Татьяна Николаева – Рваные судьбы (страница 16)

Зато Гришка нагуляется, навеселится с молодыми девчатами – и тоже еле домой приползает уже к середине ночи.

Глава 4.

1.

Прошёл ещё один год. Наступил 1928-й. Лиза даже не подозревала, как изменится её жизнь в этот год. Казалось, все беды, которые только можно, с ней уже случились. Но все главные трудности ещё только были впереди.

А пока Лиза была счастлива. Она полностью растворилась в своих детях. Девочки подрастали и заполняли пустоту в сердце Лизы от пережитых потерь. Любовь к дочерям давала ей силы дальше жить и бороться.

Как-то раз Лиза возилась с утра на кухне. Пекла хлеб в печи, чтобы накормить дочек свежей сдобой, да с парным молоком – как раз надоила ведёрко. Лиза месила тесто, и не заметила, как дверь отворилась. Почувствовав на себе взгляд, она обернулась и отшатнулась – на пороге стоял Матвей.

– Чего тебе? – сказала Лиза.

– Гришка дома? – спросил Матвей.

– Зачем он тебе понадобился? – грубо спросила Лиза.

– Спрашиваю, значит, надо, – огрызнулся Матвей.

– Нет его. Уходи.

Лиза отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Матвей не уходил. Он смотрел на Лизу, смотрел, как её сильные крепкие руки ловко управлялись с тестом. Лиза с усердием месила. Белоснежная рубашка прилипла к вспотевшей спине. Тонкие завитки волос облепили её виски и шею, а толстая коса была уложена вокруг головы венком. Лиза остановилась передохнуть, вытерла рукой лоб и потянулась за кружкой с водой. Тут она увидела, что Матвей всё ещё здесь.

– Чего ты ждёшь? – недовольно спросила она.

– Лиза… – Матвей сделал движение в сторону Лизы, но она схватила скалку и размахнулась.

– Не подходи! – зашипела она, как змея.

Матвей остановился.

– Лиза, я же по-хорошему пришёл, по-доброму. Не отталкивай меня.

– По-доброму?! – глаза Лизы гневно сверкнули. – Из-за тебя умерла моя единственная подруга, моя сестра. Моя душа кричит от боли до сих пор. А ведь она могла нарожать кучу детей, могла быть счастлива, если бы не ты. Ты её погубил. И теперь ты говоришь «по-доброму»? Я никогда не прощу тебе Нюру. Слышишь? Никогда! Убирайся!

– Зачем ты так со мной, Лиза? – Матвей сощурил глаза. – Со мной так не надо.

– Уходи, Матвей, мне видеть тебя тошно. Как вижу тебя, так перед глазами встаёт лицо умирающей Нюры. – Лиза сцепила зубы. – Ты приносишь нашей семье одни несчастья. Уходи, прошу тебя, и не возвращайся.

Матвей опустил взгляд. Он был подавлен. Он уже повернулся, чтобы уходить, но тут дверь из комнаты с шумом распахнулась, и в кухню вбежали одна за другой Рая, Шура и маленькая Верочка. Они, не замечая постороннего человека, облепили мать, громко крича наперебой. Увидев первые готовые лепешки хлеба, девочки схватили по одной и стали с аппетитом есть, громко чавкая с довольным видом. Лиза налила им по кружке молока.

Матвей, глядя на Лизу и её довольных девочек, вдруг почувствовал острое желание иметь такую семью, заботиться о ней. Но вместе с тем понимал, что ему в жизни не случилось такого счастья. Зато у других есть всё: любимая жена, полный дом детей, счастье и домашний уют. Матвей сильно завидовал сейчас Григорию, как никогда ещё до того. Он сжал кулаки, проглотил ком, подступивший к горлу, и сказал Лизе:

– Значит, у вас всё в порядке, да? Ты любишь Гришку, он любит тебя. У вас чудесная семья. Что ж, я рад за вас. Прощай.

И вышел вон.

Днём, когда Григорий приехал на обед, Лиза ему сказала:

– Матвей приходил утром, тебя спрашивал.

– Чего хотел? – спросил Григорий, хлебая горячий свежесваренный борщ с хрустящим хлебом и свежей луковицей вприкуску. Борщ в тарелке ещё дымился, поэтому Григорий дул на ложку и громко отхлёбывал, с аппетитом откусывая сочную луковицу.

– Ничего не сказал. Просто тебя спросил. – Лиза присела к столу напротив мужа. – Гриша, скажи, ты продолжаешь с ним водиться?

– Да какой там водиться? Не придумывай. Мы уже два года с ним не разговариваем. Так, видимся иногда по работе, можем перекинуться парой слов, да ещё иногда в общей компании пересекаемся. Так что не волнуйся.

– Да нет, как раз именно поэтому я и волнуюсь, – задумалась Лиза. – Если вы уже давно с ним в контрах, то чего это он вдруг ни с того ни с сего заявился?

– Да ладно тебе, не бери в голову. Мало ли что? Может по работе? Или ещё чего.

Григорий, наклонившись над тарелкой, хлебал борщ, громко чавкая и активно двигая челюстями. При этом с каждой ложкой его брови смешно подпрыгивали вверх, а усы двигались, как у кота. Лиза отвернулась и уставилась в окно. Возле двора была привязана Гришина лошадь, а к ней жался маленький жеребёнок, её дитя. Ему было всего несколько недель отроду, – кобыла привела его в конце зимы. И сейчас он учился осваивать территории вместе со своей матерью. Они везде были неразлучны. Мать заботилась о своём малыше, учила его всем сложностям самостоятельной взрослой жизни. Поэтому маленький лошак ни на шаг не отступал от матери.

Григорий доел, сыто потянулся, поцеловал жену и вышел во двор. Лиза наблюдала, как он вспрыгнул на кобылу и умчался прочь. Маленький жеребёнок шаг в шаг скакал возле матери, и его тонкая шелковистая грива развевалась на ветру.

2.

Прошла весна. Закончились посевные работы. Наступало жаркое лето. На полях и в огородах всходил первый урожай. Лиза работала с утра и до ночи. Земля у них была неплохая, и хорошо кормила Лизу и её семью.

Стоял жаркий июнь. Лиза, как всегда, возилась в огороде – полола грядки. Вдруг примчался Григорий, раньше, чем обычно. Лиза выпрямилась, прикрыла рукой глаза от яркого солнца.

– Ты чего такой взмыленный? Гляди, лошака загнал почти.

– Ничего, цел будет, – ответил Григорий, спрыгивая с кобылы. – Бросай дела, переоденься и поехали на реку. Сегодня Ивана Купала, гулянье шумное намечается. Нас ждут.

– Ну и пусть себе гуляют, – ответила Лиза. – А у меня работы по горло.

– Не заводись. Бросай всё, подождёт твоя работа. Отдохнём, развеемся.

– Это молодёжи делать нечего – ни забот, ни хлопот. Вот пусть они и веселятся. А мне некогда.

– Лиза! – Григорий терял терпение. – Последний раз предлагаю!

– Да отстань ты. Не хочу я. И ты не ходи. Слышишь? Кого ты там не видел? Ты уже взрослый мужик, у тебя детей трое. Чего тебе там делать? Раньше хоть с Матвеем ездил. А теперь с кем?

– А, ну тебя! – махнул рукой Григорий. – Отдохнуть съездить – и то не уговоришь! Оставайся. А я поехал.

И он вскочил на кобылу.

– Гришка, вернись! – крикнула ему вслед Лиза. – Не позорься. Останься дома.

– Отстань! – крикнул Григорий и повернул за угол в сторону реки.

– Вот кобель, – досадовала Лиза. – Не нагулялся ещё. Так и тянет его, куда бы из дому сбежать. Вот уж угораздило с таким связаться!

И Лиза снова уткнулась носом в грядки. И не разгибалась до темноты. Вечером покормила дочек и отправила их спать. Сама прилегла на постель, прикрыла на минуту глаза, и отключилась. Проснулась уже перед рассветом. Гришки дома не было.

«Ну, это уже ни в какие ворота не лезет, – подумала Лиза. – Скоро утро, а его до сих пор нет. Вот пусть только вернётся, задам ему жару».

Григорий не приехал и утром. Свекровь заволновалась.

– Что у вас произошло? – спросила она у Лизы. – Почему Гриша не ночевал дома? Вы поссорились?

– Да не ссорились мы, – ответила Лиза. – Он звал на реку на гулянье, я не хотела. Вот он и уехал один. А вот почему домой не вернулся? Не знаю. Наверное, сразу с гулянок на работу поехал?

– Да, наверное, – повторила свекровь, но беспокойство не прошло. Такого раньше не было. Гриша никогда так долго не задерживался. А даже если и гулял до полуночи, то всё равно возвращался домой, а уж потом ехал на работу.

У Лизы на душе тоже было неспокойно. Но в голову ей закрадывались совсем другие мысли. Она всегда знала, что её муж – редкий бабник. Но он любил Лизу и никогда не позволял себе лишнего. Все его интересы и гульки были безобидные. И Лиза знала: как бы Гришка ни загулял, он всегда на ночь возвращался домой. А в этот раз всё было по-другому. Он не то, что всю ночь прогулял, он вообще домой не явился. Лиза боялась, что здесь что-то посерьёзнее. Она с удивлением поймала себя на мысли, что, несмотря на то, что не любила его, сейчас ревновала.

«Да, ещё глядишь, и уведёт его какая-нибудь беззаботная молодуха, – думала Лиза, поливая днём огород. – А чего нет? Какая-нибудь восемнадцатилетняя девица. Я-то уж, поди, старая для него, почти тридцать. Поизносилась уже, наверное. Не привлекаю его боле».

Лиза ощущала уколы ревности и обиду. Она всегда старалась быть хорошей женой и хозяйкой, на её плечах было всё – и семья их, и дом, и хозяйство, а он вот как отблагодарил.

«Хотя, наверное, и я в чём-то виновата? Ведь он всегда звал меня с собой, а я не хотела, – размышляла Лиза, готовя обед. Она надеялась, что Гриша хотя бы обедать приедет домой. – Наверное, я уморила его своим ворчанием, вечно на него ругаюсь. Надо бы поласковее с ним, помягче хоть немного. А то, и правда, забежит куда-нибудь».

Лиза сильнее забеспокоилась, когда Гриша и на обед не приехал. А когда вечером она вместе со свекровью готовила ужин, в дом вбежали девочки и наперебой закричали:

– Мамочка, там папина лошадка пришла.

Лиза выбежала во двор, следом поспешила Дуня и охнула:

– Ой, Лиза, беда случилась. Ой, беда!

Она опустилась на крыльцо и громко заплакала.

Лиза глянула за двор и побледнела: Гришина кобыла шла себе потихоньку домой, следом поспевал жеребёнок. Кобыла была без всадника. Лиза растерянно оглянулась. Свекровь рыдала и причитала на крыльце, девочки перепугано выглядывали из-за двери.