Татьяна Никандрова – Дорогое удовольствие (страница 49)

– Прилипла? – догадывается Антон.

– Да, – вздыхаю я. – Потом отдирала язык вместе с кожей. Óру было на всю деревню.

– Ты, видимо, с детства была отчаянной, – подмечает он.

– А ты не был?

– Был, кончено. Отчаянность – это свойство юности. Помню, как мы с пацанами решили набухаться и сперли медицинский спирт из соседского гаража, – откровенничает Антон. – А потом всей компанией в больницу с отравлением загремели. Нам ведь тогда даже в голову не пришло, что от таких загулов и на тот свет отправиться можно.

Теперь настает мой черед любопытствовать и задавать вопросы. И, о чудо, Пеплов не скрытничает, не пытается отделаться общими фразами, не демонстрирует утомленность разговором. Со мной на связи словно совершенно другой человек – открытый, не скупящийся на эмоции, живой. Создается ощущение, что я болтаю со старым добрым другом, между нами нет никакой неловкости и натянутости… Почему его отношение так резко поменялось?

– Антон, скажи, а как у адвокатов продвигается дело… Эм… По регулированию твоего вопроса? – воспользовавшись его благодушным настроем, я решаю разведать интересующую меня информацию, но при этом пытаюсь максимально корректно сформулировать предложение. Кто знает, вдруг это не телефонный разговор? – Есть ли какие новости, подвижки?

– Есть, но подробностей я озвучить по понятным причинам не могу, – немного помолчав, отзывается он. – Скажу так: все идет неплохо, но вероятность того, что я потеряю несколько лет жизни, по-прежнему существует.

То ли от его слов, то ли от чересчур серьезной интонации, с которой они сказаны, по телу пробегает холодок. Странно, но раньше я всерьез не задумывалась о том, что Антона реально могу посадить в тюрьму. Не на месяц, не на полгода, а на несколько мучительно долгих лет. Что его красивая и успешная жизнь встанет на паузу, в течение которой нам светит лишь общение по телефону и редкие встречи через стекло… Даже сейчас, в моей голове это звучит страшно, а на деле может оказаться в разы страшнее.

– Если честно, я и представить такого не могу, – ошеломленно покачав головой, признаюсь я.

– А ты попробуй, представь, – неожиданно твердо настаивает Пеплов.

– Зачем? – хмурюсь я, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Чтобы четко понимать, нужен я тебе при таком раскладе или нет, – парень говорит очень тихо, но я все равно могу прочувствовать неимоверное усилие, с которым ему даются эти слова.

И тут до меня наконец доходит. На его таинственное поведение проливается свет, и все прошлые события открываются мне с новой стороны.

Вот, почему Антон так отгораживался от меня на свидании в СИЗО. Вот, почему не звонил все это время.

Пеплов все еще сомневается во мне. Думает, что я соскочу, если он получит обвинительный приговор. Ведь меркантильная девица, которую он видел во мне все это время, ни за что не станет ждать так долго.

Это, конечно, обидно, но с другой стороны – есть и позитивный момент: выходит, тогда в изоляторе он меня все-таки услышал. И не просто услышал, а даже воспринял сказанное мной всерьез. Уловил мое непоколебимое намерение поддерживать его, несмотря ни на что.

Теперь понятно, почему он сейчас звонит – хочет в очередной раз предостеречь от «необдуманного» поступка и расставить все точки над i.

Ах, Антон Максимович. Вот вроде бы такой умный… Но в то же время такой дурачок.

– Ты мне нужен при любом раскладе, – вкладывая в свой голос всю твердость, на которую способна, говорю я, а затем, выдохнув, шутливо добавляю. – Тем более у меня в запасе еще столько занимательных историй, что даже на несколько лет телефонных разговоров с лихвой хватит.

Пеплов смеется, а я тем временем продолжаю:

– Ну так что, хочешь услышать рассказ о том, как Камила пасла коров, а потом одну из них потеряла?

– Дерзай. Я весь внимание, – отзывается Антон, и в его голосе снова сквозит улыбка.

Глава 54

– Боже, Ками, у тебя в этом чемодане камни, что ли? – пыхтит Гордеев, затаскивая вещи в мою новую съемную квартиру.

– Ну брось, ты же качок! Тебе вообще легко должно быть! – смеюсь я, откидывая упавшие на глаза волосы. – Или ты только штанги тягать умеешь?

– Штанги полегче твоего барахла будут…

Я его не заставляла помогать – он сам вызвался. Узнал, что у меня намечается переезд, и предложил подвезти. Ну я, разумеется, с радостью согласилась. А что? Бесплатная рабочая сила на дороге не валяется. Тем более, что в связи со сменой места жительства у меня каждая копеечка на счету.

Переезд я загадала еще под бой курантов. Решила, что если в новой должности дела пойдут в гору, то сразу же сниму отдельное жилье. А то вечные перебои в подаче горячей воды, отсутствие возможности уединиться, посторонние шумы по ночам и прочие «прелести» общажной жизни меня порядком подзадолбали. Я грезила о собственном тихом уголке с тех самых пор, как съехала с квартиры Пеплова.

И вот, вуа-ля, теперь в моем распоряжении очаровательная однушка недалеко от центра города. Дом, конечно, старенький, да и подъезд оставляет желать лучшего, но сама квартира вполне ничего – уютная, светлая, с простым, но свежим ремонтом. Мне удалось снять эту студию по лакомой цене, потому что хозяин очень нуждался в деньгах, а я была готова въехать в день подписания договора и оплатить аренду сразу за два месяца.

– Артур, аккуратнее, здесь хрупкие вещи, – предостерегаю приятеля, который слишком уж рьяно трясет коробку с немногочисленной посудой, которую я прикупила буквально на днях.

В квартире, безусловно, есть все необходимое, но мне почему-то дико хочется иметь что-то свое, поэтому пара черных глянцевых тарелок и изящные бокалы на тонких ножках будут как раз кстати.

– Ну вроде все, – окидывая взглядом мое маленькое скромное жилище, вздыхает Гордеев. – Надо же, даже в один подход уложились.

– Да я же говорила, вещей не так много, – усмехаюсь я. – Еще не успела обрасти скарбом.

– Ну что, отметим твой переезд? – он бодро взлохмачивает волосы. – Я столик в «Бруно» забронировал.

– У меня есть идея получше, – приближаюсь к холодильнику и, распахнув его, достаю оттуда бутылку вина. – М? Что скажешь?

– Давай наливай, – одобрительно кивает Артур. – Обратно, значит, на такси поеду.

– Боже, я так рада, что переехала! – воодушевленно щебечу я, роясь в ящике в поисках штопора. – Я хочу купить Драцену в горшке и поставить ее вон на тот подоконник. А еще я давно мечтаю о пальме… Но она большая, зараза, сюда, наверное, не полезет…

Поток слов резко обрывается, и я замираю от внезапности нахлынувших ощущений. То, что я прямо сейчас чувствую на своих бедрах, подозрительно напоминает прикосновение мужских ладоней. А жаркое дыхание на затылке служит дополнительным доказательством этой версии.

– Артур, ты чего? – молниеносно оборачиваюсь, чуть не задев носом грудь приятеля.

– Да так, ничего, – понижая голос до интимных интонаций, отзывается парень. – Поцеловать тебя хочу. Можно?

– Нет, нельзя! – я возмущенно упираюсь ладонями ему в грудь. – Что на тебя нашло, Гордеев?!

– Ну ладно тебе, Ками, хватит, – он продолжает водить пальцами по моим ягодицам. – Мы же не дети уже. Я нравлюсь тебе, ты мне нравишься. Кончай ломаться.

– Прекрати меня лапать! – я гневно сбрасываю с себя его ладони и делаю шаг в сторону, увеличивая расстояние между нами. – Теперь ты мне что-то разонравился… И вообще! Я думала, мы просто дружим, разве нет?

– Блин, ты реально как маленькая, – Артур закатывает глаза, будто я сморозила несусветную глупость. – По-твоему, я несколько месяцев за тобой гоняю, потому что дружить хочу?

Я складываю руки на груди, тем самым формируя закрытую позу, и обиженно поджимаю губы.

– Извини, что не догадывалась о твоих скрытых намерениях, – пародируя его саркастичный тон, отзываюсь я, – но я в тебе вижу исключительно друга!

– Ну приехали, – он строит кислую мину. – И почему так? Рожей я, что ли, не вышел?

– Да при чем тут рожа?! – кипячусь я. – Просто у меня уже есть…

– Кто? Парень, что ли? – подхватывает Артур, неверяще вскидывая брови. – Да не гони! Нет у тебя никого!

– Ну… Не парень, а…

Вот черт! Я совсем не знаю, как охарактеризовать наши с Антоном отношения, ведь он по-прежнему находится в СИЗО, а я по-прежнему его люблю.

А еще мы подолгу разговариваем по телефону. Иногда даже очень душевно... В основном, конечно, болтаю я, но порой мне удается вытянуть из Пеплова по-настоящему занимательные истории. Про родителей, про школьные годы, про первые шаги в бизнесе.

Процесс досудебного разбирательства идет не так быстро, как нам всем хотелось бы, но адвокат утверждает, что у Антона есть реальные шансы избежать уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, а значит, как следствие, получить свободу и право на возмещение имущественного и морального вреда.

Вообще-то я не сильно верующая, но в последнее время часто молюсь и прошу Аллаха о помощи. Мне очень хочется, чтобы тот ужас, в котором сейчас живет Пеплов, поскорее остался позади и он мог начать все с чистого листа. Может, даже со мной…?

Ох, я знаю, о чем вы думаете: «Ну когда ненормальная Камила наконец угомонится? Когда поймет, что ей не по пути с этим сложным, замкнутым и уже не раз обидевшим ее человеком? Она ведь не нужна ему. Не нужна!»

Ну да, со стороны, возможно, все выглядит именно так, но тем не менее внутри меня зреет стойкое ощущение, что мы с Антоном сдвинулись с мертвой точки. Нет, он мне, конечно, ничего не обещает, да и его отношения с Астаховой по-прежнему вызывают массу вопросов… Но не замечать потепления, наметившегося между нами, я просто не могу.