Татьяна Никитина – Чжунгоцзе, плетение узлов (страница 9)
[1] Пс. 50:1, 20
[2] Пс. 37: 10-11
[3] Пс. 54: 5-8
[4] Пс.16:11
[5] Пс. 16:12
[6] Пс. 16:13
Глава 5. Ах, для чего ж осенний ветер нас разметал?
— Я как раз баньку для тебя истопил. Второй день за тобой смотрю. Проверял, к лесному ты или нет, — говорил старец, слегка подталкивая Нежату в спину. Или поддерживая? Постепенно юноша приходил в себя, и в нем просыпалось любопытство:
— А почему ты не спрашиваешь меня, кто я? И, кстати, сам ты кто?
— Ну, кто ты, у тебя на лбу написано. А я — отец Феодул. Можешь меня просто отцом называть. В этом лесу всем я названый отец. Даже лесной уже не спорит.
— А кто он?
— Будто ты не понял, — с упреком проговорил старец. — Он — лесной. Леший, другими словами. А вот мы и пришли.
Они вышли на полянку, где прямо посреди огорода стояла избушка, а в зарослях смородины и малины виднелась покрытая дерном крыша маленькой черной бани.
— Ступай, помойся. Чистую одежду я приготовил. Вода горячая в чане, а холодной набери в ручье за банькой. Потом приходи в избу, покормлю тебя, чем Бог послал, — напутствовал Нежату отец Феодул.
Баня была такой маленькой, что, несмотря на темноту, Нежата легко отыскал ведро, ковш и лоханку.
Старец ждал Нежату в доме с горшком овсяной каши, медом и молоком. Нежата перекрестился на иконы и уставился на еду. Отец Феодул встал рядом с ним и стал на распев читать сто четырнадцатый псалом. Нежата слушал и чувствовал, как стихи псалма уносят его далеко от забот, от земных желаний. Никогда он не слышал, чтобы кто-то так читал, снимая слой за слоем и открывая все смыслы, заложенные в словах.
— Очи всех на Тя уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении. Отверзаеши Ты руку Твою и исполняеши всякое животно благоволения…
Старец закончил и стоял задумчиво, наслаждаясь ароматом растворенных в воздухе слов. Нежата же снова почувствовал запах каши, и рот его наполнился слюной.
— Что еще прочтем? — жизнерадостно спросил старец. — Может, семнадцатую кафизму? О, благоуханный, сладостный псалом! Он как солнце между псалмами. Когда читаю его, забываю о земле. А ты, Нежата?
Нежата кивнул, сглатывая слюну и переводя взгляд с горшка каши на иконы.
— Похоже, ты еще слишком молод, чтобы чувствовать то же самое, — заметил отец Феодул, глядя на юношу с жалостью к его годам и незнанию. Он придвинул Нежате горшок и присел на скамью. Нежата очень старался не торопиться, но у него получалось довольно плохо. Он, обжигаясь, ел горячую кашу и виновато посматривал на старца, а тот ласково улыбался в ответ. Потом Нежата уснул прямо на той скамье, на которой сидел, положив голову на подушку, набитую сеном.
С отцом Феодулом Нежата прожил до начала осени, помогая старцу по хозяйству: поливал огород, дрова рубил — делал то, что он отлично умел делать. Еще они вместе молились и читали. Нежата чувствовал себя на своем месте, и ему было хорошо. Почти совсем как в монастыре, а может даже лучше. Он отдыхал от бестолковых волнений тревожного пути, набираясь сил, чтобы идти дальше. Хотя он вообще-то совсем не хотел никуда уходить, ведь отец Феодул был очень похож на его старца Авраамия. Его теплое участие и понимание, его сердечная забота — все было таким же.
Они собирали целебные травы в лесу, ягоды и грибы, занимались маленьким огородом отца Феодула, переписывали книги, молились, по воскресеньям ходили в монастырь на службу. Но однажды утром отец Феодул сказал, что Нежате пора продолжить путь, ведь старец благословил его поклониться Печерским святым. Как ни жаль было Нежате уходить, но пришлось.
После завтрака старичок собрал своему гостю овсяных лепешек и лука в дорогу и пошел проводить до реки, следуя течению которой, Нежата мог выбраться из леса.
До реки они шли вдоль ручья, петлявшего в зарослях, потому путь их был довольно долгим и непростым. Кое-где даже приходилось перелезать через упавшие деревья или протискиваться под ними. Нежата запыхался, а отец Феодул шел легко и быстро. Однако, заметив, что юноша отстает, старец присел на замшелый ствол и предложил Нежате отдохнуть.
— Как ты, отче, так споро ходишь? Неужели совсем не утомился? — удивился Нежата.
— Некоторые вещи пожилым даются легче, чем молодым, — отозвался старец. — К тому же у тебя мешок тяжелый. Что ты в нем, кстати, несешь такое?
— У меня там книга, — не без гордости ответил Нежата.
— Продать собираешься?
— Нет! — горячо воскликнул юноша. — Это же Псалтирь!
— А-а, любишь Псалтирь? А Евангелие не прихватил случайно?
— Нет, отче, оно огромное! — Нежата развел руки, показывая величину книги. — Там заставки нарядные, каждая глава начинается с большого инициала, написано крупно. А Псалтирь у нас маленькая. Мне ведь хотелось еще одну книгу с собой взять. И потом Евангелие я хорошо знаю, любимые отрывки даже наизусть, — он посидел немного, мечтательно глядя на деревья, причудливо сплетающие ветви, на игру света и тени в прозрачной воде ручья, и добавил. — А Псалтирь я просто люблю… Это диковинный лес, сад сладостных слов.
— Верно, верно, — согласился старец. — Это сад, тянущий ветви от земли к небесам. А Евангелие — свет, сходящий с небес на землю. Так ведь?
Нежата вздохнул. Отец Феодул встал, кивнул ему, приглашая идти дальше. Вскоре, пробравшись сквозь заросли бересклета и бузины, они вышли к реке. Она лежала узкой зеленой дорогой, поблескивая осколками неба у самых ног, она манила, звала коснуться отраженной синевы, обещала открыть все спрятанные в глубине тайны. Нежата спустился к воде и стал жадно пить, зачерпывая ладонью. Старец смотрел издалека, качая головой. Потом проговорил:
— Вода в этой реке дивная: течет через лес, и ключи студеные, сокрытые от человеческих глаз, ее питают. Не пей много: тяжело идти потом будет.
Нежата вернулся к нему и поклонился, прося благословения.
— Бог благословит, — отец Феодул широко перекрестил юношу и сказал напутственно. — Ступай вверх по течению, и скоро выйдешь из этого леса. Господь с тобой.
Он бормотал еще что-то про неотложные дела и неизбежные встречи, которые ждут Нежату, но тот ничего не понял, поскольку был очень расстроен необходимостью расстаться.
Нежата шел целый день. Густой смешанный лес не заканчивался, и даже просвета не было видно. Юноша начал бы тревожиться, если б не сам старец благословил его идти этим путем. Заночевал он, удобно устроившись на куче сухих листьев в корнях какого-то огромного дерева. Утром отправился дальше. Почва под ногами стала каменистой, река — бурной и узкой, берега — крутыми и высокими. Сосны совсем перестали попадаться, и вместо привычных берез и осин по склонам, усыпанным прелой листвой, росли высокие неизвестные Нежате деревья. Он положил ладонь на прохладный ствол с капелькой застывшей камеди. Бук, — назвалось дерево. Какое забавное имя. Нежата улыбнулся. Ближе к вечеру тропа, следуя за рекой, нырнула в глубокое ущелье между отвесными светлыми скалами, затем принялась взбираться вверх, и Нежате пришлось карабкаться, цепляясь за камни и корни. Уже смеркалось, когда он добрался до пещеры, где брал свое начало тонкий чистый ручей, которым стала теперь река.
Он присел на камень у входа и задумался. Если это имел в виду старец, говоря, что он выйдет из его леса, то да, пожалуй, он вышел. Однако оказался в таком загадочном месте, где растут… буки. Скалы кругом. И река закончилась. То есть здесь она начиналась, но куда идти дальше, Нежата не представлял. Придется, наверное, вернуться и переспросить отца Феодула. А пока нужно где-то переночевать. Нежате не очень хотелось лезть в пещеру: она казалась мрачной и неприветливой. Хотя, побродив вокруг и не найдя ни одного уютного кустика или ложбинки, он вынужден был признать, что пещера все же будет наилучшим убежищем на эту ночь. И, чуть пригнувшись, вошел под свод.
Его окатило сиянием, теплом, нежным благоуханием, и, привыкая к свету, он увидел перед собой сад. Как это может быть? И за какие свои заслуги он оказался в столь дивном месте? Может быть, в раю… Цветы, плодоносящие деревья, поющие птицы, порхающие бабочки таких волшебных оттенков, что подобное не снилось даже иллюстратору «Христианской топографии»… Нежату охватил трепет: смеет ли он видеть такую красоту? Не воровство ли это? Достоин ли он? Юноша поспешно развернулся к выходу, и тут его окликнула вышедшая из цветущих зарослей женщина в голубом платье с легким покрывалом на голове — Арунна.
В том чудесном месте Нежата оказался из-за Ариши: девочке в руки попала
Жил когда-то сумасшедший человек, учитель Арунны, волхв, желавший знать о сотворенных мирах все. При помощи алхимии и тайных заклинаний он создал эликсир, выпив который стал бы всеведущим. Но в результате он просто превратился в книгу с пустыми страницами. В Книгу, исполняющую желания, изменяющую путь, стоит в ней только что-нибудь написать. Поскольку этот волхв так преобразился, произошел всплеск магической силы, и книгу выкинуло из того времени и пространства. Много тысяч лет о ней не было известий, и, наконец, она нашлась у Ариши. Девочка написала несколько слов, и книга подала голос, создавая путь, по которому должен был пройти Нежата, чтобы встретиться с нынешней хозяйкой книги.