Татьяна Николаева – Скала и ручей (страница 21)
Только недавно он говорил с Элиной о честности, а теперь и сам споткнулся на лжи.
Сперва у него еще были сомнения, но потом, когда он услышал про попытку украсть карту с нанесенным маршрутом и заметил, как владелец камня охотится именно за ним, — все понял. Жена Ярослава, та самая безупречная женщина с серебристыми волосами, пошла не звать на помощь: она вела свою игру, параллельно с ними, помогая своим спутникам. Но для этого следовало устранить тех, кто окружал Рината, и простой несчастный случай наверняка бы вызвал у него подозрения. А вот якобы справедливый суд, результатом которого стала бы закономерная расправа…
Лицо обожгло изнутри, и Ринат умылся холодной водой из ручья, тяжело вздохнув. Теперь придется ходить с оглядкой.
В кармане звякнула трель телефона: на экране высветился номер Руслана. Телефон звонил все громче и настойчивее, будто понимал, что хозяин крепко сжимает его в руке, но Ринат нажал отбой и швырнул мобильник в воду. Трель захлебнулась в ледяном ручье, и еще недолгое время он молча и равнодушно смотрел, как обрывается последняя ниточка, связывающая его с прежней жизнью.
Если цена свободы — вечное одиночество, что ж, он готов ее заплатить. Если нет сердца, то и болеть нечему, ведь так?
В какой-то момент Рома забыл помешивать кашу, и она пригорела. Из-за долгой работы на холоде, в снегу и ледяной воде, Ринат давно поморозил руки, но сегодня пальцы сводило особенно сильно, и он, досадно ругнувшись, бросил котелок, принялся отогревать дыханием закоченевшие ладони. Что-то он совсем расслабился, привыкнув к налаженному быту. Только необходимость выживания мобилизовала все силы, и пришла пора о ней вспомнить.
— Тебе помочь?
За спиной раздался мягкий, бархатный голос Элины, но Ринат молча покачал головой.
— Уверен? Я принесла железную губку.
— Железная губка порвется от малейшего усилия, — усмехнулся он. — Нет лучшего средства, чем песок и камни.
— А что с ним?
— Если хочешь починить дырявый котелок — свари в нем рис и забудь про него, — проворчал Ринат. — Вы собрали вещи? Нам не стоит долго засиживаться.
— Да. Ждем тебя, — лучезарно улыбнулась Элина и ласково провела рукой по его плечам. Он напряженно выпрямил спину и нахмурился, но девушка исчезла так же внезапно, как и появилась.
Зато вместо нее отражение в чистейшем ручье дрогнуло, и из кустов вылетел небольшой, в пол-ладони, камень и плюхнулся в воду, взметнув тучу брызг. Ринат инстинктивно отклонился в сторону.
— Кто здесь? — спросил он на салхите, местном наречии.
Кусты зашелестели, шевельнулись, и из них показалась встрепанная чернявая голова горца Рави. Глаза у него были шальные, сверкали, как начищенные бусины черного агата.
— Ринат-ахатай! Вы еще здесь? — прошептал он и замахал руками в сторону тайги. — Уходите скорее, Рави вас предупредил!
— Что тебе нужно? — нахмурился охотник. — Зачем ты за мной ходишь?
— Седой господин, оказывается, жив! Его жена привела помощь, а он уже пришел в себя, — затараторил горец на смеси салхита и всеобщего. — Жена господина сказала, чтобы Рави нашел и привел тех, кто на него напал, и еще она сказала, что все равно господин запомнил, куда вы пошли. У него было к вам важное дело, а вы его оскорбили. Теперь он недоволен.
Ринат, крякнув, поднялся, сунул сверкающий начищенными боками котелок в рюкзак.
— Рави, мы поняли, что так просто не отделаемся. И если хочешь помочь…
— Хочу!
— Тогда не мешай, — вздохнул Ринат. — И если ты будешь бегать по лесу за нами, то выдашь нас скорее, чем скажешь словами, где нас видел.
— Я вас не видел, — торопливо закивал горец. — Я тебя предупредил, Ринат. Идите в горы. Ищите свои камни, или за чем вы там пришли. И не попадайтесь на глаза белым господам.
Вот бы вообще никому на глаза не попадаться, мрачно подумал Ринат. Из-за густой колючей стены дикого шиповника его уже не раз окликнули, и не было ничего лучше, чем оставить удивленного пхади на берегу и молча исчезнуть.
— Надо быть готовыми к тому, что за этот… случай с Ярославом нас могут преследовать, — заметил он, когда все трое вслед за ним вышли на узкую тропу, петляющую среди берез и высоких, светлых, пронизанных утренним солнцем сосен. — Пхади обидчивы и злопамятны, хотя и кажется, что они такие улыбчивые добряки. За золотые тенге продадут что угодно… и кого угодно тоже. И если кто-то им заплатит за то, чтобы найти нас, просто так они не отступятся.
— Ты с кем там разговаривал? — подозрительно сощурился Федор.
— Рави нашел нас. Только хотел предупредить. Как видишь, выследить кого-то в тайге им действительно не составляет труда.
Еще долго они шли в молчании. Солнечный лес был миролюбив и спокоен. Длинные золотые лучи, проникая сквозь влажную от росы листву, ложились под ноги и исчезали в таком же золотом песке. После ночных приключений идти оказалось неожиданно легко: теплый сухой ветер ласково трепал волосы и гладил лицо и руки, песок поскрипывал под ботинками, солнце грело затылок и шею, и под рюкзаками было даже жарко. За редкой кромкой леса, по левую сторону долины, поднимался хребет Хойд-Чулуу, и вдалеке, в сизой от жары туманной дымке, виднелись пики Ашха-Тах, Анку-Лай и Менгу-Тау — три вечных белоголовых брата, всегда, независимо от погоды, освещенные солнцем.
Ринат снова вспомнил свое видение про гору. Ни на один из этих пиков он был не похож. Быть может, Генерал или Дева? Их недоступные скальные сбросы вполне могли быть такими снежными и вертикальными. Простым пешеходам эти вершины были недоступны, только опытные альпинисты и пхади могли подняться на них до конца. Генерала называли крышей мира, а Деву — матерью всех вершин. И Ринат, вспомнив об этом, сразу же отогнал слишком самоуверенные мысли. Ни с каким из творений природы не может сравниться человек. Как минимум, потому, что в сравнении с этими воплощениями вечности, терпения и покоя он слишком мал и слаб…
В видении наверняка крылась разгадка последней и самой главной точки их пути. Не оставалось сомнений в том, что он в этом странном сне ощутил в себе то самое каменное горное сердце, о местонахождении которого никто не знал. Быть может, потому приснившаяся гора и не напоминала никакую другую, потому что вершины ее еще никто не достиг? Но в таком случае — кто-то ведь когда-то отыскал горное сердце…
Впрочем, не каждой легенде стоит верить. В существовании сердца гор он был уверен: не станут серьезные люди гоняться за сказкой. Сон дал ему намек, вот только очертания снежной вершины и окружающих ее перевальных взлетов из памяти стерлись, оставив только пронзительную белизну, ветер, снег, бегущий почти по вертикали ручей и пустоту, пустоту, пустоту.
Сердце билось в глубине камня, но не это делало его живым. Будучи в своем сне горой, он почувствовал боль, холод и прикосновение ветра, лишь когда по его камням побежал ручей, когда золотое облако прилегло на склон и согрело мягким, пушистым прикосновением, и с ним расставаться было жаль — это чувствовала даже скала. Ведь на самом деле не только в сердце кроется жизнь.
Если бы он был вершиной — наверняка какой-нибудь очень одинокой.
Глава 12
Старые шрамы
Чистый и светлый смешанный лес перекликался на все лады и звенел птичьими голосами. Нежные белые березки постепенно сменялись хвойными деревьями и густыми мшистыми лианами, дорога поднималась выше, петляя среди поваленных стволов и гладких, наполовину вкопанных в землю камней. Из-за хвои лес сделался будто темнее и мрачнее, над горизонтом сгустились тучи, но легче от этого не стало. Жара, поднявшаяся к полудню, мучила абсолютно всех. Элина с неприязнью одергивала водолазку, когда струйки пота стекали за шиворот, ей пришлось заплести в косу и спрятать под бафф свои пушистые локоны, Федор и Рома на привалах расстегивали рубашки, обмахиваясь тетрадками и блокнотами. Как-то раз, когда их проводник повел плечами, разминая спину, и наклонился умыться из ручья, Элина заметила длинный и светлый шрам, тянувшийся от левой ключицы через всю его грудь и исчезающий где-то на боку.
— Что это? — испуганно спросила она полушепотом, не в силах отвести глаз от некрасивой и неровной светлой черты. Ринат вытер лицо рукой. С его черных волос, собранных в растрепанный узелок, потекла вода.
— Что? — удивился он и, встретив изумленный взгляд девушки, тоже посмотрел на свой шрам. — А, это… Помнишь, я сказал, что шаман спас меня? Пять лет назад было. На память осталось.
Элина подошла, робко прикоснулась двумя пальцами к кривому светлому следу. Кожа в этом месте у охотника была более теплой, чувствительной, и она ощутила, как он вновь напрягся под ее рукой. Осторожно провела вдоль черты, рассматривая. На след от звериных когтей было не похоже: обыкновенно они не оставляют одну борозду.
— Расскажешь?
Ринат замялся. Оглянулся на мужчин, и хотя те делали вид, что не слушают и смотрят в сторону, он увидел, как тут же напряг шею Рома, как Федор мельком и быстро взглянул на них и снова опустил глаза.
— Пять лет назад я только приехал в Салхитай-Газар, и в мае, когда туристический сезон только начался, решил исследовать окрестности. Один маршрут, всеобщий и популярный как среди туристов, так и среди охотников, был мне хорошо знаком по картам, но я от него отклонился. Прошел до конца, до Хрустального перевала, и продолжил по неотмеченной на картах тропе… Пойдемте, по дороге расскажу.