Татьяна Никандрова – Рей и Рита. Прости меня, моя любовь (страница 16)

Увидев меня, девочка радостно пищит и тянет ко мне пухлые ручонки. Подхватываю дочь, прижимаю к себе и с упоением вдыхаю ее молочный запах. Почему дети так вкусно пахнут? Их аромат пробуждает в душе целую гамму самых светлых эмоций.

Не сдержавшись, кусаю Миланку за щеку. Так хочется урвать хоть кусочек этой маленькой нежнятинки. Девочка звонко хохочет, пуская слюни по подбородку и демонстрируя мне два крошечных нижних зуба. Видимо, недавно прорезались. В прошлую нашу встречу зубов у Миланки не было.

Почти весь отведенный нам час не отпускаю дочь от себя: щекочу, целую, катаю на спине и убаюкиваю. Дашка, начитавшись умных книжек, постоянно ворчит, что не нужно все время таскать ребенка на руках, мол, это лишает его возможности самостоятельно двигаться и беспрепятственно познавать окружающий мир. Я, конечно, с ней не спорю, но пусть реализует свою теорию на практике сама. Я слишком редко вижу Миланку, чтобы отказать себе в удовольствии ее потискать.

– Рей, ну все, – Дашка забегает в комнату, накрашенная, расфуфыренная и нарядная. – Сейчас Володька приедет, стол будем накрывать…

Она замолкает, глядя на меня в надежде, что я все пойму без лишних объяснений. И я, конечно, понимаю. Не дурак ведь.

Уходить жесть как не хочется, но куда деваться? Не будешь же вместе с Дашкой и Володей встречать его родителей? Это даже для меня перебор.

Нехотя поднимаюсь с пола и передаю Миланку матери. Девочка хнычет, видимо, так же, как и я, не хочет расставаться.

– Не скучай, дочка, – целую ее в махонький носик. – Папа скоро опять придет.

Выхожу в коридор, неторопливо натягиваю куртку и засовываю ноги в кроссовки. Дашка в нетерпении перекатывается с носков на пятки. Ждет не дождется, когда я наконец свалю.

– На следующей неделе я хочу полный день, – строго глядя на бывшую, говорю я.

– Поняла-поняла, – кивает она. – Созвонимся, ладно?

– Знаю я твое "созвонимся", – ворчу я.

– Да ладно, Рей, че ты? – отзывается Дашка, подталкивая меня к выходу. – Вот откормлю Миланку грудью, и будешь ее на все выходные забирать. Потерпи уж немного.

С этими словами она шумно захлопывает дверь прямо перед моим носом. На сердце погано, хоть на стенку лезь. Побыл, называется, с дочерью… Этот час ни туда, ни сюда. Совсем не наобщался с малышкой, только душу разбередил.

Выхожу из подъезда и, двигаясь в сторону байка, поджигаю сигарету. Блаженно втягиваю дым в легкие, а затем тонкой струйкой выпускаю его наружу. Настроение по обыкновению колеблется где-то в районе плинтуса, и, несмотря на ранее время, мне отчаянно хочется напиться.

Собственная жизнь кажется мне абсолютно никчемной и бесперспективной. Дашка с Миланкой и этим своим Володей будут встречать гостей, сидеть за столом, есть салаты и смеяться. Они проведут вместе замечательный день, ощущая себя нужными и любимыми.

А меня вот вообще никто не любит. Разве что, Миланка да мать. Но первая слишком мелкая, чтобы это осознать, а вторая живет за три девять земель, в Питере.

Да, знаю, я сам всячески поощрял ее переезд в Северную столицу. Хотел, чтобы мать наконец вкусила простого женского счастья. Но, честно говоря, без нее в родном городе мне тоскливо. Никто не зовет на блины по воскресеньям, никто не пытается направить меня на путь истинный и даже обалдуем никто не называет.

Нет, мы с матерью, разумеется, поддерживаем связь по телефону, но это все равно не то. Живое общение ничто никогда не заменит, и именно поэтому я чувствую себя до одури одиноким. И это, несмотря на то, что ежедневно общаюсь с десятками людей. Преимущественно с девушками, конечно.

Но девушки эти… Блин, как бы это сказать помягче? Такие тупые, что мне порой утопиться хочется. Прям на самом деле привязать веревку с камнем к шее – и на дно морское.

Помнится, в годы моего студенчества женщины были как-то поумнее. Поживее, посообразительнее, да и вообще поинтереснее. А сейчас… Сейчас с ними и поговорить-то не о чем. Одни шмотки, бьюти-процедуры и звездные сплетни в голове.

Не знаю, может, женский пол в принципе деградирует, или именно я таких безмозглых куриц притягиваю, но в последнее время мне даже трахать их скучно. Уж про общение вообще молчу.

Помню, как-то одна девица на полном серьезе доказывала мне, что эскалаторы движутся только за счёт бабушек, которые сидят под ними в кабинке и крутят педали! Педали, представляете?! И эта особа, на минуточку, имела два высших образования!

А на прошлой неделе моя любовница сообщила, что Муссолини – это сорт макарон. Когда я ответил, что Бенито Муссолини – это итальянский фашистский лидер, девушка рассмеялась, заявив, что она прекрасно знает, что фашисты были немцами, а не итальянцами, поэтому нечего над ней шутить.

У меня от такого аж член упал. Честно.

В эти самые моменты я начинаю отчаянно жалеть. Жалеть не только о Рите, которая была самой умной и образованной из всех моих женщин, но даже о Дашке, которая хоть звезд с неба и не хватала, но в целом была вполне смекалистой девчонкой.

А я дурак разрушил наши отношения… Хотя уже в тот момент прекрасно знал, что с Ритой мне ничего не светит. Да, Смирнова как была, так и осталась моей первой и единственной любовью, но с Дашкой, если задуматься, мне жилось тоже довольно неплохо.

Эх, надо было на ней тогда жениться… Какая разница? Все равно живу без любви. А так бы хоть у меня семья была… Настоящая. Полноценная. Это я бы мог быть на месте Дашкиного нового хахаля. Я бы наслаждался ужином, я бы воспитывал Миланку, я бы имел рядом пускай не любимую, но по крайней мере любящую женщину.

Бросаю окурок в ближайшую урну, но промахиваюсь. Сигарета, отскочив от металлического корпуса, летит на асфальт, рассыпая вокруг себя ошметки пепла.

Моя жизнь тоже похожа на эту сигарету: разрушена почти до основания. Сыпется, идет прахом, проходит зазря.

Все-таки права была Рита, купить можно многое, но не все. Да, сейчас у меня есть деньги, но понятия "любовь" и "дружба" уже давно взяты в кавычки. Теперь я отчетливо понимаю, что секс – это еще далеко не любовь, а совместные попойки в клубах – совсем не дружба.

Плюю на то, что на дворе еще день и, сев на байк, направляюсь в ближайший бар. Отчего-то сегодня желание забыться особенно сильно. Несколько выпитых бокалов джина притупляют чувства, размазывая их по стенке опьянения, и я уже не ощущаю себя конченным неудачником.

Сажусь на мотоцикл, натягиваю шлем и пулей срываюсь с места. Мотор ревет раненным зверем, в ушах гудит, а в крови кипит адреналин. Хорошо. Прям чувствую, как проблемы и неудовлетворенность остаются позади. Я еду слишком быстро, и им меня не нагнать.

Выезжаю на объездную трасу и выкручиваю газ до предела. Несусь, словно птица рассекающая небосвод, словно пуля, прорезающая воздух. Сомнений нет, страха тоже. Только скорость, свобода и радостное возбуждение.

Я топлю далеко за сотню, когда что-то мелькает сбоку от меня. Инстинктивно смещаюсь влево, уходя от столкновения, а затем пытаюсь вывернуть руль в прежнем направлении, но байк не слушается, очевидно, попал в колею. Стараюсь вернуть себе управление, но руль, как обезумевший рвется из рук…

А в следующий миг я лечу по воздуху, отделенный от мотоцикла барьерным ограждением. Приземляюсь точно на задницу и качусь кубарем, чувствуя, как моя кожа и дорожное покрытие меняются местами.

Лежу на спине, слышу испуганные крики людей, вибрации пролетающих по встречке машин и ощущаю, как теплая кровь пульсирует у меня в груди. Я не специалист, но точно знаю, что острая боль, пожирающая мое тело, вызвана отнюдь не повреждением мягких тканей. Со мной что-то не в порядке. Всерьез не в порядке.

Кажется, проходит вечность, прежде чем меня наконец подбирает машина скорой помощи и везет в больницу. Медики безуспешно пытаются нащупать мои вены, чтобы поставить капельницу, но в них сейчас слишком мало крови. Я чувствую, что большая ее часть отхлынула от конечностей к внутренним органам. Врачи продолжают колоть меня иглами, а я, пребывая в состоянии шока, сотой долей сознания отмечаю пугающий факт: что-то горячее струится вдоль позвоночника.

Глава 20

Рита

Боязливо кошусь на часы, и, к сожалению, мои худшие опасения подтверждаются: время десятый час, а я по-прежнему торчу в офисе. Нет, лично я совсем не возражаю, работа для меня – то же хобби. Я получаю от нее просто колоссальное удовольствие, но вот Миша опять будет недоволен.

Всю неделю мы с ним толком не виделись: прихожу поздно, ухожу рано, и даже если дома, то вечно на телефоне. У него, должно быть, создается ощущение, что он живет один, и я искренне понимаю его раздражение. Нет, не то чтобы он открыто демонстрировал мне свои эмоции, но в его фразах все чаще слышится легкий укор, да и засыпать он в последнее время стал, не дожидаясь меня.

Сделав над собой усилие, захлопываю ноутбук и встаю из-за стола. Все, пора и меру и знать. Работа – это, конечно, хорошо, но личная жизнь не менее важна. Надо сегодня постараться успеть к Мише под крылышко до тех пор, пока он не уплыл в объятия Морфея.

Прощаюсь с теми немногими коллегами, которые еще сидят в офисе, и выхожу на парковку. Достаю ключи и нажатием кнопки открываю свой новенький Фольцваген. Моя гордость – первый автомобиль, купленный на собственные деньги. Целый год активно копила на него, и вот – мечта наконец сбылась.