Татьяна Никандрова – Никто не узнает (страница 10)
Переступаю с ноги на ногу, чтобы избавиться от дурманящего наваждения, но порнографические сценки, словно издеваясь, продолжают наводнять мое сознание… Чертов малец! Как ему удается даже на расстоянии сводить меня с ума?
— Ну и напоследок давайте сбацаем нашу старую добрую «На районе», — переводя дыхание, обращается к зрителям Богдан. — Дайте шума, народ, а то вас неслышно!
Зал взрывается визгами и аплодисментами, изо всех сил поддерживая кумира. Когда чересчур эмоциональные фанатки наконец утихают, я могу уловить заводную мелодию, под которую Богдан отжигает, совершенно не ведая стеснения. Бегает по сцене как угорелый, танцует, похабно вращает тазом, и откровенно эпатирует публику своим совершенным прессом, дерзко задирая края футболки.
Знаете, говорят, по тому, насколько хорошо мужчина танцует, можно судить о его навыках в постели. Теперь я официально могу подтвердить эту теорию. Двигается Богдан ничуть не хуже, чем трахается.
Задорная песня заканчивается, а толпа еще долго не может угомониться: пищит, волнуется, вибрирует. В момент, когда Богдан тепло прощается со слушателями, ему в ноги прилетает…
Боже мой! Мне ведь не кажется?! Это действительно бюстгалтер?! Кто-то снял нижнее белье прямо посреди клуба и запульнул им в парня?!
Нет, все-таки я официально нарекаю себя закомплексованной старушенцией. Лично меня даже последняя степень алкогольного опьянения не заставила бы совершить столь безбашенный поступок.
С веселой улыбкой Богдан наклоняется, подхватывает кружевной бледно-розовый лифчик и оценивающе вертит его в руках:
— Впечатляет, — наконец изрекает он. — Прошу обладательницу это прекрасного предмета одежды заглянуть в мою гримерку.
Толпа затягивается протяжным «у-а-у», а Богдан заразительно смеется:
— Я просто белье девушке вернуть хочу! А вы о чем подумали, извращенцы?
Засунув бюстгалтер в задний карман джинсов, парень салютует толпе и скрывается за кулисами, а я продолжаю, как пришибленная, стоять на месте. Признаться честно, эта ситуация немного выбила меня из колеи, ведь на ее фоне контрастность наших с Богданов миров стала просто кричащей.
Зачем я вообще сюда явилась? Что я ему скажу? Собственный план вдруг кажется мне нелепым, и под ложечкой начинает неприятно сосать. То ли от страха, то ли от волнения.
Секунды стремительно утекают, и мне уже давно пора быть за кулисами, куда, по заверениям Эдика, меня должны пропустить. Но я не шевелюсь и даже почти не дышу, мертвой хваткой вцепившись в перилла.
Может, ну его к черту? Пускай публикуют эти дурацкие фотки? Общественности я ничего объяснять не обязана, а Олегу можно и соврать… Сказать, что мальчишка ни с того ни с сего набросился на меня у входа в отель. Якобы я вообще не при чем…
Поражаясь трусливости собственных мыслей, недовольно качаю головой. Вот, полюбуйтесь, малодушие во всем его безобразии — ведь решилась же, пришла, нужного момента дождалась, а завершить начатое не могу. Еще и о том, как бы на Богдана все свалить, размышляю… Кошмар!
Стыдно, конечно. Словами не описать, насколько. В своих романах смелость как лучшее качество человека восхваляю, а сама что? Перед двадцатилетним пацаном спасовала?
Разозлившись на себя за излишнюю впечатлительность, поправляю пиджак и уверенным шагом шествую туда, где, по моим представлениям, находится гримерка. Надо просто сделать то, что наметила. Быстро и без избыточной рефлексии. Скажу Богдану, что он должен дать чертово интервью, а дальше дело за ним. Захочет помочь — поможет, нет — буду думать дальше. Нечего раньше времени паниковать.
Глава 12
Благополучно миновав охрану, я выхожу в плохо освещенный холл, в конце которого замечаю небольшую группу людей. Видимо, я не единственная, кто на сегодняшнем концерте прорвался за кулисы. Вскидываю подбородок, напускаю на себя холодность, которая является моей защитной оболочкой, и шагаю к гримерке.
Богдана замечаю сразу — он фотографируется с поклонницами, по очереди подскакивающими к нему ради заветного кадра. На их лицах читается искренний восторг, а на его — легкая утомленность, которую он, впрочем, умело прячет за ленивой улыбкой.
Останавливаюсь в паре метров от импровизированной фотосессии, терпеливо ожидая, когда она закончится. Не озвучивать же мне свою просьбу при посторонних?
Рядом с Богданом пристраивается миниатюрная блондинка лет восемнадцати и, повиснув на его плече, принимается отчаянно позировать. Неестественно дует губы, призывно выгибает спину и бесконечно взбивает волосы. Парень тоже смотрит в камеру, но с куда меньшим энтузиазмом. Кажется, то, как он выглядит в кадре, совершенно его не волнует.
Внезапно взгляд Богдана соскальзывает куда-то в сторону и мимолетно проходится по мне. Потом, словно споткнувшись, замирает и медленно возвращается обратно.
Девочка рядом с ним продолжает как заведенная менять позы, а Богдан, оцепенев, продолжает неотрывно глядеть на меня. Так будто, не верит в реальность происходящего. Будто в голове у него звучат вопросы, а не спятил ли он?
— Богдан, а вы могли бы в объектив посмотреть? — интересуются девушка, взявшая на себя роль фотографа.
Пару раз парень недоуменно моргает, а затем, отстранившись от блондинки, выдает:
— Все, девчат, фотосет окончен. Сорян, устал очень.
Поклонницы недовольно кривят мордашки и заходятся в печальном «ну-у», но Богдан, вероятно, их уже не слышит. В несколько шагов он приближается к гримерке, распахивает дверь и, вновь обернувшись ко мне, произносит:
— Проходи.
Ну слава богу. Догадался, что разговор стоит начинать в более укромном месте, чем холл. Все-таки в отсутствии сообразительности его не упрекнуть.
Не проронив ни слова захожу внутрь, а Богдан следует за мной. С глухим звуком дверь за спиной захлопывается, и мы наконец остаемся наедине. Вдали от камер и любопытных глаз. Прямо как тогда, в лифте.
— Почему ты не сказал, что популярен? — разворачиваясь к нему лицом, начинаю я.
— Ты не спрашивала, — невозмутимо отзывается он, беря в руки бутылку с водой. — Насколько я помню, тебя больше интересовал мой возраст, чем род деятельности.
В его голосе звучит усмешка, но я предпочитаю ее проигнорировать. Сейчас мне не до шуток. Совсем.
— В общем, дела обстоят так: фотографии, на которых мы с тобой запечатлены в довольно провокационном ракурсе принадлежат изданию под названием «Интро». Я так же, как и ты, крайне заинтересована в том, чтобы эти снимки не попали в Сеть, — по-деловому заявляю я. — А для этого тебе всего-то и нужно дать им интервью. Задача, как ты понимаешь, довольно проста.
Я замолкаю в надежде, что Богдан выразит согласие или, как минимум, прокомментирует мои слова, но парень выглядит на удивление отстраненным — неспешно пьет из бутылки, а потом и вовсе принимается копошиться в своем рюкзаке. Словно мой короткий монолог его ничуть не заинтересовал.
— Ты слышал, что я сказала? — пытаюсь вернуть его внимание.
— Слышал, не глухой, — кивает он. — Я просто куда-то свои сиги засунул, найти не могу… У тебя нет, случайно?
— Нет, я не курю, — подавляя раздражение, отвечаю я.
— А… Так, значит, да? — он одаривает меня ироничным взглядом. — Не куришь и не трахаешься на стороне. Ну-ну, я понял.
Очередной выпад в мою сторону. Остряк чертов.
— Так что насчет интервью? Ты готов его дать? — проглатывая возмущение, спрашиваю я.
К сожалению, в данный момент я зависима от этого наглого, самодовольного сопляка, поэтому приходится наступать на горло собственным эмоциям и гасить их.
— О, вот они! — пропуская мимо ушей мой вопрос, Богдан извлекает из бокового кармана рюкзака пачку сигает и неторопливо закуривает.
Его движения плавны и размерены, а вот меня уже нехило так потряхивает от нетерпения. И долго он еще будет выпендриваться?!
— Хм… Выходит, ты здесь только из-за фоток? — задумчиво тянет он, выпуская в воздух облачко дыма. — А как же «привет», «как дела?», «я скучала»? Ты же вроде воспитанная девочка, Карин. Че как криво общаешься?
Парень сужает глаза и вперяется в меня пристальным взглядом. Настолько прямым и острым, что на коже он ощущается как прицел винтовки.
— Формальные любезности никогда не были моей сильной стороной, — сухо отзываюсь я. — Я пришла сюда по делу, и от тебя мне нужен конкретный ответ.
— Ну так ты скучала или нет? — Богдан продолжает гнуть свою линию.
— Нет, — отвечаю я, глядя ему в глаза.
Не знаю, откуда во мне берется этот юношеский протест. Ведь можно же быть помягче, проявить женскую хитрость и добиться при этом гораздо большего… Но нет, внутри меня проснулся взбалмошный ребенок, который все хочет делать наперекор.
— Ладно, считай, поверил, — ухмыляется он. — Но тогда и мой ответ будет отрицательным.
— В смысле? — цежу я.
— Нет, я не дам интервью, о котором ты меня просишь, — с очаровательной улыбкой на лице отвечает засранец.
— Из вредности? — это не вопрос, а, скорее, констатация факта.
— Ну почему же из вредности? — Богдан делает очередную дразнящую затяжку. — Просто редактор «Интро», Вика Рябинина — редкостная сука, и я не хочу иметь с ней ничего общего.
— Как это по-взрослому лелеять свои старые обиды, — саркастично закатываю глаза.
— И о взрослости мне говорит женщина, втихаря сбегающая из постели после секса? — в тон мне парирует Богдан.