Татьяна Охитина – Новый год, бабули-попаданки (страница 2)
– Что угодно, лишь бы не заниматься, – проворчала Елена Викторовна, однако книгу убрала и принялась собирать на стол.
Тушеные овощи внучка трескала за обе щеки, но взгляды, которые бросала на гуся, говорили о том, что от мясной добавки она бы не отказалась.
Гусю пришлось выделить немного зерна. Глядя как пустеет его миска, Елена Викторовна поняла, что такими темпами запасов пшеницы до весны может и не хватить.
После еды с чтением тоже не сложилось – пришлось брать в руки лопату и отправляться на улицу, откидывать снег от двери, пока ее не завалило окончательно.
Гусь в помощники не рвался, а вот внучка показала себя молодцом. «Надо бы шарф ей еще связать», – умиленно глядя на то, как девчушка трудится, подумала Елена Викторовна.
После работы она снова усадила ее за «Справочник летуна». Спотыкаясь на каждом слове, девочка принялась читать:
– Возь-ми-те са-мо-е боль-шо-е ружь-е и и-ди-те в лес. Най-ди-те о-ле-ня и ска-жи-те, что те-перь он бу-дет вам слу-жить. А е-же-ли о-лень воз-му-тит-ся, по-обе-щай-те ро-га е-му об-ло-мать и за-су-нуть…
– Стоп, – перебила ее Елена Викторовна. – Ну-ка, дай, – она пробежалась взглядом по странице, облегченно выдохнула и вернула «Летуна» Шапочке. – Можешь продолжать.
– …и за-су-нуть в уп-ряжь без ро-гов. За-тем под-го-товь-те са-ни сог-лас-но интс…тс…тт.. ст… кртс…
– Инструкции.
– Бабушка, там дальше картинки.
Елена Викторовна снова забрала книжку, пролистала страницы со схемами и пояснениями, недоумевая, зачем летуну строить сани. Или «летать» – это очень быстро ездить? Из памяти всплыли байкеры, гоняющие по дорогам со всей дури. Вот только лихо гоняющие сани в голове не укладывались. Пролистав еще немного, она снова наткнулась на текст и протянула книгу внучке.
– А для о-но-го возь-ми-те фунт тол-че-ных свет-ляч-ков и сме-шай-те с го-рю-чей сле-зой дра-ко-на. Вы-су-ши-те в лун-ном све-те и хра-ни-те в чу-ла-а-а-ане, – внучка душераздирающе зевнула.
– Молодец. На сегодня хватит, – сжалилась Елена Викторовна.
Накормив ужином, она уложила Шапочку спать.
Гусь уснул сам – возле печки, стоя на одной лапе, сунув голову под крыло.
В доме настала тишина, лишь мыши шуршали за печкой, ехидно попискивая.
Перемыв посуду, Елена Викторовна улеглась и сама.
Проснулась она посреди ночи, не сразу поняв почему.
Глава 2
В доме царила темнота. Первым, что увидела Елена Викторовна, был длинношеий силуэт на фоне окна – гусь, взобравшись на овощной ящик, смотрел на улицу, тихонько бормоча под нос. Поняв, что бормотание ее и разбудило, Елена Викторовна прислушалась.
– …и вот я в тепле, в сытости, а тебя нету, – различила она. – Жив ли ты, братец? Здоров ли? И как там наша бабуся? Поди все слезы выплакала, о нас, дурнях, горюя. Знаешь, мне так жаль, что я все это затеял. Если бы не я – жили бы мы и дальше, горя не знали. И ты был бы жив, братец. И вместе бы мы с тобой веселились… бегали бы на солнышке, травку щипали, а сейчас…
Гусь всхлипнул, смахнул крылом слезу.
Елена Викторовна не выдержала, шевельнулась, кровать скрипнула, и гусь, вздрогнув, обернулся.
– Бабуся, не спишь? А я вот звездами любуюсь! Такая красота! – с наигранной радостью воскликнул он.
За окном все также густо валил снег.
– Тебе там не холодно? – спросила Елена Викторовна, чувствуя неловкость от подслушанного разговора.
– Нет, всё хорошо. Спасибо, – гусь украдкой вздохнул.
Утром снегопад закончился. Внучка ускакала домой, гусь после ночных бдений проспал до обеда. Смотреть на него было грустно, и Елена Викторовна решила отвлечься – испечь простенький тортик к Новому году. Намешала теста, раскатала коржи и отправила в печь.
Порадовалась, что они получились ароматные да румяные.
Сложила, пропитала, взялась за нож…
Еще раз попыталась разрезать…
Затем еще раз…
И еще…
– Да что ж такое! – сдавшись, воскликнула она. – Как заколдованное!
Гусь, который уже проснулся и с интересом наблюдал за ее тщетными попытками, оживился:
– А вдруг и правда? Ты на Новый год желание загадай, чтобы расколдовалось.
– Желание? Глупости все это, – отмахнулась Елена Викторовна.
– А вот и не глупости! В Новый год всегда происходят чудеса! Ты что, не веришь?
– Нет. И тебе не советую забивать голову этой ерундой.
– Да как ты можешь так говорить! – возмутился гусь. – В Новый год всегда все сбывается! Просто желание должно быть одно и самое-самое! Заветное!
Елена Викторовна хотела возразить, но, увидев надежду, что плескалась в гусячьих глазах, не стала.
Два оставшихся до праздника дня пролетели как один миг – Елена Викторовна занималась уборкой и готовкой, испекла еще один торт, с тем же результатом – есть его можно было только после заваривания в кипятке и очень быстро, потому что потом он снова черствел. Чем дальше, тем больше она укреплялась в мысли – загадать желание все же стоит. Ну а вдруг исполнится?
Когда эта идея перестала казаться дикостью, проснулся здравый смысл – зачем загадывать хорошую выпечку, если можно загадать кое-что намного более важное – возвращение домой?
В этот мир ее занесло не по своей воле. Там, дома, было гораздо лучше и цивилизованней: супермаркеты, телефон, интернет…
О доме она не вспоминала давно, смирилась, что назад пути нет, однако гусь разбудил умершую надежду, и Елена Викторовна поняла – пусть это и глупость, но желание она загадает. Самое-самое. Заветное.
С этого момента ждать Нового года стало невыносимо, особенно после того как она представила, как снова окажется в своей квартире, наберет ванну с хвойной солью, облачится в любимый махровый халат, а на ногах у нее будут не страхолюдные растоптанные чуни, а мягкие меховые тапочки… А потом можно приготовить нормальный настоящий оливье, испечь «Наполеон» или «Прагу», пельмешков налепить, холодца наварить…
Она то и дело поглядывала на старенькие часы с кукушкой, висящие на стене. Даже подошла послушать, не остановились ли, но те продолжали тихонько тикать.
Когда до Нового года осталось совсем чуть-чуть, Елена Викторовна собрала на стол, плеснула на торт новую порцию кипятка, поправила торчащую из кружки еловую веточку, украшенную собранными по осени желудями, и принялась ждать.
Ее снова унесло в прекрасное будущее, в родной мир, где, наверное, очень удивятся ее возвращению. Она уже представляла как, уперев руки в бока, расхохочется, глядя на растерянных родственников и воскликнет: «Что, не ждали? А вот она я!»
– Бабуся! Бабуся! – прервал ее мысли гусь. – Начинается!
– Ку-ку! – из ходиков выползла кривоватая кукушка. – Ку-ку! Ку-ку!
– Загадывай! – воскликнул гусь и, прикрыв глаза, принялся яростно шептать что-то про братика и бабусю.
– Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! – хрипло надрывалась кукушка.
– Хочу оказаться дома, – прошептала Елена Викторовна. – У себя, в настоящем доме.
– Ку-ку! Ку-кхе…кхе… кх-х… – кукушка внезапно завалилась на бок и умолкла.
– Вот зараза! – в сердцах произнесла Елена Викторовна.
Часы тоже встали.
В доме наступила тишина.
– Ничего страшного, – нарушил ее гусь. – Мы все равно успели. Наверное.
Елена Викторовна не ответила – осколки мечты звенели слишком громко, чтобы их не замечать. Обругав себя наивной дурой, она придвинула к себе миску с нарезанными овощами.
– Тебе положить? – спросила гуся.
– Да! – обрадовался тот, мигом перестав грустить.
– А нам? Нам? – запищали мыши. – Мы тоже хотим!
– А вы не обнаглели? – Елена Викторовна чуть ложку не выронила от такого нахальства. Обернулась к печке и вгляделась в стелющийся по полу сумрак, в котором посверкивали крошечные красные глазки.