Татьяна Никандрова – Слабо не влюбиться? (страница 58)
— Не подсказываем! — грозит нам пальцем проходящий мимо ведущий.
— Боже упаси, — приподнимаю руки, демонстрируя свою невиновность.
— Итак, три, два, один — закончили!
Музыка обрывается, и, выпрямившись, Вася отступает. Стягивает повязку с глаз и удовлетворенно меня оглядывает. Она хорошо постаралась — на моей одежде остались лишь единичные прищепки.
— Ты молодец, — говорю одними губами.
— Знаю, — так же беззвучно отвечает она.
Подсчет итогов оборачивается нашим маленьким триумфом. Мы обогнали пожилую пару аж на шесть прищепок. В качестве приза за победу ведущий вручает нам по куску ароматического мыла, и под всеобщие аплодисменты мы возвращаемся за свой стол.
— Поздравляю! А вы давно знакомы? — вновь заводит разговор вездесущий Арсений.
— Ой, давно, — ухмыляется Василиса, откидываясь на спинку стула. — Столько не живут.
— Друзья детства, значит? — догадывается он, придвигаясь поближе.
Кажется, опять настроился на долгую унылую беседу.
— Друзья детства, которые не виделись пять лет и очень хотят пообщаться, — не выдерживаю я. — Без посторонних, понимаешь?
Лицо доктора обиженно вытягивается, но досаждать нам он все же перестает. Видимо, после столь жирного намека наконец допер, что он тут не пришей кобыле хвост.
— Это было грубо, — тихо комментирует Вася, однако на ее губах по-прежнему блуждает лукавая улыбка.
— Забей, он переживет, — отмахиваюсь. — Ну так что, малая? Будешь делиться секретом?
— Каким секретом? — изображает удивление.
— Желательно очень грязным, — говорю на полном серьезе.
— Соколо-ов… — закатывает глаза.
— Что Соколов? Мы выиграли, ты обещала!
— Я не обещала. Я сказала «посмотрим».
А ее не так-то просто провести.
— Ну и что? — не унимаюсь я. — Так и будешь ломаться?
Солнцева подносит ко рту канапе и, не отрывая от меня взгляда, медленно стягивает зубами оливку со шпажки. Выглядит это чувственно и даже немного пошло. В хорошем смысле слова, разумеется.
— Я переспала с Лапиным назло тебе, — вдруг огорошивает Василиса.
Она произносит это медленно и четко, слегка сузив глаза. Я понимаю, что подруга ждет моей реакции, но вместо оглушающих эмоций я чувствую сосущую пустоту. Потому что ее слова возвращают меня в тот злосчастный вечер, когда по моя юношеская мечта рассыпалась на кусочки.
— Но… Зачем? — спрашиваю хрипло.
Конечно, я догадывался, что ее связь с Демидом была пощечиной мне, но убеждаться в этом наверняка от этого ничуть не легче.
— Не знаю, — Вася задумчиво поджимает губы. — Наверное, это просто глупость, возраст и неистраченные чувства.
— Жалеешь?
— Жалею, — отвечает без колебаний.
— Я тоже о многом жалею, — сознаюсь со вздохом. — В особенности о том, что отпустил тебя тогда. Надо было бежать следом, а я…
— Ладно, не грузись, — перебивает Василиса, не дав мне закончить. — Это все давно в прошлом, верно? Сейчас-то мы счастливы. И это самое главное.
Сглатываю ком откровений, поднявшийся к горлу, и медленно киваю.
Да, она права, ни к чему ворошить былое.
— Ну… Спасибо за честность, малая, — вздергиваю уголки губ. — А теперь, как и договаривались, загадывай желание.
— Если не возражаешь, я приберегу свое желание на время, — загадочно играет бровями. — Думаю, потом оно мне будет нужнее.
— Потом? Когда это потом?
— Может, вечером, — Солнцева неопределенно ведет плечом. — А, может, еще через пять лет.
— Ты меня пугаешь, Вась, — нервно посмеиваюсь. — Уж не с моста ли ты меня решила скинуть?
— А что, спрыгнешь? — спрашивает с вызовом.
— Только если на «слабо». Ты же знаешь, у меня от этого слова башку напрочь сносит.
— И у меня, — кивает понимающе.
Вновь погружаюсь в воспоминания. Блин, какую только дичь мы с Солнцевой не творили! Так весело нам было. Так кайфово. Сейчас, по прошествии времени я понимаю, что мне никогда и ни с кем не было так же хорошо, как с ней. Все мои прошлые отношения — это, скорее, компромисс между «хочу» и «могу», а реальным желанием всегда была она. Но как-то не срасталось, не получалось, не выгорало…
Смотрю на прошлое с высоты прожитых лет и недоумеваю, ну как можно было так бездарно все профукать?
Глава 61
— А помнишь, как мы в пятом классе объелись ранеток? — хохочет Солнцева.
Градус в крови делает свое дело, и потихоньку мы с Васей раскрепощаемся, превращаясь в старых добрых друзей из прошлого. Отбрасываем в сторону маски, смеемся и шутим.
— Да, такое не забыть, — щерюсь во все тридцать два. — Нам же тогда резко поплохело.
— И тетя Алина принесла нам тазики.
— Мы лежали на кровати, взявшись за руки.
— И время от времени блевали каждый в свой.
— Ага, — тяну мечтательно. — Хорошее было время.
— И не говори.
Мы неспешно бредем по залу, возвращаясь на свои места после короткого перекура на свежем воздухе. Вася держит меня под руку, и я вновь ощущаю себя пятнадцатилетним беззаботным мальчишкой, в рот которому залетела смешинка.
— Стой, — внезапно тормозит она. — Иди-ка сюда.
За рукав подтаскивает меня к одному из столиков, а затем ни с того ни с сего наклоняется к сидящему к нам спиной мужчине и звонко чмокает его в лысую макушку.
Прежде, чем я успеваю что-либо сообразить, бесовка отскакивает в сторону, и таким образом получается, что ошарашенный взгляд обернувшегося мужика упирается прямо в меня.
Гляжу в расширенные от недоумения глаза и вдруг понимаю, что это Азат Маратович, главврач маминой больницы.
— Прошу прощения. Не удержался, — хриплю, осознавая, какой противоестественной видится ему сложившаяся ситуация. Ведь он-то думает, что это я со смаком засосал его затылок.
— Это что было? — хмурится Азат Маратович.
— У вас просто прическа такая необычная, — пытаюсь оправдаться я. — И череп… Ну, знаете… Правильной формы. Вот я как-то и… Поддался порыву.
Слышу, как на заднем фоне давится смехом Солнцева, и сам едва сдерживаюсь от наиглупейшей улыбки.
— Сынок, ты пьян, что ли?
Вероятно, мозг мужчины пытается найти хоть какое-то вразумительное объяснение моему поведению.