Татьяна Никандрова – Слабо не влюбиться? (страница 31)
Коротко выдохнув, следую его примеру. На вкус коктейль действительно приятный — сладковатый, терпкий и совсем немного отдает алкоголем. Так что пить его — сплошное удовольствие.
Осушив стакан, Соколов комкает его в ладони и метким движением отправляет в близстоящую урну. Он выпил коктейль за считанные секунды, а я тем временем сделала лишь пару глотков!
— Вот это скорость! — посмеиваюсь я. — Часто тут бываешь?
Слова приходится прямо-таки вырывать из горла вместе с громким ором. Иначе друг меня просто не услышит.
— Не очень, — он отрицательно качает головой. — Только если крутые диджики приезжают.
— Сегодня будут крутые, да?
На самом деле понятие «крутой диджей» мне ни о чем не говорит. Для меня что крутой, что не крутой… Все на одно звучание, как говорится. Но я усиленно делаю вид, что хоть немного, да разбираюсь в электронной музыке. Ну, чтобы поддержать Тёмкин энтузиазм.
— Да, диджей Харм из Питера, — кивает Соколов. — Он разорвет танцпол, вот увидишь!
Многозначительно приподнимаю брови, дескать, вау, как клево, а потом снова делаю глоток. Прежде, чем пойти танцевать, надо покончить с этим коктейлем!
— Соколов! Бро! Здорово! — раздается где-то совсем рядом, и я, вздрогнув от неожиданности, чуть не роняю свой пластиковый стакан на пол.
Перед нами парень с широкой открытой улыбкой и татуировкой прямо на щеке. Допускаю, что это просто наклейка, но выглядит очень натурально.
— Женек! Какие люди в Голливуде! — Артём радушно жмет его руку. — Ты тут один? Или всех своих собрал?
— Маха где-то здесь была, а Кокос на танцполе отжигает. Остальные разъехались, — отвечает парень, а затем переводит внимательный взгляд непроглядно черных глаз на меня. — А это твоя новая подружка, да? С Ди окончательно разбежались?
Я удивленно вылупляю глаза и издаю нервный смешок. Не знаю, что смущает больше: то, что меня приняли за девушку Соколова, или то, что, судя по последней реплике Женька, у них с Дианой в отношениях не все так гладко. Ведь фраза «окончательно разбежались» подразумевает, что подобные попытки уже предпринимались.
— Нет, это моя подруга детства, Василиса, — надрывая голосовые связки, представляет меня Артём. — А это Жека, просто хороший парень.
— И почитатель таланта, — добавляет новый знакомый, стискивая мою ладонь.
— Какого таланта? — теряюсь я.
— Таланта вот этого чувака, — она тычет пальцем в Соколова. — Ты же знаешь, что твой друг восходящая звезда?
В глазах Жени блестит неподдельное восхищение, а Тёма лишь снисходительно улыбается.
— Эм… Ну… Я догадывалась, — выкручиваюсь я.
Нет, само собой, я знала, что Соколов за последние годы неплохо продвинулся в диджеинге и даже стал зарабатывать на нем деньги, но чтобы прям восходящая звезда… Это ведь такое громкое слово!
— Пара-тройка лет — и девчонки будут выстраиваться в очереди за его автографом, — продолжает восхвалять друга Женька.
— Ой, ну хватит заливать, а, — ржет Соколов, но по лицу видно, что ему приятны слова приятеля. — Пошлите лучше на танцпол! Пора повеселиться!
Я залпом допиваю остатки коктейля и вслед за другом ныряю в месиво танцующих. Вообще-то я не фанатка электронной музыки, но окружающая атмосфера и подскочивший в крови градус сподвигают на безумства. Хочется закрыть глаза, запрыгнуть на волну ритма и раствориться в синхронно двигающейся толпе.
Мы пляшем и пьем. Пьем и пляшем. Прыгаем, кричим, корчим рожи. Наши Конверсы топчут бетонный пол с неистовой мощью, и руки то и дело взмывают к потолку. Сердце бешено скачет, вдоль позвоночника струится пот, но азарт и шальное веселье лишь сильнее горячит кровь. Мы будем танцевать до тех пор, пока не упадем!
Только техно! Только хардкор!
— Ех-у-у! Зажигай, малая! — кричит Соколов, чьи золотые патлы с трудом поспевают за быстрыми движениями головы.
Он обхватывает меня за талию и, прижав к себе, начинает кружить. Ноги отрываются от земли, и я окончательно теряю связь с реальностью.
Меня штырит от происходящего. Штырит от Артёма. От его запаха, прикосновений, от пламенных искр в его глазах.
Наверное, я пьяна, но думать об этом сейчас совсем не хочется. Я ловлю звезды. Голыми руками ловлю. И кайф, который обжигающей лавой течет по жилам, кажется невероятно концентрированным. Словно в моей крови не только адреналин и алкоголь, а что-то гораздо более крепкое.
Соколов опускает меня на пол, но я по-прежнему не отрываю от него завороженного взгляда. Он красивый. Боже, какой же он красивый! Эти губы, эти скулы, это колечко в носу… Разве может парень быть настолько привлекательным? Это противозаконно! Запредельно! Невыносимо!
Обнимаю Артёма за плечи и, поддавшись странному, но чертовски мощному импульсу, приникаю к нему губами. Даже не просто приникаю, а прямо-таки впиваюсь в них с хищной жаждой. Рьяно. Порывисто. Немного грубо.
В первое мгновенье я не ощущаю никакой ответной реакции. Однако спустя пару секунд рот Соколова открывается, и наши языки наконец переплетаются. Поначалу несмело и робко, словно изучая друг друга после долгой разлуки, а затем все сильнее и напористее.
Для того, чтобы разгорелась пламя, достаточно одной искры.
И она только что сверкнула между нами.
Соколов сильнее прижимает меня к себе и до пронзительной остроты закусывает мою нижнюю губу. Слегка постанывая и путаясь в дурном тумане нашей внезапно вспыхнувшей страсти, бегаю пальцами по его лицу. Очерчиваю контур скул и, скользнув по вискам, теряюсь в волосах.
Мне до чертиков, до помутнения рассудка хорошо! Так, кажется, никогда еще не было!
Я целую Соколова и не могу остановиться. Потому что сейчас это моя самая сильная потребность.
Сколько раз я фантазировала о чем-то подобном? Сколько раз прокручивала в голове нашу болезненно-острую близость? Да сотни раз, миллионы!
И вот теперь это взаправду. Тёма ласкает меня, и я погибаю. Натурально погибаю от осознания того, что
Если честно, я настолько ошеломлена, что почти не чувствую границ. Они расплылись и сделались смазанными. Поэтому я не знаю, игра ли это моего воображения, или же Артём действительно утыкается мне в лоб и, тяжело дыша, повторяет мое имя:
— Вася… Вася…
Глава 33
Ночь над рекой выглядит иначе, чем в городе. Здесь видно звезды и теплый воздух совсем не липнет к телу. А еще дует легкий ветерок, и слышен тихий плеск воды. Красиво. И очень умиротворяюще.
Третий коктейль явно было лишним. После него мне окончательно сорвало крышу, и я, запутавшись в собственных ногах, растянулась прямо посреди танцпола. Наверное, со стороны это выглядело комично, но лично мне было не до смеха. Чуть голову себе не расшибла.
Тёма, кажущийся на удивление трезвым, подхватил меня под руку и чуть ли не силой выволок на улицу. Там мне существенно полегчало. Даже картинка перед глазами перестала скакать.
Пока Тёма курил, неспешно выдыхая молочный дым в густую июньскую мглу, я молча стояла рядом и размышляла о нашем недавнем поцелуе. Анализировала причины и гадала, случится ли продолжение.
Докурив почти до фильтра, Соколов откинул окурок в траву и предложил поехать к реке. Освежиться и просто погулять. Дескать, пьянок и танцев с меня на сегодня хватит. Я, само собой, согласилась.
— Давай вот сюда сядем, — Артём указывает на какой-то невзрачный пенек, и я тут же на него плюхаюсь.
Нормального пляжа у нас в округе нет. Так, жалкое подобие. Крошечный кусочек земли у кромки воды. Ни порезвится как следует, ни позагорать. Но для того, чтобы просто посидеть и посмотреть на звезды — самое оно.
— Ну как ты, малая? — парень окидывает меня насмешливо-сочувственным взглядом. — Пришла в себя?
— Еще в такси, — ворчу я, потирая глаза. — Но поил ты меня, конечно, зря.
— Ничего не зря! — улыбается он. — Ты такая прикольная была…
— Голова не кружится? Не тошнит? — не унимается Соколов.
— Нет, только слабость какая-то. И вялость.
Кажется, я близка к тому, чтобы отключиться. Сил нет. Сознание мутное.
С минуту Артём задумчиво смотрит вдаль, а затем поворачивается ко мне и неожиданно предлагает:
— А слабо искупнуться, Вась? Прямо сейчас?
С сомнением хмурюсь и перевожу взор на водную гладь, которая в ночи кажется абсолютно черной.
— Ты в своем уме, Соколов? Июнь на дворе. Вода наверняка ледяная.
— Сто пудов, — соглашается он. — Зато по-любому взбодримся.
Сейчас я в таком состоянии, когда на подвиги совсем не тянет. Но долбаное «слабо» и взгляд Соколова, упорно жгущий щеку, заставляют забыть о физическом недомогании.