Татьяна Нильсен – Потерянная страна Лагом. Книга вторая (страница 33)
– Я не знаю такой статистики, – сдался Трещёткин. – Спорить не стану. А ты всё-таки иди в библиотеку, в архив, пройдись по интернету и найди фотографии с процесса. Может, зацепимся за что-нибудь. А я встречусь с Петром. Настал и его черёд. Всё вокруг него вертится, крутится, будоражится, а он как в коконе сидит.
– А что делать с поисками Марии?
– Вот этого я не знаю! Ты давала обещания, ты и выполняй! У Марии семья не из забулдыг, а из целых генералов! Там заботы и охраны будь здоров! Так что хочешь, ищи, звони подруге, уточняй. Вероятно, Маша действительно в клинике и чтобы не нервничать, на всякий случай никому не отвечает!
– Мне вот не понятно, что вы хотите от Пивоварова услышать?
– Сам не знаю. Но надо как-то распутать этот клубок или смириться с версией Ведерникова и поставить точку.
– Почему мы упираемся в семью Востриковых? Мало ли кто мог желать смерти Спесивцева! Может старые дела, сокамерники или за партию наркотиков не рассчитался?
– Я думал над этим. Если бы висели старые долги, то ему не дали выйти с зоны, там бы положили. И после службы он, не скрываясь, ходил по Москве, заточку же можно воткнуть в любой подворотне. А здесь манера исполнения какая-то продуманная, не дерзкая, а подготовленная заранее. Нужно было найти момент и сделать слепок с ключа, каким-то образом подсунуть бутылку, напичканную барбитуратами. В том случае, если это не Пивоваров! А он, как мы знаем подозреваемый номер один!
– Я почему-то думаю, что мы просто теряем время. Ну, посадят Пивоварова, нам-то какое дело! – Светлана уже не скрывала, что эта история увязла по времени и порядком надоела. Она неожиданно поймала себя на мысли, что такое настроение продиктовано неурядицами в личной жизни. Раньше бы она бы бегала как гончая собака в поисках улик и доказательств, а сейчас всё делает по инерции. – Перед Машей мы выполнили обещание, что смогли, то сделали! Если генерал со знаменитым адвокатом не могут влиять на процесс, то нам точно не под силу.
– Стажёрка Антипенко я тебя не узнаю! – Трещёткин вышел из-за стола. – Бывало с твоих фантастических версий, романы детективные можно было писать! А что сейчас захныкала? И потом, что мы сделали? Ходим вокруг да около не можем ни за что зацепиться! Да посадить проще простого! Тяжелее найти настоящего убийцу! Ну-ка соберись! Пораскинь мозгами и вперёд выполнять задание!
– Есть товарищ генерал! – Светлана оторвалась от стула и выгнула спину в шутливом подчинении. Стажёрка улыбалась, потому что Трещёткин прочитал её мысли. Она действительно стала более апатичной. – Разрешите идти?
– Выполняйте! – Александр дождался, когда Антипенко удалиться и, глянув на блокнотный листок, набрал номер. – Добрый день Пётр Анатольевич. С вами говорит следователь Трещёткин из СК. Вы меня, наверное, не помните, зато я о вас забыть не в силах.
– Как же забудешь вашу забавную фамилию! – Фамильярностью на фамильярность отозвался Пётр. – Здравствуйте, чем обязан?
– Мы можем встретиться?
– А где вы взяли мой номер телефона? – ответил вопросом на вопрос Пивоваров.
– Вы же знаете, что я работаю в системе МВД и в моих силах многое! Так как насчёт встречи?
– Ну, раз надо, значит надо! – покорно согласился Пётр. – Кстати сейчас я нахожусь неподалёку от вас – в морге. У меня имеется целый час, пока готовятся документы. Этого достаточно для беседы?
– Вполне. Я буду через десять минут.
Вечером плюсовая погода растопила дороги до луж, а утром мороз превратил воду в наледь. Коммунальщики не успевали посыпать шоссе, и следователь вместо десяти минут добирался гораздо дольше. По дороге автомобиль рискованно вилял задом и на несколько минут останавливался в пробке. За время вынужденного простоя Александр выстроил в голове схему разговора, понимая, что от часа на беседу остаётся всего минут тридцать. Мужчины расположились в маленькой забегаловке на оживлённой улице неподалёку от покойницкой. Они взяли по стаканчику кофе и устроились за высоким столиком возле окна.
– У вас какие-то дела в морге? – Александр посмотрел на Пивоварова, поставил пластиковый стаканчик на стол и помахал кистью, остужая пальцы. Он отметил про себя, что после последней встречи Пётр сильно изменился внешне. На лице появились глубокие морщины, а во взгляде какая-то печаль перемешанная с жёсткостью. – Может, нужна какая-нибудь помощь?
– Покойнику уже нет, а я управился, – губы Пивоварова скривились в улыбке.
– Вы кого-то хороните?
– Сослуживца Спесивцева.
– Неожиданно, – произнёс следователь после недолгой паузы. – Его больше некому хоронить?
– Как выяснилось некому.
– Так вы один занимаетесь погребением?
– Ну, почему вместе с похоронным бюро. Качество сервиса на высшем уровне! Ритуальные услуги оказывают – закачаешься! Покойника оденут, накрасят, наформалинят в гроб положат и закопают! Закажете плакальщиц – приведут! Те рыдать будут хлеще близких родственников! А захотите гармониста с частушками – без вопросов! Любой каприз за ваши деньги! – Пётр сыпал шутками с мрачным видом.
– Пытаетесь загладить вину?
Трещёткин намеренно старался вывести Петра на эмоции и выбить из колеи, но тот вёл себя совершенно спокойно, даже меланхолично.
– Пытаюсь отдать долг. Спесивцев вместе с другим солдатом после взрыва затащил меня в окоп. Я живой остался благодаря ему.
– Хотите сказать, что у вас не было причины убивать боевого товарища?
– Абсолютно! Наоборот, я в какой-то мере обязан ему жизнью! Ведерникову во время следствия много раз я это повторял. Только никто не в состоянии подтвердить мои слова.
– Виталий Спесивцев мёртв, а вы сказали про другого товарища?
– Он был убит на фронте.
– Жаль. Этот факт мог бы сыграть в вашу пользу и повлиять на решение судей.
– А вы чего копаетесь? Вроде следователю из РОВД всё ясно. Дело он закрыл. Ждём суда.
– Благодарите свою жену, это она попросила приглядеться к этому делу более внимательно не совсем официально, конечно.
– И вы пригляделись?
– Да. И хочу сказать, как сейчас принято говорить – не всё так однозначно!
Неожиданно глаза Петра оживились и в них появились проблески надежды.
– Вы что-то выяснили?
– Догадок много, но пока ни одного доказательства или улики. Я хочу задать вам несколько вопросов. Не отвечайте сразу, а подумайте и мысленно сконцентрируйтесь на картинке. В тот вечер, когда произошло убийство, вы входили в подъезд вместе с сослуживцем так? – следователь наблюдал на лице Петра сосредоточенность. – В конторке сидела консьержка?
– Да была какая-то женщина. Я ещё внимание обратил, думал, что она станет задавать вопросы. Но она не смотрела на нас просто сидела, склонив голову и уткнувшись в журнал что-то читала. Только потом краем глаза я заметил, что она провожала нас взглядом.
– Вы кого-нибудь встретили, когда поднимались к двери?
– Нет.
– В течение вечера Спесивцев разговаривал с кем-нибудь по телефону?
– Нет. Да я даже телефона у него в руках не видел.
– О чём вы говорили?
– В смысле?
– Ну, вы же имели общие темы для бесед?
– Конечно. Вспоминали службу.
– Спесивцев делился своими планами на будущее, говорил о житье в Москве? Были у него здесь друзья или товарищи? На какую работу он планировал пойти? На какие деньги жил Виталий?
– Я так понял, что в столице он никого не знал. Квартиру снял у тётки на вокзале. С деньгами у него было туго, у меня просил в долг. О будущих планах мы темы не касались, однако я понял, что Виталик снова хотел завербоваться на СВО. Я предложил ему работу в приюте для животных, но его эта перспектива совсем не занимала. Есть такая порода людей, которые должны постоянно находиться в зоне риска. Словно игра в рулетку с судьбой – на острие лезвия. Я таких отчаянных мужиков встречал на фронте. Их не интересовали деньги, на СВО они шли добровольно и с большой охотой. И вообще Виталий был не приспособлен к нормальной жизни в плане бытовом. В квартире царил невообразимый бардак. Я даже есть брезговал с тарелки, поэтому без закуски так быстро и скопытился.
– Он рассказывал о своём прошлом?
– Нет. Эту тему не трогали. То, что на СВО он попал из мест не столь отдалённых, я понял ещё на фронте.
– Где намерены похоронить Спесивцева?
– В Королёве, конечно! Он оттуда родом. В Москве своих покойников хватает.
– У вас же подписка о невыезде или отец генерал подсуетился? – Трещёткин не выдержал и снова подколол Петра.
– Я заявление написал и получил разрешение от Ведерникова, – Пивоваров даже ухом не повёл. – И отец, конечно помог. Мне бы даже тело не отдали.
– А вы вообще любитель выпить?
– И могу и люблю в хорошей компании с доброй закуской. К чему вы это спрашиваете?
– С похмелья болеете? Рассола утром душа требует?
– Я, кажется, понимаю, к чему вы клоните, – Петя потёр подбородок. – Похмельем я никогда не страдал, успевал уснуть до того, как бочка переполнится. А вот в тот день утром уже, когда появилась полиция, я не понимал, где нахожусь и голова просто раскалывалась. После ареста думал, что в таком состоянии я не смог бы кого-нибудь убить! И водку мы пили качественную, не бурду какую-нибудь, – Пивоваров глянул на часы. – Извините мне надо идти забирать гроб с телом. Надо успеть похоронить дотемна.
Мужчины вышли на улицу. Трещёткин демонстративно засунул руки в карманы куртки. Он почему-то не хотел пожимать руку Пивоварову. Пётр, не обратив внимания на демарш следователя, просто кивнул и повернулся уходить, но Александр Алексеевич его окликнул: