Татьяна Никандрова – Слабо не влюбиться? (страница 65)
— Тём, ну не молчи! Скажи что-нибудь! — Аделина тормошит меня за лацканы пиджака. — Ну, хочешь, мы прямо сегодня же заведем ребеночка? Хочешь? Я все для тебя сделаю, только не молчи, пожалуйста!
— Я больше ничего не хочу. Совсем, — обхватываю ее дрожащие пальцы и мягко отрываю их от себя. — Как созреешь, забери свои вещи из моей квартиры. Я ненадолго уеду, а как вернусь — подадим на развод.
— Нет! Нет! — она вновь цепляется за меня. — Ты не можешь так со мной поступить!
— Успокойся, — прошу тихо. — Давай без истерик.
— А как же банкет?! Нас ждут гости! Как ты предлагаешь им все объяснить?!
— Ты не обязана ничего никому объяснять, — пожимаю плечами. — Но, если хочешь, можешь рассказать правду. А можешь выдумать другую, более благовидную версию. Мне без разницы.
— Ты уходишь из-за этого? — в ее глазах стоят слезы. — Из-за одной моей ошибки?!
— Нет, Адель, — медленно веду головой из стороны в стороны. — Если бы я любил, то простил бы любую твою ошибку. Я ухожу, потому что ты не та. Да и я не тот. А эта свадьба — лишь досадный промах двух запутавшихся людей.
Отодвигаю Аделину и отворяю дверь. Она что-то кричит мне вслед, но я намеренно пропускаю звуки мимо ушей. Плевать. На все плевать. Обнуляюсь и начинаю жизнь с чистого листа.
Может, хоть со второй попытки получится?
Глава 68
— А чего такой бледный? Где твой загар? — вопросительно тянет Грановская, разглядывая меня с нескрываемым скепсисом.
— Так не на югах же был, — усмехаюсь, садясь напротив.
— А где?
— В горах. Ночевал в палатке и жрал консервы. Романтика.
— Фу, какая гадость, — девушка морщится и жестом руки подзывает официанта. — Ну ничего, сейчас нормально поешь. Тут достойные медальоны из говядины. Попробуй.
Молодой парнишка в фирменном фартуке подлетает к нам и принимает заказ, восторженно пялясь на Леру. Я его понимаю: она красивая, ухоженная и какая-то интригующе властная. Но у паренька нет шансов. Ни единого.
— Так, ну что, перейдем к делам? — отослав официанта, Грановская снова переводит взгляд на меня. — Я хочу, чтобы все было по высшему разряду. Чтобы эта вечеринка стала легендой. Чтобы гости, которым посчастливилось туда попасть, обсуждали ее месяцами. Ты меня понимаешь, Тём?
— Более чем, — улыбаюсь.
Лера в красках и подробностях описывает свои потребности, время от времени интересуясь моим экспертным мнением. Обсуждать работу с девчонкой, которую я помню еще беззубой, непривычно. Но жизнь есть жизнь. Все течет, все меняется. Теперь Грановская уже не мелкая заноза с раздутым самомнением, а самая что ни на есть деловая женщина.
— Музыка должна рвать на куски. И это не метафора. Людей реально должно колбасить от крутости происходящего. Ты сможешь это сделать?
— Конечно. В этом суть моей работы.
— Отлично, — Лера удовлетворенно откидывается на спинку стула. — Тогда моя помощница пришлет тебе на почту детали.
— Хорошо.
— И еще, у меня к тебе просьба, Тём. После того, как отыграешь сет, сможешь спуститься в зал и немного пообщаться с гостями? Я знаю, ты этого обычно не делаешь, но я готова доплатить и…
— Брось, — отмахиваюсь я. — Без проблем.
— Правда? — удивляется.
— Ну да. Сделаю для тебя исключение. По старой дружбе, так сказать.
— Спасибо, — она искренне улыбается. — Приятно осознавать, что не все в этом мире измеряется деньгами.
— Согласен, — беру в руки вилку и нож и принимаюсь за медальоны.
Они и правда недурны.
— Ты будешь один? — как бы невзначай интересуется Лера.
— Да, а что?
— Ничего, просто… Тема твоей личной жизни — это тайна, покрытая мраком. Вот и спрашиваю.
— Сейчас моя личная жизнь временно замещена работой. Как и подобает человеку в процессе развода.
— Все-таки разводишься, да? — Грановская сочувственно опускает уголки губ.
— Угу.
— Мне очень жаль.
— Прямо-таки очень? — уточняю насмешливо.
— Реветь по ночам в подушку не буду, если ты об этом, — в тон мне отзывается она.
— Я так и думал, — хмыкаю.
— Ну а если серьезно, — немного помолчав, Лера вновь подает голос. — Что думаешь делать дальше?
— В каком смысле?
— Не прикидывайся дураком, — обрубает жестко. — Ты им никогда не был.
Испускаю протяжный вздох и откидываюсь на спинку стула. Грановская тоже никогда не была дурой, поэтому облапошить ее, как большинство моих друзей, не получится.
— Я не знаю. Все… Все сложно.
— Сложно? Это у тебя-то? — она недоверчиво вздергивает бровь. — Я думала, Соколов и сложности — понятия несовместимые.
— Слушай, Лер, ты знаешь, я человек импульса, — провожу рукой по лицу и зарываюсь в волосы. — Но сейчас я, наверное, впервые в жизни хочу взять паузу и просто подумать. О будущем, о прошлом… Обо всем, понимаешь?
— Кажется, да.
— У меня такое ощущение, что последние несколько лет я жил в тумане. Словно функционировала лишь часть моего сознания. А потом на меня навалились все эти испытания и…
— И ты прозрел? — Грановская слегка щурится.
— Ну… Типа того, — неуверенно пожимаю плечами. — Думаешь, я дебил?
Мне странно, что я говорю Лерке все это. Вообще-то я не собирался ни с кем обсуждать свои чувства, но с ней как-то само собой выходит.
— Нет, наоборот. Думаю, ты постепенно излечиваешься от своего дебилизма.
— Ну спасибо, — закатываю глаза.
Кажется, я начинаю вспоминать, почему задирал Грановскую в младших классах.
— Ну признай, Тём, ты был лентяем! И все время плыл по течению.
— Разве это плохо?
— Нет. Но иногда для достижения цели не грех и руками поработать.
— Слушай, Лер, я предлагал ей сойтись, ясно?! — почему-то взрываюсь. — А она рогом уперлась! Мол, иди к своей Аделинке, а у меня вообще парень есть! Только, если есть парень, на кой черт надо было связываться со мной — непонятно…
— А на кой черт после ночи с ней надо было переться в ЗАГС? — парирует она.
Подруга буравит меня пристальным взглядом, и я опять вздыхаю.
— Я думал, у меня получится.