Татьяна Нурова – Лесная Ведьма. Книга первая. Спящая Красавица (страница 16)

– Был, – пояснил тут же Устин, – Мичил не признает колдунов.

– У меня больше нет возможностей подойти к этой семьи, а с чужим Мичил вообще не будет разговаривать.

– Я здесь до завтра, попробуйте, – и гость на салфетке написал две суммы. – Это за сам чорон если он согласятся и это окончательная сумма … торга не будет, а это вам за посредничество если договоритесь, дело то плевое. -Получится хорошо, нет попытаю счастье в другой раз.

Устин кобенится не стал и тут же позвонил Мичилу который нехотя, но согласился его принять через час. Гость обещал тут же перекинуть деньги за чорон и Устин поехал зарабатывать себе на хлебушек. Чороном у якутов называется сосуд для хранения кумыса, а еще он символ домашнего тепла, благополучия семьи и здоровья. Стилизованными изображениями чорона украшают город, мероприятия. Чороны и сейчас есть практически в каждом доме жителя республики независимо от национальности.

В семье Семена часто рождались дети с крохотным даром. Шаманов или сильных колдунов не было, а вот такие искорки помогли им заложить именно свои особые традиции, следуя которым семья богатела и расширялась. Не секрет что с таким крохотным даром люди более умело просчитывают свои возможности доверяя интуиции, они более удачливы в делах и любви. От центра города к пригороду Мархи Устин доехал за пол часа, и столько же еще петлял по кривым запутанным улицам, которые с каждым годом становились все путанее. Марха старинный пригород Якутска и разрастался во все стороны как кому хотелось. Только несколько более-менее прямых улиц могли порадовать нормальной нумерацией домов. Устин помнил, как в Мархе в небольшом переулке давно еще он совсем молодой искал дом с номером два. Первый он нашел сразу, а второй по нумерации дом оказался в конце этого же проулочка и местных жителей это никак не удивляло. Устин теперь Марху знал неплохо и то на узких улицах пропетлял до тошноты. В основном в центре Мархи стояли старинные дома избушки, почерневшие и покосившиеся, а уже за ними построились более современные настоящие усадьбы с большими участками. Усадьба Семена построена до девяностых годов и долго стояла вроде как на окраине особнячком, окруженная пустырями. Тогда старик перевез свою огромную семью из дальнего улуса и построил огромный, основательный, двухэтажный дом с несколькими гаражами, баней. Огородив всю немаленькую территорию высоким забором. За эти годы район как незаметно разросся и дом Семена со всех сторон обзавелся соседями, и главное их улица была прямой и с нормальной дорогой. Устин несколько раз помогал старику в некоторых вопросах, связанных с магией. Снимал порчу, пару раз убирал сглаз с малышей, сводил с нужными людьми, помог обрасти связями. Семен еще и часто общался с его дедом. Это для обычных людей Устин еще мальчишка, да и он сам себя не считал стариком прожив пока одну человеческую жизнь. Так-то ровесники Устина уже нянчили внуков, а он сам еще о семье и не задумывался. Поэтому и с Семеном они были хорошими знакомцами, и колдун то его помнил если не молодым, то мужчиной в самом рассвете сил, а сейчас помнит его только как старика. Семен то, когда в Якутск переехал сколько ему было лет тридцать пять – сорок. Семен общался со «знающими» и они ему когда-то посоветовали обратится к молодому колдуну несмотря на то что он русский и они даже сдружились несмотря на разницу в возрасте. Дети и внуки Семена считали Устина мошенником и в колдунов не верили, но терпели. После смерти старика его внук Мичил заморозил с ним общение. Сегодня по телефону он хоть и разговаривал с Устином вежливо, но несколько раз подчеркнул в разговоре что соглашается на встречу только и-за памяти деда. Устин, впрочем, Мичилу и никогда не надоедал. Хотя знал, что дела семьи после смерти старика стали портится и даже догадывался почему. Приехав и поставив машину у калитки Устин вошел в дом, где его уже ждали.

«Мичил встретил его вежливо – удивленно словно впервые заметив, что Ульян то не постарел, – сколько тебя знаю, а ты все такой же», – произнес он, рассматривая колдуна немного даже невежливо.

Устин отмахнулся, – у нас порода такая и дед мой долго не старел.

Мичил снова как-то странно призадумался, но сразу после обязательных приветствий тут же намекнул что времени уделить может ему совсем немного, торопится, отпуск заканчивается, а он все еще ремонт делает. Ремонт кстати чувствовался. Запах краски, новых обоев, клея ни с чем не спутаешь. Устин усмехнулся Мичил давно хотел все внутри сделать современным. Раньше то все тут было просто. Беленные стены, деревянные рамы на окнах, простенькие шторы, мебель тоже стояла совсем простая, частью самодельная. Но раньше Устину нравилось тут бывать именно и-за эту простоту. Каким же был вкусный чай за тем старым, самодельным, грубым, огромным столом. Пока Семен был жив он следил за духами дома, делал им подношения, кормил, советовался. У якутов иногда в доме живут несколько сущностей, заменяющих одного Домового. Один обязательно в очаге, не давая ему погаснуть, другой следил за порядком в комнатах, третий за детьми. Еще вроде духи есть что за животными приглядывают, как и наши овинники … и если к ним с душой, то и они платили хозяину дома тем же, то есть теплом, уютом.

Сейчас гостиная была залита ярким, теплым светом, натянутые потолки радовали глаз белизной, стены дорогими обоями и мебель была современной, дорогой, но прежний уют и тепло куда-то исчезли, как и огромный стол за которым раньше собиралась вся большая семья.

– Я ненадолго Мичил, – улыбнулся Устин, – есть покупатель на чорон который тут раньше стоял, и он согласен за него заплатить вот такую сумму.

Колдун протянул набранную сумму на своем телефоне. Он не понимал такой моды, но если людям нравится не говорить, а показывать, то ему то точно все равно.

– Торга не будет, – покупатель завтра утром вылетает, – добавил он, ища взглядом чорон, – а если он дорог семье настаивать не буду, я посредник обещал только поинтересоваться.

– Не ищи его, – отмахнулся Мичил. – Помню ваши разговоры с дедом и не верю я в то что это наш семейный талисман. – Пусть твой покупатель переводит деньги и можешь сразу забирать, я все равно его выкинуть собирался. – Приехал бы ты завтра, то опоздал.

Устин тут же написал в вацап клиенту указав номер, на который нужно перевести деньги. Деньги за чорон и услуги посредника пришли им сообщением на телефоны буквально через минуту почти одновременно с разницей в несколько секунд. Мичил иронично хмыкнул, увидев сообщение. Он до последнего не верил, что Устин приехал ради чорона. Устин знал, что Мичил несколько раз ругался с дедом что тот приваживает в дом мошенника и ждал что колдун будет теперь его разводить на деньги. Он быстро вышел из комнаты и прошуршав чем-то в коридоре вскоре принес черный от старости чорон немного заляпанный краской.

– Тут такое дело, – виновато произнес он.

Устин взял в руки чорон и почувствовал исходящее от него тепло. Несколько поколений он верно служил этой семье очагом скрепляющим всех несмотря на возраст и стал настоящим артефактом очень сильным, и редким.

– Для заказчика это не важно, он очистит его, – произнес Устин, – только бы его завернуть не хочу рюкзак пачкать.

Мичил подал газету все еще уверенный что Устин шутит или как-то его разводит. Колдун быстро завернул чорон в газету и положил в свой рюкзачок и тут же попрощался с хозяином. Мичил знал, что отдает и не вина Устина что он только что за деньги продал благосостояние семьи. Правда колдун не верил, что чорон будет также работать в другой семье, но это и не его дело.

Больше всего ему хотелось есть и спать, но и возвращаться в этот район второй раз не хотелось. Устин с тоской посмотрев в окно и направил машину дальше решив, что и обед подождет. Район Марха плавно перетекал в другой под названием «Газпром». Когда-то так назывался маленький пригородный поселок где жили в деревянных двухэтажных домах вахтовики работяги, работающие в Газпроме, отсюда и название. Затем примерно в девяностых их всех расселили, а в эти дома поселились обычные люди. Чуть позже поселок вошел в черту города и стал зваться улицей Газовиков. Несмотря на дома времянки поселок долгое время удивлял своей чистотой, обилием света на уцелевших фонарях и даже ухоженными палисадниками пока его не заполонили выходцы из средней Азии. «Газпром» в короткий срок превратился в маргинальный, темный и очень опасный для проживания район. Полицейское управление, к которому «Газпром» относился территориально оперативно перебралось в безопасный район авиапорта закрыв даже свой опорный пункт, и жители выживали как могли. Полицейские прекрасно знали и про наркоту, и про проституцию процветающие в этом районе, но торопится даже не вызовы не спешили. Приятель Устина полицейский Дмитрий сам здесь жил несколько лет. Это сейчас он важный чин несмотря на молодость и работает в информационном отделе МВД и имеет доступ не только к базам людей, но и нелюдей. По старой памяти Дима помогал местным жителям, но грязную работу за него приходилось делать Устину, … и он каждый раз зарекался что это в последний раз. Недавно еще одному такому же, как и он колдуну только в другом районе города среднеазиатские мигранты навалившись скопом воткнули нож в почку. Убить не убили, но… нафиг надо такие сложности почти за даром. Они, то есть местные колдуны вроде как обязаны помогать местному полицейскому, такое правило введено давно, но он уже свое отработал. Вон сколько совсем молоденьких, колдунов, шаманов и пусть их Димка и напрягает, а ему пора на покой. Устин остановился у нужного подъезда, захлопнул машину, огляделся. Вроде никого на улице, а шины в минуту просто так проколют или стекло разобьют… только не на его машине. Устин озаботился наставить на нее магических сюрпризов на такие случаи, а так как бывал он здесь часто его побаивались. Каждый раз одно и тоже старейшины таджиков клянутся, что это был последний раз, и хватает их слова на пару недель, а чего им боятся они чувствуют себя как дома. Выселять или выгонять из страны их никто не будет, тем более их и за преступления то не наказывают вот они и обозрели. Устин вбежал на площадку второго этажа и поморщился от брезгливости, вся лестница заплевана насваем – таджикским наркотиком на курином дерьме. Он прислушался в квартире пять человек, а она трех комнатная и в ней может обычно проживать их и пятьдесят, но скорее всего они днем на работе. Как не хочется нарывается на таджикских женщин, замотанных в черные тряпки даже в квартирах. Старейшины будут потом до бесконечности предъявлять ему что он их взглядом изнасиловал, но и второй раз сюда возвращаться не хотелось. Дверь хиленькая и Устин не стал заморачиваться и выбил ее ударом ноги. Вошел и … тут же оглох от криков старухи, которая что-то верещала на своем родном языке прыгая перед ним прям как молодая коза. Такая и в лицо вцепится когтями может, вон как сухими кулачками то трясет. Он сделал лицо попроще и показал старухе свой кулак. С ними нельзя культурно они это как слабость воспринимают. Старуха привычно забилась в угол и завизжала. Устин усмехнулся, он удачно зашел, такие старухи обычно присматривают за общагами где много парней и ей не привыкать к выбитым дверям, дракам. … И главное никто ему не будет предъявлять оскорбление невинных женщин впервые увидевших близко чужого мужика. Устин не переживал в таких домах на вопли никто не спешит на помощь тем более измученные кошмарами соседи. Устин не знал, как на их языке называется сноходец, то есть маг, который во сне может насылать на людей кошмары и убивать. Этот маг к счастью был слабеньким и еще никого не убил, но это вопрос времени.