на ожидающий ее на заправке кабриолет.
Подъехав ближе, водитель булькнул в рацию, и «слон», качнув бедрами, остановился.
– Ох-хренеть, – снова выдохнула Леся, потому как иных слов для описания дикого восторга, в котором она пребывала, не нашлось.
Продемонстрировав водителю свою королевскую попу, не по-королевски сползающую с лестницы, Леся ступила на землю и задрала голову к небу.
– Спасибо, пес, за дивное приключение.
«За каждым поступком следует событие. Какое именно? Зависит от поступка», – пронеслось в голове у Леси. Сквозь облако, как ей показалось, в виде морды собаки пробились солнечные лучи. А из машин-слонов женщине махали загорелые мужчины. Машины-моськи, скопившиеся позади них, оглушительно сигналили.
Колонна двинулась дальше, а Леся решила заправиться, купить вредный разноцветно-радующий глаз мармелад и погуглить.
Итак, БелАЗ 75710, на котором она только что прокатилась, согласно Гуглу, весил столько же, сколько сорок восемь африканских слонов, и шестьдесят шесть таких же слонов мог взять на борт. Леся фыркнула тому, насколько ее ассоциативный ряд совпадал с рядом информационной системы. За десять часов движения БелАЗ расходовал столько же топлива, сколько хватает среднестатистическому автомобилисту для заправки его среднестатистического автомобиля на три года. И стоила эта фантастическая громадина восемь миллионов долларов.
– А еще он входит в книгу пивных рекордов[12]. В нее же входит певица Мадонна. И он, так сказать, и она – наикрутейшие каждый в своей области, – Леся оторвалась от телефона и уткнулась взглядом в самые красивые в мире глаза.
«Многовато совпадений для одного путешествия», – мелькнуло в голове.
– Простите, я несу какую-то чушь, – обладатель глаз подмигнул и продолжил, – Кажется, я ваш фанат. Не хотите прокатиться со мной до соседнего отеля?
– Не в этот раз, – улыбнулась Леся.
– О! Вы все-таки катаетесь по отелям? – бровь над красивым глазом поползла вверх.
– В основном по ним и катаюсь, – бросила Леся и двинулась в сторону кабрика.
– И сколько это стоит? – крикнул ей в след глазастый.
– Зависит от отеля, – ответила Леся и вырулила в гущу пробки, собранной ее спасителями.
Кабрику[13] удалось протолкнуться в полуряд, откуда машины с трудом, но выскакивали из ада. И тут случилось чудо. Один за одним БелАЗы съехали на обочину и остановились. Рядов для спасения оказалось два. Когда Леся поравнялась с колонной, «слоны радостно затрубили». Пропустив кабриолет, они продолжили свой путь, снова заслонив «моськам» путь к бегству.
– Класс, – крякнул глазастый, успев проскочить вслед за Лесей.