Татьяна Окоменюк – Германия глазами иммигрантки (страница 36)

Как видим, наши мужчины категорически протестуют против феминизма, но уверены, что постсоветским женщинам, выросшим, в общем-то, в патриархальной стране, не грозит стать его приверженками. И где-то они правы.

Наши женщины с давних времен умели руководить мужчинами так, что последние этого даже не замечали. Они никогда не считали для себя оскорблением, придя с работы, погладить белье, приготовить обед, помыть посуду, позаниматься с детьми. Нашим мужчинам также не грозит дамский гнев за поданное пальто, пододвинутый стул, открытую дверь, оплаченный ужин в ресторане, подарок или цветы. Есть такая феминистская поговорка: «В год, когда немецкие женщины добились права спускаться в шахту, российские феминистки добились права в нее не спускаться».

Так что, наш, российский, феминизм не несет того зловещего смысла, который так пугает мужчин. Женщины из постсоветского пространства, называющие себя феминистками, это – не существа с нечесаными волосами и в драных джинсах. Как правило, это – независимые, самодостаточные личности, любящие окружающих, способные себя обеспечить, сделать карьеру, воспитать детей. Они не боятся ответственности, и их интересы все шире выходят за пределы семьи и дома. Их феминизм кратко сформулирован устами одной западной деятельницы: «Всякий раз, когда я не даю вытирать о себя ноги, меня называют феминисткой».

Феминистское движение шестидесятых-семидесятых годов оставило о себе столь яркий след в истории, что даже те, кто понятия не имеет о его идеях и задачах, уверены, что любое его проявление – отвратительно. Предрассудки в отношении феминизма настолько живучи, что для их преодоления потребуется жизнь нескольких поколений.

А пока о феминизме рассказывают анекдоты, сочиняют эпиграммы и цитируют афоризмы. Лично мне больше всего импонирует высказывание Мэрилин Монро: «Я согласна жить в мире, которым правят мужчины, до тех пор, пока могу быть в этом мире Женщиной».

Любить по-русски, или Наши на панели

По неофициальным данным, в Германии насчитывается около 500 тысяч проституток. Коренных немок из них не более трети. Остальные – гостьи из Восточной Европы. Какой процент от этого числа приходится на наших соотечественниц? Ответить на этот вопрос трудно, ибо какая-либо статистика здесь, как и в любом другом теневом бизнесе, отсутствует. И не только потому, что за фасадами домов терпимости и прочих подобных заведений, функционирующих под вывесками различных баров, кафе свиданий, клубов, варьете вращаются монбланы черного нала, а еще и потому, что значительная часть тружениц секс-фронта является птичками залетными, сезонными работницами, приезжающими в Германию «на гастроли». Жизненные обстоятельства, толкнувшие наших землячек в «интердевочки», у всех разные, но цель одна – за возможно более короткий срок заработать, как можно большую сумму денег, способную решить проблемы, оставленные дома. Но финансовые проблемы существуют не только на нашей фактической родине. Их хватает и здесь. А потому среди жриц любви немало русскоязычных женщин с видом на жительство и немецким гражданством.

На сегодняшний день проституция в Германии признана официальной профессией, а это – доступ к социальному страхованию, пособиям по безработице и достойной пенсии. Кроме того, проститутка сможет, как любой служащий, обратиться в суд в случае возникновения проблем с клиентом или сутенером. В общем, как писал детский классик: «Все профессии важны, все профессии нужны!» А раз эта важность и нужность подтверждены на государственном уровне, то и клеймо безнравственности с этого вида деятельности, вроде как, снимается. Трудись – не хочу.

Но все эти блага совсем не касаются гостей страны, желающих за пару месяцев поправить свое материальное положение. «Как я завидую местным путанам, – говорит 26-летняя Мила из Сочи, гастролирующая в одном из маленьких борделей небольшого остфрисландского городка под псевдонимом Марлен. – У них отсутствуют наши проблемы. Есть лицензия на право заниматься этой деятельностью. Нет сложностей ни с документами, ни с полицией. Нет долгов ни перед кем. Им хозяин платит не 50%, как мне, а 70. Да и клиентура здесь небогатая, деревенская. В большой город мне нельзя соваться, там быстро „высветят“, что моя виза сто раз просрочена. Вот и пашу здесь за копейки. А что делать? Без денег мне нельзя домой возвращаться, я вся в долгах. Жаль, что я в Гамбурге не могу трудиться. Знаете, сколько наши девчонки умудряются там заколачивать? Это же Клондайк, настоящий рай для путанок!».

И я решила отправиться в этот рай, мегаполис, где на каждых 210 жителей, включая грудных младенцев, приходится одна жрица любви (для сравнения: в Дрездене одна путана приходится на 4800 жителей).

Мне очень повезло с сопровождающим. Бывший одессит Паша работает в Гамбурге таксистом, а в свободное от работы время подрабатывает гидом-экскурсоводом в районе Красных фонарей. Он знает о сексуально-увеселительных заведениях родного города, если не все, то почти все: где, кто, что и почем. Основными его клиентами являются русские богатеи. Эти ребятишки, едва появившись в Гамбурге, лихорадочно бросаются на поиски эксперта по «борделелогии», чтобы немедленно ознакомиться с достопримечательностями Альтоны: районом Санкт-Паули и улицей Grosse Freiheit. Я обратилась к Паше с той же просьбой, и мы поехали в один из элитных клубов встреч, где работает несколько моих землячек. Пока девушки приводили себя в порядок перед началом рабочего дня, вернее ночи, мне удалось побеседовать с их наставницей или, как ее правильно называют Puffmutter.

Петре под полтинник, она – ветеран горизонтального бизнеса. Десять лет назад ушла из большого секса на тренерскую работу. Сейчас осуществляет надзор над девочками. «За вашими нужен глаз да глаз, – жалуется она. – Они – девчушки способные, смазливые, но, если отвернешься, могут и прикарманить деньжата, не отдать их в кассу. За это, конечно, наказываем. Можем и выгнать, свято место пусто не бывает. Одну вашу уволили недавно за наркотики, так на ее место уже человек двадцать просится. Жаль, конечно, Маша, клиентам нравилась, но для хозяина репутация нашего заведения важнее всего».

Из пяти моих землячек на контакт пошли только три: Рита, Катя и Женька. Рите – двадцать. Статная блондинка, с губами сердечком, огромными голубыми глазами и фигурой а-ля Монро. В Германию приехала с трехмесячной туристической визой. Находится здесь уже второй год. Говорит, что ей обещали работу манекенщицы. Она согласилась в надежде легко подзаработать и, если повезет, выйти замуж за местного богача. «Насмотрелась я в борделе на этих „добропорядочных“ бюргеров. Семьдесят процентов из них женаты. Прямо из постели звонят женам: „Скучаю по тебе, мое сокровище. Скоро буду“ и фотографиями детей своих хвастаются. Поубивала б их, козлов похотливых. Они даже не представляют, как мы, их презираем. Особенно, когда им побазарить охота да на жен своих пожаловаться. Это, правда, больше русаков касается. Немцы, те посдержанней и потрезвей. Они в понимании не нуждаются, в душу не лезут и свою не выворачивают. Короче, замуж я больше не хочу. Ни за наших, ни за арийцев. Что те, что другие – кобели».

Кате – тридцать. Возраст для проститутки предпенсионный. К своей работе она питает непреодолимое отвращение, но другого выхода заработать крупную сумму не видит. В Украине Катя работала учителем младших классов, зарплата – совсем небольшая. Когда тяжело заболел ее маленький сынишка, супруг Кати ушел из семьи. Но беда не приходит одна: вскоре ее маме потребовалась дорогостоящая операция, а сыну дорогие импортные лекарства. Денег не было ни на то, ни на другое, и она с помощью отца своего ученика, имеющего знакомых в Гамбурге, оказалась на теперешнем рабочем месте. «Дома, разумеется, не знают, как я зарабатываю. Думают, что я за старичками ухаживаю. Впрочем, они не далеки от истины: мои клиенты, в основном, люди пожилые. Кто помоложе, те Ритку с Женькой выбирают. Вначале я никак не могла переступить черту. Ложилась в постель и умывалась слезами. Клиенты стали на меня жаловаться, что я им настроение порчу. Чуть не вылетела вон. Сейчас уже не реву. Механически делаю свою работу, а мыслями я далеко, в Житомире, рядом с моими родными».

«А мне все по барабану, – говорит двадцатитрехлетняя сумчанка Женька, беззаботная хохотушка и пофигистка, как ее представила Катя. – Все мужики – твари, хвостатые спереди и ради своего хвоста готовые на все. Наша же задача – раскручивать этих животных на бабки. У нас, в клубе, одна бутылка шампанского пятьдесят евро стоит, и мы получаем свой процент за консумацию. А во время секса с клиентом я закрываю глаза и представляю себе вещь, которую куплю на следующий день. Я здесь шикарно приоделась, заработала на покупку квартиры. Насобираю на машину и уеду восвояси. А вы считаете, что лучше дома бесплатно каким-то нищебродам отдаваться? Всю жизнь прозябать в общаге, жрать дерьмо, а красивые шмотки видеть только в кино? Да у нас все девчонки с детства только об одном мечтают: удачно выйти замуж за состоятельного мужика. А где они эти состоятельные? Вокруг одни неудачники, думающие, как бы на деньгах жениться. Эти, с позволения сказать, мужчины, рассуждающие об изначальной порочности и корыстности женской натуры, сами готовы стать альфонсами и ублажать старушек за деньги».