Татьяна Никандрова – Люблю тебя врагам назло (страница 62)
— А… Откуда ты знаешь? — я совершенно опешила от ее слов.
— Он сам мне рассказал, — она достала из крошечной серебристой сумочки пачку тонких сигарет и закурила. — Если бы ты знала, сколько вечеров я провела, слушая эту историю. С тех пор совсем не люблю имя Алиса. Оно оскомину мне набило.
Я во все глаза таращилась на синеволосую девушку, пребывая в шоке. Тогда, в квартире Ярослава Катя так беззаботно расспрашивала меня про Англию… Мне показалось, что она ничего не знает обо мне. А выяснилось, что подруга Ярослава лишь хорошо играла свою роль.
— Чего ты хочешь? — переводя на меня взгляд проницательных серых глаз, спросила она. — Ты приехала, чтобы быть с ним? Или чтобы тискаться с другими парнями у него на виду?
— В смысле? — ее прямолинейность существенно снижала скорость работы моего мозга.
— В смысле, если ты хочешь вернуть его, то скажи ему об этом прямо, а не веди себя, как чертова проститутка! — в голосе Кати слышалось раздражение.
— Но… Как же ты? — окончательно запутавшись, спросила я.
— А что я?
— Сегодня в уборной ты сказала, что вы вместе!
— Я не говорила, что мы вместе! Я сказала, что мы спим! — Катя развела руками так, будто услышала несусветную глупость. — Ау, Алиса? Ты в своем уме? Неужели ты не понимаешь, что спать с кем-то и любить кого-то — две совершенно разные вещи?! Я сплю со Стрелком, когда расстаюсь с очередным козлом! А он спит со мной, когда устает от своих тупых силиконовых кукол! Ясно? Между нами все просто и взаимовыгодно.
Девушка выпусти в воздух облачко дыма и продолжила:
— Ярик — хороший человек. И он не заслужил всего того дерьма, которое с ним приключилось. Но ты… Ты стала дня него самым большим разочарованием. Так что, если ты не уверена в себе, то лучше исчезни.
— Я очень люблю его и хочу быть с ним. Но я боялась, что он забыл меня… А потом ты заявила, что между вами что-то есть, и я подумала… — я покачала головой и спросила. — Зачем ты тогда вообще мне о вас рассказала?
— Эх, Алиса, вот ты вроде умная девочка. В Англии училась… А очевидных вещей не понимаешь. Во-первых, я сказала так, потому что это правда. Надеюсь, ты не думала, что Ярик все четыре года хранил верность подруге, которая его отшила и свалила в другую страну? Во-вторых, мне совершенно не хочется терять свой стопудовый, и к тому же очень качественный секс. Стрелок — хороший любовник, — заявила Катя и, немного помолчав, продолжила. — А еще он отличный друг. И именно по этой причине я говорю тебе все, как есть. Я правда хочу, чтоб он был счастлив. А со мной, как и с любой другой девушкой, он счастлив не будет. Ты сперла его сердце, Малыгина. Как бы отстойно это ни звучало, но это так.
Я замерла и, боясь пошевелиться, смотрела на Катю. Неужели она говорит правду, и Ярослав по-прежнему любит меня? От этого смелого предположения мой желудок сжался, а сердце ускорило ритм.
— Спасибо, что рассказала, — тихо произнесла я. — Если бы не ты, боюсь я могла бы наворотить дел.
— Да уж, я это поняла, когда увидела тебя и того блондина в диком танце, — усмехнулась она, делая затяжку.
— Да не был наш танец диким! — возмутилась я.
— Ты свое платье видела? — Катя окинула меня взглядом. — В таком не то, что танцы, просто стояние на месте выглядит ужасно эротично.
Я не могла сдержать улыбку.
— Ладно, Кать, я пойду, — сказала я, направляясь обратно в клуб.
— Ага, и давай без глупостей, — девушка шутливо пригрозила мне пальцем.
Я прошла мимо охраны и, вновь оказавшись в помещении с красными стенами и грохочущей музыкой, стала искать Ярослава. Парня нигде не было видно.
Я подошла к нашему столику, за которым сидел Антон и с кем-то переписывался в телефоне.
— Слушай, ты не видел Яра? — поинтересовалась я.
— Да он где-то тут был, — отозвался парень, озираясь по сторонам. — Вон он, у бара.
Я проследила за взглядом Антона и увидела Калашникова, которой стоял, прислонившись к барной стойке, и общался с какой-то девицей. Его собеседница что-то активно нашептывала ему в ухо, а на губах Ярослава играла легкая улыбка. Очевидно, то, что говорила девица, забавляло его.
Еще полчаса назад я бы расстроилась и убежала из клуба. Но теперь, зная то, что поведала мне Катя, я решила не отступать. Калашников мой. И я не отдам его какой-то безмозглой курице с буферами размером с мою голову.
Решительным шагом я направилась к Ярославу сквозь танцующих людей. Тем временем девица стала распускать руки. Ее наманикюренные пальчики принялись как бы невзначай бегать по плечу Калашникова.
Я приблизилась к ним и, уперев руки в бока, с вызовом посмотрела на Ярослава. Он заметил меня, но от девицы не отстранился. Я продолжала буравить его взглядом, а курица рядом с ним продолжала нести чушь ему в ухо.
— Я ухожу, — мне пришлось прокричать эту фразу, чтобы она дошла до слуха Клашникова сквозь звуки музыки.
— Ну пока, — он легонько пожал плечами.
— Ты тоже уходишь. Со мной, — заявила я, делая шаг к нему.
Я думала, он рассмеется и откажется, однако неожиданно его взгляд потеплел и он коротко кивнул. Ярослав направился к выходу, даже не попрощавшись с девицей, которая непонимающе смотрела то на него, то на меня.
Мы оба вышли из клуба. На улице начинало светать. Воздух был прохладным и бодрящим.
— Я вызову такси, — сказал Ярослав, доставая телефон. А затем на секунду замер и спросил. — Хочешь ко мне на чай?
"Хочу. Хочу к тебе. На чай. На фильм. На разговор. В душ. Под одеяло. Все равно куда. Лишь бы к тебе!" — взрывалось в моей голове, но вместо этого я скромно ответила:
— Давай, я не против.
Ярослав
Порой я стою в ванной напротив зеркала и смотрю на свое отражение. Я вижу все те же зеленые глаза, переломанный нос и широкие плечи. Но все же во мне что-то поменялось. Что-то важное и едва уловимое. Это произошло в ту ночь, когда Она написала в записке, что не любит меня.
Есть слова, которые ранят острее ножа. Есть поступки, которые нельзя забыть. Есть моменты, после которых близкие люди становятся никем.
Когда я понял, что Она ушла насовсем, умерло мое сердце. Она вырвала у меня его заживо. Вы спросите: разве можно жить без сердца? Конечно, нет. Нельзя.
Но вот существовать, как оказалось, можно. Можно ходить, дышать, улыбаться, строить карьеру, трахаться и делать вид, что ты всем доволен. Этим я, собственно, и занимался последние четыре года.
Когда у тебя есть деньги, найти себе спутницу очень просто. И плевать, что на одну ночь. Плевать, что не знаешь и не хочешь знать ее имени. Плевать, что не смотришь ей в глаза. Она нужна тебе для другого.
У меня было много девушек: блондинок и брюнеток, с большой грудью и с маленькой, с хорошим чувством юмора и глупых, как пробка. Но в каждой из них я искал Ее черты. Хоть немного, хоть на мгновенье я хотел увидеть что-то отдаленно напоминающее о Ней.
У одной, клянусь, были Ее мимика и взгляд. Другая в разговоре употребляла Ее слова. Третья чуть что краснела, так же как Она. Мне хотелось хоть в чем-то, хоть в ком-то осязать Ее.
Когда Она оставила письмо под подушкой и исчезла из моей жизни навсегда, я долго отказывался верить в то, что это правда. Я до последнего надеялся, что это какая-то злая шутка, и осенняя девочка вот-вот позвонит мне.
Но этого не произошло. Первую неделю я просто валялся, как овощ, в своей комнате. Никуда не ходил, ни с кем не говорил, ничего не хотел. Потом я вспомнил про старый добрый метод притупления боли и стал налегать на спиртное.
Когда настало время ехать в Москву, я пребывал в состоянии "нестоянья". Мне было плевать на свое будущее, я перестал чего-либо желать. Тогда Севка дал мне по роже и сказал: "Если ты просрешь свой долбанный шанс, я найду тебя, где бы ты ни был, и убью!" Отличное прощальное напутствие от лучшего друга, не находите?
Но, как ни странно, оно подействовало. В Москве моя жизнь закрутилась так лихо, что мне просто стало некогда пить и заниматься прочей ерундой. Я заселился в общагу, начал учиться, и меня затянуло.
В институте почти никто не знал, что я выходец из детского дома. Поэтому люди составляли мнение обо мне лишь по моим словам и поступкам, и очень скоро у меня появилось много друзей.
На втором курсе я пошел на стажировку в "IGM", и там я понял, что это прям "мое". Мне было так интересно работать, что даже девчонки и вечеринки ушли на второй план. Чуть позже я перевелся на "заочку" и стал работать полный день.
В "IGM" хорошо платили даже на самом старте карьеры. А в прошлом году меня повысили, и зарплата увеличилась в разы. Я никогда не видел такого большого количества денег и недоумевал, куда мне их тратить.
Сначала я накупил себе кучу дорогих шмоток, приобрел новый телефон и часы. Затем, подкопив, взял в кредит машину, и сейчас, под конец учебы почти расплатился с ним.
На третьем курсе я съехал с общежития, начал снимать квартиру с одногруппником. А пару месяцев назад переселился и стал жить один.
На работе я тесно общался с Катей Алпатовой, той самой синеволосой бестией, которую встретил на финальном туре олимпиады. Мы быстро сдружились. Она понимала меня. А я понимал ее. Иногда наша дружба скрашивалась ни к чему не обязывающим сексом, но это не мешало нам и дальше хорошо ладить.