Татьяна Никандрова – Никто не узнает (страница 30)
Нет, разумеется, существует вероятность, что Надя ошиблась, ведь она сама сказала, что это не точно…. Но, черт возьми! Зная Филимонову, я скорее поверю в существование Дед Мороза, чем в то, что она неправильно истолковала картину на УЗИ. Она же врач с пятнадцатилетним стажем, профи своего дела.
Черт. Черт, черт, черт! Что же мне делать?!
Изо рта медсестры вылетают какие-то звуки, но слов я разобрать не могу — слишком глубоко погружена себя. Сотой долей сознания улавливаю, что процедура забора крови окончена, и, кажется, мне надо согнуть руку в локте.
Несколько раз рассеянно киваю и на негнущихся ногах покидаю процедурную.
Результаты анализов будут только к вечеру, так как же мне скоротать этот день, который, без сомнения, станет одним из самых долгих за всю мою жизнь?
Может, закинуться снотворным и засунуть? А то ведь эта неопределенность загрызет меня до полусмерти… Терпеть не могу находиться в подвешенном состоянии!
Или…?
Вот блин! Как же я раньше не додумалась? Ведь современные электронные тесты показывают беременность даже на самых ранних сроках! Что, если я куплю парочку таких?
Или не парочку, а десяток? Чтобы уж наверняка.
На каком-то глубинном уровне, я понимаю, что схожу с ума и моими действиями руководит исключительно паника, но остановиться и выдохнуть не могу. Как угорелая несусь к машине и, заняв место за рулем, даю по газам в сторону ближайшей аптеки.
Буквально каких-то двадцать минут — и вот я уже «счастливый» обладатель семи различных тестов на беременность. Представляю, что подумала обо мне провизор, когда продавала всю эту розово-голубую продукцию. Должно быть, решила, что я чокнулась. И это, кстати, очень даже верный вывод.
Оказавшись в офисе, я, подобно торпеде, пролетаю по коридору и, хлопнув дверью, закрываюсь в туалете. Правильнее, конечно, было бы доехать до дома, но это лишние полчаса в пути. А в сложившейся ситуации ожидание — самая изощренная форма пытки.
Тяжело и прерывисто дыша, я вскрываю первую упаковку теста. Руки трясутся, а нервы натянуты так туго, что, кажется, вот-вот порвутся. Я чувствую напряжение каждой клеточкой своего перепуганного существа и тотально растворяюсь в парализующем страхе. Уверена, уровень адреналина в моей крови сейчас просто зашкаливает.
Спустя десять минут и пять описанных полосочек сомнений почти не остается. Кажется, я действительно беременна. Загипнотизированно пялюсь на разложенные в ряд положительные тесты и ощущаю, как носоглотку начинают раздирать горько-соленые слезы.
Обычно самовнушение мне неплохо помогает, но в этот раз почему-то не срабатывает.
Меня накрывает.
Ощущение страха возрастает в геометрической прогрессии, стены начинают давить, кислорода становится невыносимо мало. Реальность вокруг превращается в гудяще-пульсирующую вереницу. В груди сильно тянет, кажется, что приближается сердечный приступ…
Но это не он. Точно не он. Я просто обязана успокоить свое сознание.
Упираюсь взглядом в дозатор мыла и, вспомнив совет психотерапевта, выбираю его объектом своего фокуса. Что бы не случилось, я буду глядеть на него.
Глянец. Нержавеющая сталь. Рассчитан примерно на пол-литра мыла.
Корпус хромированный. Поверхность блестит. Есть блокировка носика.
Я долго упорно рассматриваю дозатор, подмечая все новые и новые детали. Мозг так и норовит вновь провалиться в иррациональную тревогу, но я неимоверным усилием воли удерживаю его от срыва. Меня колотит от перенапряжения, но я не сдаюсь.
Не могу позволить себе сдаться.
Как следует продышавшись, сгребаю тесты в сумку и выхожу из туалета. Постепенно, шаг за шагом мне удается взять контроль над своим телом и разумом. Сердцебиение приходит в норму, а ладони перестают дрожать.
Мне все еще страшно, но теперь этот страх, прокатившись по самым потаенным уголкам моей души, приобрел более-менее понятную форму. С этим можно жить. С эти можно работать.
Однако один момент мне все еще неясен. Я до сих пор не знаю, что испугало меня больше: сам факт нежеланной беременности или то, что я понятия не имею, от кого этот ребенок: от Богдана или от Олега.
Глава 36
— Что будешь делать? — Надя озвучивает вопрос, который одолевает меня со вчерашнего дня.
После того, как анализ на ХГЧ подтвердил факт моей беременности, я пребывала в состоянии полнейшей прострации и никак не могла из нее выбраться. Телефонные звонки игнорировала, ни с кем не общалась, ничего не хотела. Просто сидела дома, забившись в угол своей спальни, и гипнотизировала взглядом маленькое пятнышко на паркете.
Я испытывала самый разный спектр негативных эмоций: от уже набившего оскомину страха до злости на собственное тело за то, что оно не подчинилось гормонам, которые я так старательно пила.
Но болезненные чувства и переживания больше не выходили наружу со слезами. Они подвисли и заморозились. Будто замерли в ожидании моего решения. Конечно же, это самое решение я приняла практически сразу, однако долго тянула с тем, чтобы озвучить его.
Но тут уж тяни, не тяни… Пути назад нет.
— Пойду на аборт, — сухим безжизненным голосом говорю я.
Несколько мгновений Надя задумчиво барабанит пальцами по столу, а затем вскидывает на меня взгляд.
— Уверена? — на всякий случай уточняет она.
— Ты же в курсе моей ситуации, — апатично пожимаю плечами. — Я больше не хочу детей. Вообще.
От меня не укрывается, как Надя едва заметно с легкой укоризной поджимает губы, однако уже через секунду ее лицо приобретает сочувственно-молящее выражение.
— Карин, ты прости мою дотошность… Честное слово, была б ты просто пациенткой, я бы слова не сказала. Ты ведь знаешь, я никогда ничего не навязываю, — она заминается, очевидно, обдумывая дальнейшую фразу, — но мне правда небезразлична твоя ситуация. Разве справедливо, что ты лишаешь себя будущего из-за страха перед прошлым?
Я молчу, а Надя продолжает:
— Вероятность того, что все это повторится со следующим ребенком, ничтожно, просто микроскопически мала и…
— Так же мала, как и вероятность залететь на гормонах? — иронично перебиваю я.
Приятельница застывает с открытым ртом не в силах вымолвить и слова, а я тяжело вздыхаю:
— Надь, спасибо за твое неравнодушие, но я правда не готова снова через это проходить. Дай, пожалуйста, направление на аборт. Я не передумаю.
Хотите открою секрет? Спустя небольшое время после смерти Максимки я периодически отлавливала себя на том, что очень хочу ребенка. У меня даже случилось несколько странных порывов усыновить малыша «вот прям сейчас», которые, к счастью, не подкрепились реальными действиями.
А перед тем, как принимать таблетки для подавления лактации, которые противопоказаны при беременности, я несколько раз сделала тест — мечтала увидеть положительный результат… Было такое ощущение, будто Максимка может ко мне вернуться.
Но со временем под давлением длительных размышлений и анализа мое желание иметь детей трансформировалось в тотальное нежелание. Я поняла, что нельзя таким вот образом затыкать зияющую дыру в душе — новый ребенок может от этого пострадать.
На подсознательном уровне я знала, что буду постоянно сравнивать его с моим Максимкой, первым и идеальным. Буду проводить ненужные параллели и растить нового малыша под гнетом своих иррациональных страхов за его жизнь.
Каждое человеческое существо заслуживает безусловной материнской любви, и я совсем не уверена, что способна на это благородное и высокое чувство. Смерть Максимки напрочь опустошила меня, оставив в душе лишь тлеющие развалины… А на углях, сами понимаете, любви не построишь.
— В нашей клинике прерывание беременности не проводится, но я могу порекомендовать хорошее место, — немного помолчав, Надя натягивает на лицо профессионально-понимающую маску. — Аборт будет медикаментозным и практически безболезненным.
— Хорошо, — киваю я, наблюдая за тем, как из ее принтера неторопливо вылезает нужная мне распечатка.
— Если почувствуешь себя неважно или просто захочешь поговорить, звони, ладно? — она протягивает мне небольшую стопку бумажек. — Я всегда на связи.
— Конечно, — хочу улыбнуться, но губы словно онемели. Не получается приподнять уголки даже на миллиметр. — Спасибо, Надь. Я пойду.
Все прошло быстро и действительно безболезненно. Если честно, я до последнего ждала от себя подвоха: думала, вот-вот где-то шевельнется сомнение или хотя бы намек на него… Но внутри все было глухо, как в бункере, — ни сожаления, ни желания отступить, ни даже столь привычного чувства вины.
Должно быть, свою роль сыграла моя атеистическая жизненная философия. Хотя я не то чтобы совсем неверующая… Скорее, агностик. Существование Бога непостижимо и недоказуемо, поэтому есть ли смысл бояться его неодобрения? В конце концов, в прошлый раз я все сделала правильно, а он все равно отнял у меня ребенка.
Выхожу из клиники и, утомленно вздохнув, сажусь за руль. Внизу живота немного потягивает, а в теле ощущается легкая слабость. Но в целом мое состояние довольно стабильно. Голова не кружится и практически не тошнит.