Татьяна Никандрова – Дорогое удовольствие (страница 41)
Глава 44
Следующие два месяца проходят как в тумане. Я хожу на пары, ем, крашусь, общаюсь с окружающими на тотальном автопилоте. Чувства притупились, будто в спячку впали. Ничто не радует, ничего не хочется – не жизнь, а просто существование. Вялое и бесцветное.
Из плюсов – мне достаточно быстро удается найти новую работу. Теперь я администратор на ресепшене в престижном гостиничном комплексе. Пеплов, как и обещал, написал мне рекомендацию. Довольно впечатляющую, надо сказать. Поэтому проблем с поиском подходящего места у меня не возникло.
Драгоценности, которые я порывалась ему вернуть в приступе обиды, он не принял. Сказал, они принадлежат мне и я могу делать с ними все, что захочу. Могу носить, могу выкинуть, могу в ломбард сдать, мол, ему без разницы.
Разумеется, у меня в голове не было и мыслей о продаже украшений и уж тем более об их выбросе. Эти вещи значат для меня слишком много, чтобы я могла вот так по-свински с ними поступить. Но и носить их, как в былые времена, явно выше моих сил. Поэтому я просто спрятала всю ювелирку глубоко под матрас, надеясь, что воры-домушники никогда не позарятся на зачуханную комнатку в студенческом общежитии.
О том, как живет Пеплов сейчас, мне ничего неизвестно. Ну, или почти ничего. Айгуль из бухгалтерии, общение с которой не прервалось, даже несмотря на мой уход из фирмы, периодически информирует меня о том, как поживает мой прежний босс. Оказывается, она все это время была в курсе нашего с Антоном романа. Как, впрочем, и другие сотрудники. Но об этом я узнала лишь после увольнения.
По словам Айгуль, Пеплов так же регулярно мотается в Москву, много работает и допоздна засиживается в офисе. Про его отношения с Астаховой вопросов я не задаю, да и вряд ли приятельница сможет мне на них ответить. Она обладает лишь общими и довольно формальными сведениями о жизни Антона.
После того, как я забрала из офиса все свои вещи и рекомендацию, Пеплов мне ни разу не позвонил. Не то чтобы я на это рассчитывала, но все же было бы приятно знать, что он тоже, хоть самую малость по мне тоскует. Потому что меня тоска грызла днями и ночами напролет. Вонзалась своими острыми зубами мне в душу и кусок за куском ее обдирала.
Наверное, чувствовать себя подавленно после расставания с любимым мужчиной совершенно естественно. Но есть ли какой-то адекватный срок этой подавленности? Нормально ли ощущать себя раздавленной спустя несколько месяцев после разрыва? Ведь говорят же, что время лечит… Почему в моем случае оно бессильно?
Я понимаю, что он обошелся со мной жестоко, не оценил моих чувств, не ответил взаимностью. Но, с другой стороны, Антон всегда был со мной честен. Он не клялся в верности, не говорил, что любит, не нарушал данных обещаний… А значит, и предательства вроде как не было?
Думаю, если бы я затеяла разговор по душам раньше, он бы так же прямо и открыто мне во всем признался. Возможно, Пеплов жестокий и даже бессердечный человек, но он не лицемер и не обманщик. Это совсем не в его природе.
Тяжело осознавать, но моя основная проблема заключалась в том, что я жила в выдуманном мире. Выдавала желаемое за действительное и надеялась, что ситуация с Антоном разрешится сама собой. Предпочитала не замечать очевидного. А потом, когда это очевидное вылезло наружу, разбив в пух и прах мои ожидания, расстроилась… Да какой там расстроилась? Чуть не умерла от страданий.
А вот Пеплов, в отличие от меня, не создавал никаких иллюзий. Он просто жил в настоящем, не строя каких-то гиперзначительных планов на будущее. Нет, планы у него, конечно, были, но все больше про бизнес, про масштабирование, про завоевание новых рынков… А вот о личном он совсем не говорил, так что черт знает, что там у него в душе.
Спускаюсь по многочисленным ступенькам универа и глубоко тяну носом прохладный воздух. На дворе ноябрь, но в воздухе еще висят нотки некогда теплой осени. Зима, может, и стоит на пороге, но пока шифруется, не спешит покрыть землю своим студеным дыханием.
Поплотнее запахиваю пальто и бросаю взгляд на наручные часы. Не те дорогущие, что дарил мне Пеплов, а самые обычные, с плетеным ремешком. Для работы они идеально подходят.
До начала моей смены в гостиничном комплексе осталось чуть меньше двадцати минут, а значит, зайти в общежитие, чтобы оставить там учебные конспекты, я никак не успеваю. Что ж, придется тащиться с ними. Мне не привыкать.
Миную просторную асфальтированную площадку, распростертую перед зданием института, и поднимаюсь на парковку. Через нее добраться до остановки можно на полторы минуты быстрее, чем по тротуару.
Я уже почти достигаю спуска, когда путь мне преграждает здоровенный черный внедорожник с тонированными стеклами. В замешательстве скольжу взглядом по глянцевому корпусу автомобиля, а затем предпринимаю попытку его обойти. Однако в ту самую секунду, когда я делаю шаг влево, стекло со стороны водителя медленно сползает вниз, представляя моему взору человека, которого я никак не ожидала увидеть.
– Марат? – я удивленно вздергиваю брови. – Что… Что ты здесь делаешь?
– Привет, красавица, подвезти? – Исхаков, как всегда, свеж, подтянут и улыбчив.
– Э… Нет, спасибо, я спешу на работу, так что… – лепечу я, совершенно обескураженная нашей встречей.
– Так давай на работу и подкину? – он прямо сама любезность. – Обещаю, приставать не буду. Просто поговорить хочу.
Несколько мгновений я переступаю с ноги на ногу в нерешительности, а затем плюю на предрассудки и сажусь в машину. Марат – нормальный мужчина, не садист и не насильник. Что я теряю от того, что прокачусь с ним до работы? Тем более… Может, в разговоре с ним я что-нибудь разузнаю об Антоне? Понимаю, глупо на это надеяться, но мысли, увы, контролю не поддаются.
Захлопываю дверь и тянусь к ремню безопасности. Пеплов всегда велел мне пристегиваться, даже если это была пятиминутная поездка.
– Шикарно выглядишь, – окатив взглядом мои показавшиеся из-под пальто ноги, заявляет Исхаков.
– Спасибо, ты тоже ничего, – бормочу я, складывая руки на коленях. – Мне на Подлужную надо. Там гостиничный комплекс «Севастопольский», знаешь такой?
– Знаю, – кивает Марат, выворачивая руль и направляя автомобиль на дорогу. – Давно туда устроилась?
– Недавно, месяца полтора назад, – отвечаю, устремляя взгляд в окно.
– Че по деньгам? Нормально платят?
Забавный вопрос. Наши с Маратом доходы настолько несопоставимы, что я даже не знаю, как на него ответить. Что для меня нормальная месячная зарплата – для него один поход в ресторан. У богатых людей свое понимание денег.
– Я не жалуюсь, – уклончиво отзываюсь я. – О чем ты хотел поговорить?
– О нас, – запросто выдает он, и я уже в который раз за последние десять минут пораженно приподнимаю брови.
– О нас? – решив, что слышалась, уточняю я.
– Ну да, о тебе и обо мне, – Исхаков бросает на меня еще один крайне заинтересованный взгляд. – С Пеплом вы разбежались, никого другого у тебя на горизонте вроде нет. Может, настало время для моего шанса?
– Эм… Я… – начинаю беспокойно ерзать.
– Послушай, пока ты не успела выдумать очередной благовидный предлог для отказа, я хочу сформулировать свое предложение, – одной рукой Марат вращает руль, а второй убавляет громкость тихонько мурлыкающего радио до нуля. – Ты мне очень нравишься, Ками. Правда нравишься. Я знаю, чего ты ждешь от отношений, и готов тебе все это дать.
– И чего же я жду от отношений? – напрягаюсь я.
– Ну, скажем так, со мной тебе будет лучше, чем с Пепловым. И я сейчас не только про деньги.
– А про что?
– Про эмоции. У меня нет проблем с их выражением.
Я молчу, обдумывая его слова, а Марат тем временем продолжает.
– Скажешь «да» и можешь сегодня же увольняться со своей работы. Со мной ты ни в чем не будешь нуждаться, Ками, – он коротко мне подмигивает, явно довольный своей речью.
– А если я
– А зачем она тебе? – искренне недоумевает он. – Красивым женщинам не нужно заниматься подобной ерундой.
Ну, теперь понятно. Марат видит во мне красавицу, которую срочно нужно спасти из лап самостоятельной жизни. Ведь это так ужасно обеспечивать себя самой и не иметь мужчину, который может о тебе позаботиться.
Антон никогда не заводил со мной разговора о том, чтобы я бросила работу. Даже тогда, когда суммы, присылаемые им на мою карту, стали в несколько раз превышать размер заработной платы. Подспудно, исподтишка он всегда поощрял мое стремление иметь что-то свое. А вот Марат, кажется, придерживается другого мнения.
– Ты в курсе, что Пеплов меня содержал, да? – отринув стеснение, задаю волнующий вопрос.
– Конечно, – Исхаков утвердительно кивает. – По-моему, это совершенно естественно.
– А ты знал, что у него отношения с Астаховой? – поворачиваюсь к нему лицом, внимательно наблюдая за его реакцией.
– Слушай, Ками, это не мое дело и…
– Знал или не знал? – перебиваю я.
– Знал, – отвечает он после секундной заминки.
Я тяжело вздыхаю, и на несколько секунд прикрываю веки. Как же это ужасно. Все всё знали, но никто ничего не сказал.
– Спасибо за предложение, Марат, но оно меня не интересует.
– Почему? – искренне недоумевает мужчина. – Ты, видимо, не совсем поняла. Я…
– Да все я поняла, – вновь обрываю я, удовлетворенно подмечая, что мы почти доехали до «Севастопольского». – С работы я уходить не планирую, да и отношения с тобой, уж прости мою откровенность, меня не прельщают. Одной мне пока будет лучше.