Татьяна Нильсен – Гробовщик для царя (страница 4)

Заболоцкая сгребла с пола полотенце, с которого лилась вода, бросила в ванную, запястьем вытерла пот и пьяно проговорила:

– Пошёл вон! – злость в груди продолжала клокотать. – Ты кто такой, чтобы указания раздавать! Козлина рыжая!

– Скажи спасибо, что я баб не бью, а очень хочется двинуть тебе под глаз, чтобы совсем стала похожей на привокзальную алкоголичку! – сосед остановил взгляд на дизайнерском маникюре, усмехнулся и двинулся в прихожую, шлёпая тапками по воде. – А в управляющей компании мне сказали, что люди здесь живут интеллигентные. Тебя-то как сюда занесло чумичка? – мужик остановился, повернул голову и посмотрел на неё сверху вниз с усмешкой. – Я понял, тебя какой-нибудь высокопоставленный папик сюда поселил! А что центр города, видно навещает дивную подругу в обеденный перерыв для утех! Или сама в элитном доме устроилась, чтобы клиентов обслуживать?

– Пошёл вон! Козлина рыжая! – уже громко повторила Елизавета. – А то сейчас полицию вызову!

– Вызывай кого хочешь, но если не возместишь ущерб, я тебя в порошок сотру! Да, – он снова повернулся и произнёс с язвительной усмешкой на губах, – завязывай с алкоголем. Бабы быстро втягиваются и редко излечиваются!

Сосед вышел, громко хлопнув дверью. Лиза, не обращая внимания на угрозы мужчины, резво собирала полотенцем воду и выжимала в ведро. Последствия потопа она ликвидировала за час с небольшим. Девушка загрузила мокрые тряпки в барабан стиральной машины, достала из шкафа и повесила сухие полотенца, вытерла руки и отправилась на кухню.

«Всё через колено, – печально размышляла Заболоцкая, – что-то не складывается в жизни, даже по мелочам.»

Она опустошила бутылку с виски и отправилась в спальню, где Мурзик нагрел подушку своим тельцем. При виде хозяйки он поднялся, потянувшись выгнул спину, сладко зевнул и дождавшись когда Лиза устроиться на кровати, пристроился у её плеча. Странно, но ни Мурзик, ни Лиза не слышали, как щёлкнул замок, дверь тихо отворилась и в квартиру вошли тёмные фигуры.

Глава 2

Соловьёвский считал себя баловнем судьбы, несмотря на то, что осознанное время прожил в не полной семье. Отец ушёл от них, когда Алёше исполнилось лет восемь. Точную дату он не помнил, хотя образ отца сохранился. Папа был человеком субтильной наружности и таким же слабым по характеру. Мать разговаривала с ним властно, звала Рудиком и помыкала мужиком, словно он и не муж вовсе, а прислуга в доме. На самом деле, Рудольф не считал себя слабаком и подкаблучником, просто ему легче было согласиться с женой, чем сопротивляться шумным скандалам. И все же в один прекрасный момент он не выдержал, тихо собрал жалкий чемодан и отбыл в неизвестном направлении. С тех пор о его существовании напоминали только денежные переводы, которые Рудик присылал на содержание сына. Переводы не прекратились даже тогда, когда Алексей окончил школу и пошёл учиться в Университет и позже, когда получил диплом о высшем образовании и когда в первый раз женился. Соловьёвский не знал, как долго мать ещё получала деньги, потому что некоторое время отсутствовал – работал по контракту в Соединённых Штатах Америки, а когда вернулся, уже вопрос об отце не поднимал. Да и зачем? Родному отцу оказалось легче сбежать от прессинга жены, нежели оказывать сопротивление, отстаивать свою точку зрения и участвовать в воспитании сына. В некоторые моменты Алексей остро нуждался в отцовском плече, а он лишь откупался деньгами. По большому счёту Соловьёвский не держал обиды ни на мать, ни на отца. Так случается, что люди просто не могут жить вместе. В школе почти половина одноклассников пережила разрыв родителей, измены и скандалы. В тот момент, когда сам решился на развод с первой женой, он часто вспомнил себя и ставил себя на место сына. Родители за склоками зачастую даже не подозревают, что ребёнок переживает разлад очень тяжело, разрываясь между матерью и отцом. Алексей Рудольфович не хотел походить на отца. Он занимался тяжёлыми видами спорта, всегда отстаивал свою точку зрения и шёл напролом. В тот день, когда его чемоданы стояли у порога квартиры, Соловьёвский обнял сына и сказал, что всё возможное время он будет проводить вместе с ним. Он достал из кармана кнопочный телефон «Нокия» сунул в руку пятилетнему мальчику и наказал звонить в любое время дня и ночи. Позднее, через много лет, парень, оставив мать в Америке, перебрался жить в Россию, даже поселился неподалёку от отца.

Соловьёвский женился вторично на дочери известного художника, на девушке неяркой наружности, неяркого таланта, зато сдувающей пылинки с мужа и воспитывающей четверых детей. Незачем фонтаны разводить на отдельно взятой жилплощади! Одной звезды в семье достаточно! И эта звезда он – Соловьёвский! Алексей Рудольфович гордился еврейскими корнями, правда какое-то время не афишировал сей факт, но став популярным и известным в определённых кругах неожиданно решил сменить фамилию на материнскую – Кушнирович. Ещё в Университете он начал изучать Тору. Неожиданно пришло понимание, что иудаизм не мировоззрение, обитающее в пространстве, которое можно поселить в сердце. Это не вопрос веры или неверия, а самая что ни на есть реальность, встроенная конкретно в природу человека. Девять месяцев тесно переплетены души матери и ребёнка. Девять месяцев из плоти матери формируется зародыш, приобретая скелет и внутренние органы. Выходя из материнской утробы, вместе с душой и телом, ребёнок получает от неё свою еврейскую принадлежность. И всё же в последний момент он остановил свой порыв. Фамилия журналиста Соловьёвского уже стала достаточно узнаваемой и перемены в имидже могли бы ввести зрителей в заблуждение. Алексей долго и тернисто шёл к своей славе. Несмотря на то, что у него не было ни секунды свободного времени, а эфиры с его участием смотрели миллионы, ему казалось, что настоящей славы он так и не достиг. Наверное, именно эта жажда заставила согласиться на новый телевизионный проект.

К записи третьей передачи он пожалел, что ввязался в ток шоу, но уже контракт связывал по рукам и ногам. Шоу оказалось слабое и бездарное с клиническим идиотом-ведущим, но собирающее высокий процент просмотров. Народу нравилось заглядывать в замочные скважины, наблюдать за интимными подробностями и скандалами публичных людей. Пенсионеры и домохозяйки с упоением наблюдали, как в эфирах препарировались чужие проблемы, отчего свои невзгоды казались ерундовыми. Соловьёвский выступал в программе в качестве приглашённого эксперта. Его заранее предупреждали о теме передачи и всё же по ходу действия приходилось импровизировать, вступать в споры не только с гостями, но и со своими соведущими.

Сегодня он откровенно скучал. Тема оказалась без особой интриги. Разборки касались одной неблагополучной семьи. Родители никак не могли поделить сына. Муж тайно вывез паренька в одну из арабских стран, не позволяя жене видеться с собственным ребёнком. Женщина не стесняясь камер, рыдала, падала на колени и умоляла мужа вернуть кровиночку на родину. Студия разделилась на два лагеря, потому что муж – гражданин Ирака справедливо считал, что Ирак такая же родина для мальчика, как и Россия. Лысый, зато с курчавой густой бородой коренастый араб лет тридцати пяти неумолимо стоял на своём, гневно зыркая чёрными глазами в сторону женщины, да и вообще на всех настроенных против него. По ходу передачи выяснилось, что жена спуталась с соседом, чего не смог перенести гордый мусульманин. Несмотря на международную тему, запись шла вяло и неинтересно. Во время рекламы Алексей Рудольфович направился в гримёрку, чтобы выпить воды и в коридоре столкнулся с редактором.

– Алексей я к тебе.

– Говори быстро, через три минуты надо возвращаться в студию.

– Ты видишь, что программа дохнет. Задай жару! Руководство канала предупредило, что в случае снижения рейтинга программу закроют. Не дай пропасть, а то у меня великие планы и договорённости с известными личностями.

В такой просьбе не было ничего удивительного, но для Соловьёвского она прозвучала, как слово «Фас» для собаки. Он махнул рукой, показывая, что предпримет все усилия по спасению шоу. Телеведущий заскочил в кабинет, глотнул холодной воды из пластиковой бутылки и вернулся в студию.

Вторая часть записи пошла в более интенсивном режиме. Соловьёвский задавал много вопросов, обращаясь то к изменщице жене, то к мужу мусульманину. Он ставил в тупик некогда дружную семейную пару. Неожиданно в зале появился бывший любовник женщины и поведал о причинах расставания с дамой сердца. Иракец не менялся в лице, но в глазах горело торжество. По ходу выяснилось, что любовные отношения не носили характер измены. Когда-то молодые люди хотели пожениться, но что-то пошло не так и они расстались! И разрыв этот произошёл задолго до встречи иракца и русской. После обнародования фактов, которые опровергли подозрения в неверности, настала очередь женщины выгнуть гордо спину.

Заключительная третья часть накалилась докрасна! Студия возмущалась, местами негодовала, интервьюеры перекрикивали друг друга, иногда скатываясь до открытых оскорблений. Здоровые охранники стояли в кулисах незаметные для камер. Они были готовы в любой момент кинуться в аудиторию для силового урегулирования конфликта. Алексей Рудольфович уже потерял интерес к примитивной истории. У него через два часа в соседней студии должно состояться политическое ток шоу, надо бы поберечь силы, но остановиться он уже не мог. Журналист привык доводить дело до конца, до кульминации, до эффектной развязки со скандалами и рёвом. Бывало истории заканчивались мордобоем. На то и такой формат – ток шоу. Мать иногда укоряла за то, что он горит, как факел. Она увещевала сына распределяться по жизни, беречь силы и энергию. Ведь так не мудрено и сгореть, как говориться, на работе! Алексей кивал, гладил мать по острому плечу, соглашаясь. Сам же понимал, что именно такой он нужен центральному телевизионному каналу. Он вёл программу на радио, записывал видео – ролики для интернет – изданий, а на телевидении почти жил! Работоспособности Соловьёвского завидовали многие, потому что и престижные премии в сфере телевизионной журналистики из года в год получал именно он! Его цитировали, к нему прислушивались и в то же время ненавидели!