Татьяна Никандрова – Никто не узнает (страница 2)

С излишней экспрессией нажимаю кнопку вызова лифта, будто это она виновата в том, что моя жизнь — сплошная черная полоса. Наверное, будь я мужиком, отправилась бы в бар отеля и нажралась бы там до поросячьего визга. А потом вышла бы на улицу, докопалась к первому встречному и спустила бы пар в пьяной уличной драке.

Но женщины, к сожалению, лишены подобных привилегий. Если у тебя есть яйца, то девиантное поведение воспринимается обществом как вариант нормы. Если же нет — ты просто чокнутая истеричка, по которой плачет психушка. Знаю-знаю, несправедливо, но давайте не будем забывать, что и в наше время чертов патриархат не сдал своих позиций.

Когда двери лифта наконец распахиваются, мое внутреннее раздражение колеблется где-то в районе максимума. Еще чуть-чуть — и взорвусь. И пускай пьяный дебош в баре отеля мне не светит, но бутылочку вина в номере я непременно разопью. А то у меня глаз уже дергаться начинает.

Делаю уверенный шаг, заходя в кабину, и буквально напарываюсь на несуразное нечто. Бритый череп, россыпь аляпистых татуировок на руках и наглый пристальный взгляд — передо мной стоит самодовольный юнец лет эдак двадцати и беспардонно меня рассматривает. Прямо-таки ощупывает глазами, будто слово «манеры» для него пустой звук. В приличном обществе на незнакомых людей так не пялятся.

Иллюзий насчет того, что он знает, кто я такая, не строю. Малец явно не представитель той целевой аудитории, для которой я пишу. Да и вообще молодежь нынче мало читает. А такие, какие он, наверное, за всю жизнь осилили не больше десяти книг. И то, половина из них — комиксы.

Прохожу внутрь мимо его внушительной фигуры, и в ноздри тотчас забивается запах табака и ментола — верных спутников веселой юности. Помнится, когда мне было двадцать, я тоже курила сигареты и зажевывала их жвачкой. Эх, беззаботное было время.

— Мне на четырнадцатый, — сухо говорю я, протискиваясь вглубь лифта.

Парень оборачивается, и его ярко-синие глаза впиваются в мое лицо.

— Ты прям подо мной, — усмехается он, нажимая кнопку нужного мне этажа.

Голос у него низкий, обволакивающий, с легкой хрипотцой, за которую, наверное, нужно благодарить сигареты.

— Что, простите? — решив, что ослышалась, переспрашиваю я.

— Я на пятнадцатом живу, — поясняет он, засовывая руки в карманы широких джинсов. — Вот и получается, что ты подо мной, сечешь?

От этого его «сечешь» мои уши сворачиваются в трубочку, клянусь. Но это я готова перетерпеть. Так же, как и то, что сосунок обращается ко мне на «ты», хоть я и старше его лет на десять. Но вот что меня капитально выводит из себя — так это его недвусмысленные намеки на постель, которые он так самонадеянно кидает. Терпеть не могу таких зарвавшихся наглецов.

Глава 2

— Ты меня со своими текущими одноклассницами перепутал, что ли? Чё за хрень несешь? — брезгливо сморщив аккуратный носик, выдает незнакомка.

О, обожаю, когда у телок не только офигенные сиськи, но и острый язычок. Пока эта брюнеточка по всем параметрам топ. Осанка, как у царицы, ноги от ушей, губы — просто фантастика. Пухлые, сочные — я б прям засосал. Не знаю, свои такие или, может, колет чего… Хотя мне, по большому счету, без разницы. Ничего против косметологии не имею. Люблю ухоженных баб.

— Я уже давно не школьник. И даже не студент, — обворожительно улыбаюсь. — Хотя одноклассницы в свое время по мне и правда текли.

— И даже не студент? — ехидно повторяет она. — Отчислили?

Хочет подколоть, но, как ни странно, попадает в цель. Отчислили. Сразу после первого курса. Но ей об этом знать необязательно.

— Ну, скажем так, я предпочитаю учиться не по методичкам, а на собственном опыте, — уклончиво отвечаю я, внимательно вглядываясь в ее надменное лицо.

Все-таки нереально красивая баба! Впервые за много лет меня так сильно торкает просто от присутствия женщины рядом. А она ведь даже не голая!

Должно быть, дело в том, что брюнетка совершенно точно не относится к числу моих фанаток. Да и вообще, походу, понятия не имеет, кто я такой. А меня это чертовски заводит! Если честно, все эти писки, визги и глаза на мокром месте от восторга мне уже поднадоели… Я забыл, что значит добиваться женского расположения. Забыл, каково это испытывать трепетное волнение в груди.

А вот ее холодная чопорность и неприступность меня будоражат. Есть в этом свой необъяснимый магнетизм… Что-то такое, от чего во мне просыпается инстинкт охотника. Такую женщину хочется покорять. И обладать ей тоже очень хочется.

Ничего не ответив, незнакомка с отсутствующим видом уставляется в стену, а я продолжаю пожирать ее голодными глазами. Чувствую, как рядом с ней кровь превращается в лаву, а внутри все начинает кипеть и вибрировать.

— Слушай, не знаю, что я должен сказать, чтобы тебе понравиться, — делаю крошечный шаг, приближаясь к ней. — Поэтому давай представим, что все уже сказано, и перейдем к более интересным темам. Желательно в моем номере.

Брови незнакомки стремительно ползут вверх, а лицо приобретает насмешливое выражение:

— Ты серьезно? — она окидывает меня презрительным взглядом, будто я кусок говна на палочке. — Со мной, малыш, тебе явно не по пути, так что лучше иди и поупражняйся в искусстве флирта на ровесницах.

Открываю рот, чтобы ответить ей чем-то дерзким и провокационным, однако в эту самую секунду лифт резко останавливается, а свет в кабине гаснет. Оказавшись в кромешной тьме, мы какое-то время потрясенно молчим, а потом тишину прорезает голос незнакомки, пропитанный нотками паники:

— Что происходит?

— Застряли, — включаю фонарик на телефоне и, подсветив им панель управления, принимаюсь безуспешно тыкать в кнопку вызова диспетчера. — Электричество, похоже, вырубилось.

Девушка начинает глухо материться, а мне отчего-то делается очень смешно. Незадолго до случившегося я думал о том, как было бы круто сблизиться со строптивой брюнеткой, и эти мысли, очевидно, залетели прямо богу в уши. Ведь теперь у меня есть прекрасный шанс залезть ей в голову, а дальше, возможно, и под юбку. Я, она, замкнутое пространство и блаженная темнота вокруг — то, что нужно для осуществления моего коварного плана.

— И что нам теперь делать? — вопрошает незнакомка.

— Надо ждать, пока свет включится, — отзываюсь я, стараясь звучать как можно спокойнее, а то она, походу, нехило так нервничает. — Аварийку пока не вызвать.

— Но ведь можно позвонить им по телефону! — не унимается она.

Блин, че ж какая сообразительная?

— Ну, попробуй, — жму плечами я, вглядываясь в экран мобильника. — У меня вообще связь не ловит.

— У меня есть пара шкал, — отзывается девушка, вытащив из сумки Айфон. — Какой номер?

— Хрен знает. Может, в службу спасения звякнуть? — предлагаю я.

— Да-да, верно, — соглашается она, тыкая идеально наманикюренным пальцем в экран, а затем подносит телефон к уху.

Слегка убавляю яркость своего фонарика, чтобы резкий свет не бил в глаза, и кладу мобильник на поручни так, чтобы он лишь немного освещал потонувшее во мраке пространство кабины.

— Черт, ни фига не ловит, — недовольно шипит брюнетка. — Сбрасывается и все.

— Ладно, расслабься, — советую я. — Наверняка свет скоро дадут, и поедем дальше.

— Расслабься?! — взвивается она. — Это у тебя есть возможность просидеть лишний час в этом гребанном лифте, а у меня график по минутам расписан!

— А почему ты на меня-то гонишь? — хмурюсь я. — Это ж не я электричество вырубил.

Незнакомка нервно цокает, вновь и вновь пытаясь дозвониться до службы спасения, но, судя по ее плотно поджатым губам и сомкнутым на переносице бровям, вызов по-прежнему не проходит.

— А чё ты так завелась-то? — улыбаюсь я, стараясь разрядить напряженную обстановку. — Время девятый час, какие у тебя щас планы были? Прийти в номер и завалиться спать?

— Мои планы тебя не касаются! — огрызается она.

Ох, колючая. Но от этого еще сильнее хочется!

— Как тебя зовут? — интересуюсь я, приваливаясь спиной к стене лифта.

— А тебе какое дело? — все так же злобно шипит эта прекрасная гадюка.

— Я просто сегодня кино для взрослых посмотреть собирался, поэтому хотелось бы знать, какое имя выкрикивать в конце, — решив пойти ва-банк, заявляю я.

Ну а что? По-хорошему эту стерву явно не растормошить. Она из тех, кто терпеть не может невнятные подкаты, ванильные излияния и слабых мужиков. Я это с первого взгляда понял. С такими бабами либо жестко, либо никак.

— Ты охренел? — ее взгляд все-таки отрывается от мобильника и обращается ко мне.

— Охренел, — невозмутимо подтверждаю я. — Хорош корчить из себя Снежную Королеву, давай нормально пообщаемся? Я не кусаюсь, правда. Ну, если этого, конечно, не требуется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нам с тобой не о чем общаться, мальчик, — делая акцент на пренебрежительном «мальчик», отвечает она. — Твои вялые попытки залезть в трусы взрослой тете крайне неубедительны. Поэтому давай ты прикусишь свой непомерно длинный язык и обеспечишь меня столь долгожданной тишиной.

— Во-первых, я не мальчик, а Богдан. Запомни мое имя, ты будешь кричать его позже, — надвигаясь на нее всем телом, цежу я. — Во-вторых, дело не в возрасте. Просто ты крепко вжилась в роль конченной суки и отчаянно цепляешься за нее, как за спасательный круг. Я не знаю, в чем причина твоей стервозности… Возможно, проблемы на работе, а, возможно, ты просто давно не трахалась. В любом случае, если хочешь об этом поговорить — я готов выслушать. Если нет, то прекращай дерзить и врубай хорошую девочку.