Татьяна Никандрова – Люблю тебя врагам назло (страница 48)

Когда стемнело, Яр засобирался к себе, но я не могла его отпустить.

— Останься со мной, пожалуйста, — попросила я. — Мне так хорошо, когда ты рядом.

И он остался. В эту ночь мы впервые спали в одной постели. Он гладил меня по спине и рукам до тех пор, пока не провалился в сон. Господи, чем я заслужила такого чуткого и заботливого парня рядом? Из-за любви к нему у меня за спиной вырастали крылья, и все мои проблемы, казавшиеся неразрешимыми еще утром, отступили. Я снова задышала полной грудью.

Он уснул раньше меня, а я еще долго смотрела на его слегка подрагивающие веки, на пухлые губы, которые все время хотелось целовать, на щеки с пробивающейся щетиной и думала о том, как сильно я его люблю. При взгляде на него мысли сами складывались в стихи, таким наполненным было мое сердце.

Ярослав

Я обещал Алисе не трогать этого ублюдка. Но, говоря по совести, это не то обещание, которое следует сдержать. В тот момент я готов был сказать, что угодно, лишь бы успокоить ее. Лишь бы сделать так, чтоб она расслабилась.

И у меня это вроде как получилось. Но от намерений проучить этого гада я, конечно, не отказался. Такого сильного гнева я не ощущал никогда. Он испепелял все мои внутренности и выворачивал наизнанку душу.

Но я старался скрыть это от Алисы, ведь она с чего-то решила, что я могу злиться на нее. Тогда я понял, что моя главная задача — поддержать ее сейчас, а мысли о мести отодвинул на второй план.

Кажется, Алиса ничего не заподозрила, но мне просто рвало крышу от злости. Я был готов уничтожить, растоптать, убить эту мразь, посмевшую так обидеть мою девочку. Почему эти богатые говнюки всегда думают, что им все сойдет с рук? Каким надо быть выродком, чтобы брать женщину силой?!

На следующее утро я ушел от Алисы пораньше, сказав, что мне нужно заскочить к себе за учебниками для сегодняшних уроков. Но на самом деле я просто хотел побыть один. Мне стоило огромных усилий не показывать Алисе того, что от услышанного я горю заживо.

Она была так дорога мне, что мысль о том, что этот подонок касался ее своими грязными лапами, доводила меня до состояния, близкого к сумасшествию.

Я твердо решил, что ее бывший пожалеет о содеянном. И пока я шел до детдома, план полностью созрел в моей голове.

Алиса

Родители и сестры вернулись с отдыха загорелыми, довольными и отдохнувшими. Привезли много сувениров, одежды и сладостей. Рассказывали забавные истории и много улыбались. Папа переоделся и уехал по делам, а мы с мамой и девочками отправились на кухню пить чай.

— Ну что, дорогая, рассказывай, как жила без нас? Какие новости? С Артемом не помирилась? — подмигнула мама, ставя передо мной чашку.

Вот он, момент, когда нужно рассказать об отношения с Ярославом. Я больше не могла и не хотела скрывать их от родных. Между мной и Калашниковым все серьезно, поэтому рано или поздно мама узнает о нас. Пускай лучше от меня.

— Нет, с Артемом я не помирилась. И не помирюсь, — я сделала глубокий вдох и продолжила. — Мам, помнишь Ярослава Калашникова, парня, который перешел к нам в класс в начале этого года?

— Да, мальчик из детского дома, — отозвалась она, на ходу отпивая горячий чай.

— Так вот. Я люблю его. И мы с ним теперь вместе, — выпалила я.

Неожиданно кружка выскользнула из маминых рук и разбилась о кухонную плитку, разлетевшись на десятки осколков. Содержимое разлилось по полу. Мама стояла посреди чайной лужи, но, казалось, не замечала этого. Она, не мигая, смотрела на меня, и в ее глазах читался ужас.

Венера позвала Лейлу, и через несколько мгновений домработница появилась на кухне с тряпкой и ведром в руках. Не обращая внимания на разбитую посуду, мама приблизилась и медленно опустилась на соседний со мной стул.

— Алиса, что ты сказала? Ты и этот мальчик вместе? — она смотрела на меня с таким укором, будто это я учинила геноцид еврейского народа.

— Да, мам. У нас все серьезно, — подтвердила я ее худшие опасения.

Она театрально схватилась за сердце и растерянно оглянулась на моих сестер. Белла сидела с плотно поджатыми губами и всем своим видом выражала неодобрение. Венера взволнованно смотрела то на меня, то на маму.

— Алиса, ты в своем уме?! — мама повысила голос. — Он же беспризорник, хулиган!

— Нет, мама, он не такой! Он необыкновенный! И мне с ним так хорошо…

— Алиса, у него нет будущего, — перебила меня Белла.

— Что значит, нет будущего?! Откуда тебе знать? — я восприняла в штыки ее реплику.

— Кроме своей любви, ему нечего тебе предложить, — сохраняя спокойствие, ответила она.

— А мне больше ничего и не надо! Все остальное наживное. Мы всего добьемся вместе, со временем, — я говорила горячо и с придыханием.

— Дочка, одной любовью сыт не будешь! Я жила в бедности! Я знаю, что это такое! — воскликнула мама. — Моя покойная мать после основной работы по вечерам мыла полы в больнице, чтобы прокормить нас с братом и мужа-алкоголика, который был ни на что, кроме пьянки, не годен! Ты такой участи для себя хочешь?!

— Мне жаль, что у бабушки жизнь не сложилась, но с чего ты взяла, что меня ждет такая же судьба? Почему ты заранее поставила на человеке, которого не знаешь, крест? — я развела руками.

— Это путь в никуда, — покачала головой Белла. — Я понимаю, что это звучит жестоко, но это правда. Он нищий оборванец без будущего. Ему повезет, если он отучится, получит однушку на окраине города, устроится на завод и не сопьется. Поверь, это максимум, что ему светит в этой жизни. Он сможет найти девушку по себе и, возможно, они будут по-своему счастливы. Но ты, Алиса, другая. Ты не сможешь жить такой жизнью, ты задохнешься, зачахнешь. Ты же у нас творческая, тебе нужен человек, который сможет дать тебе все необходимое, обеспечить тебя.

— Белла! — взвизгнула я. — Я не хочу жить в золотой клетке, о которой ты говоришь! У меня есть мозги, ноги и руки, я могу сама зарабатывать! Мне не нужен спонсор, я хочу быть с человеком, которого люблю!

Сестра вздохнула. Весь ее вид говорил о том, что я не понимаю очевидных вещей.

— Вот ты утверждаешь, что у него нет будущего, но при этом даже не знаешь его! — продолжала я. — Ты не знаешь, какой он человек, о чем думает, о чем мечтает. А Ярослав, между прочим, выиграл олимпиаду, которую проводила одна крупная международная компания. Они оплатят его учебу в Москве и возьмут к себе на работу! Но вам до этого нет дела! Вы по какой-то причине решили, что можешь судить о Ярославе только по тому, что у него нет родителей и он был вынужден расти в детдоме!

— Алиса, есть статистика, — поддержала сестру мама.

— Я знаю статистику не хуже вас! — я не дала ей договорить. — Но даже в ней есть небольшой процент людей, которые добились многого, будучи выходцами из сиротских учреждений!

— Алиса, ты не в своем уме! Ты из-за этого паршивца бросила Артема?! — мама была в ярости.

— От части, — я старалась не истерить и держать себя в руках, но получалось это с трудом. — Я не любила Артема. Никогда. А Ярослава люблю. И хочу быть с ним. Он делает меня счастливой, он понимает меня.

— Да что ты заладила со своей любовью?! — мама больше не сдерживалась и кричала на меня во весь голос. — Любовь не самая важная составляющая счастливой жизни!

— А что самое важное? Деньги?! Хочешь, чтобы я, так же, как ты, из-за денег закрывала глаза на измены?! — я понимала, что говорю очень злые слова, но мне было плевать. Я готова была драться за то, чтобы отстоять свое право на любовь.

— Алиса! — осуждающе прикрикнула на меня Белла. — Как ты смеешь?

Мама выглядела уязвленной.

— Мы с твоим отцом вместе двадцать пять лет. И я закрываю глаза на измены не из-за денег, а ради сохранения нашей семьи, — ответила она. — А этот мальчишка просто запудрил тебе мозги! Я не узнаю тебя! Где моя умная и рассудительная девочка?

— Мама, — взмолилась я. — Если бы ты только узнала его получше. Пообщалась с ним, ты бы поняла….

— Он тебе не пара! — перебила она меня. — Ты моя дочь. И я, как мать, запрещаю тебе с ним встречаться, поняла?!

— Что? — мое лицо непонимающе вытянулось.

— Что слышала! — отрезала мама. — Я буду отвозить тебя в школу и забирать сразу после уроков! Я не позволю тебе загубить свою жизнь! Никаких волонтерских кружков! Ты под домашним арестом!

— Мам, тебе не кажется, что это чересчур? — подала голос до этого молчавшая Венера. — Мы ведь правда ничего не знаем про этого парня.

— Это не обсуждается! А если ослушаешься, я найду другие рычаги воздействия, поняла? — мама бросила на меня грозный взгляд и быстрым шагом покинула кухню.

Я резко встала из-за стола и убежала в свою комнату. Мою душу жгло от обиды. Сколько раз я еще услышу несправедливые слова в адрес Ярослава? Сколько раз мне напомнят, что он недостоин меня?

Мне нужно научиться принимать это и не реагировать. В конце концов я знаю истину, а доказывать ее остальным — дело неблагодарное. Пускай, думают, что хотят. Плевать на чужое мнение, плевать на запреты. Мы с Яром все равно будем вместе.

Маме действительно удалось перекрыть мне кислород. Она превратилась в сторожевого пса: встречала меня на школьном крыльце сразу после уроков, отвозила и забирала с курсов по английскому. И вообще не давала мне свободно вздохнуть.

С момента приезда родителей, я больше ни разу не видела Ярослава. Он не ходил в школу почти неделю. Сказал, что заболел гриппом. Я хотела его проведать, прогулять уроки или что-нибудь в этом роде, но он велел не приходить, не хотел меня заражать.