Татьяна Никандрова – Дорогое удовольствие (страница 20)

– А что конкретно я неправильно сделала? – допытываюсь я, цепляясь глазами за стремительно исчезающие надписи. – Производную записала верно, переменные разделила… В интегрировании ошиблась, что ли?

– Вы, кажется, факультетом ошиблись! – едко отзывается старый хрыч. – Садитесь на место, Султанова! Сейчас я покажу, как должно выглядеть решение этого дифференциального уравнения!

Закатив глаза, плетусь к своей парте и медленно опускаюсь на стул. Публичное унижение, которому Москвин меня только что подверг, волнует не так сильно, как очередная неудовлетворительная оценка за семинар. Наверняка опять влепит двойку, и у меня будет недобор по баллам… А с недобором допуска к экзамену не получить.

Вскидываю глаза, и мои брови удивленно ползут наверх. Арсений Харитонович царапает на доске то же самое решение, что минутой ранее писала я. Разве что действия у него более сокращенные и лаконичные… А так, один в один. Старческий маразм у него, что ли?

– Аль, но я ведь так и решала, нет? – негодующе шепчу я, наклоняюсь к уху соседки по парте.

– Че? – девчонка переводит на меня непонимающий взгляд, и тут мне становится ясно, что Аля вообще не вникает в суть происходящего на семинаре. Все ее внимание поглощено телефоном, который она «беспалевно» держит на коленях.

Когда Москвин записывает ответ, точь-в-точь совпадающий с моим, я возмущенно вскидываю руку в воздух:

– Арсений Харитонович, при всем уважении, но ваше решение ничем не отличается от моего!

– Что значит не отличается? – седые кустистые брови препода встречаются на переносице. – Я что, по-вашему, совсем из ума выжил?

– Я не знаю… То есть нет, – сбивчиво отвечаю я. – Но ведь очевидно, что я правильно выполнила задание…

– Да и ответ у Камилы верный получился, – робко подает голос мой одногруппник, Кирилл Лапин.

– Довольно! – резко обрывает Москвин. – Султанова не справилась с поставленной задачей! А если вы, господин Лапин, считаете себя таким великим знатоком математического анализа, то я с удовольствием дам вам слово у доски.

Смиренно поджав губы, Кирилл опускает голову, а Арсений Харитонович грозным взглядом окидывает аудиторию, как бы выискивая несогласных. Но перечить ему, само собой, никто не намерен. Кому нужны проблемы с самым занудным преподом в универе? Тем более, что из всех моих одногруппников так явно он докапывается только ко мне.

Глава 20

– Вообще никак не реагирует?! – недовольно скривив личико, переспрашивает Оксанка.

Когда подруга говорит это таким тоном, ситуация кажется мне совсем уж безвыходной. Вот уже два дня я хожу на работу, а Пеплов обращает на меня не больше внимания, чем на офисную мебель.

– Нет, – скорбно признаюсь я. – Ходит мимо с безразличным видом и литрами хлещет кофе, больше ничего.

– М-да, может быть, ты во время секса что-то не так сделала? – заливая в себя вино, предполагает Оксанка.

– А что там можно не так сделать? – напрягаюсь я.

– Ой, а много чего, – икнув, усмехается она. – Лежать как бревно, например, молчать… Или, наоборот, что-то невпопад ляпнуть про его член.

Подруга встает с дивана, забирая с собой пустую бутылку, которую мы уговорили на двоих буквально минут за двадцать, а я тем временем воскрешаю в памяти свой недавний секс Антоном.

Ну да, лежала как бревно. Но молчать не молчала. Попискивала, повизгивала, постанывала. Так что по этому пункту без нареканий. А что касается «ляпнула невпопад», то я вообще никак не комментировала произошедшее, и уж тем более, его член. А если бы и комментировала, то в основном это были бы восторженные эпитеты с нотками испугами в голосе.

– Мужики они такие, к своему писюну относятся с большим трепетом. Особенно если он у них маленький и тощий, словно гороховый стручок, – ржет Оксанка, доставая из холодильника новую бутылку полусухого. – Вот лично я крошечные пенисы на дух не переношу…

– Но говорят же, что дело не в размере, – мне становится даже как-то обидно за таких мужчин, ведь член, как и другие элементы внешности, не выбирают.

– Пиздец, ты наивная, Ками, – ловко орудуя штопором, закатывает глаза она. – Так говорят только те, у кого этого размера нет. И вообще, как правило, мужики с корнишонами очень злые и мерзкие.

– И как это связано? – рассуждения подруги меня смешат.

– Ну как? Про комплекс маленького члена не слышала, что ли? – округляет глаза Оксанка и, получив в ответ мое отрицательное качание головой, продолжает. – Ну типа, когда у мужика пенис меньше среднего, то он ощущает себя не совсем полноценным. Поэтому стремится проявить свою мужественность в других сферах жизни. Отсюда излишняя властность, грубость и агрессивность поведения. Гиперкомпенсация, понимаешь?

– Угу, – задумчиво тяну я, отчего-то вспоминая противного Виктора, от которого я еле унесла ноги.

Если предположить, что Оксанка права, то у него в штанах по-любому коротышка.

– Ну так что? На чем споткнулись твои отношения с этим угрюмым типом? – возвращается к первоначальной теме подруга, протягивая мне бокал.

– Не знаю, – растерянно отвечаю я, а затем, немного поразмыслив, добавляю. – Наверное на том, что инициатива всегда исходит от меня. Я постоянно делаю шаги в его сторону, а он не двигается с места.

Когда я озвучила это вслух, то наконец поняла, как выглядит наше с Пепловым общение со стороны. Я подаю, а он лениво принимает. Я голодаю, а он кидает мне косточки с барского стола. Я нуждаюсь в нем, а ему, кажется, вообще никто не нужен. Я хочу отношений, любви, душевной близости… А он лишь безэмоциоанально трахает меня на столе в своем кабинете.

– Тогда действуй хитрее, – Оксанка вновь плюхается на свой роскошный белый диван и поджимает под себя ноги. – Заставь его ревновать. Поверти жопой перед другим, напомни, что свято место пусто не бывает.

– Не думаю, что он способен на ревность, – хмыкаю я, пригубив вино.

– Брехня это все! Мужик любую бабу, которую он трахал, воспринимает как свою. Хотя бы частично. Ну, если она не проститутка на раз, конечно, – с убежденным видом заявляет Оксанка. – И наблюдать за тем, как другой хрен подкатывает к ней яйца, ему будет как минимум неприятно.

Пятница тянется невыносимо медленно. А все потому, что Пеплова нет в офисе. Уехал куда-то до еще до начала моей смены и до сих пор не вернулся. Не знаю, почему, но во время его отсутствия у меня теряется всякая мотивация к работе. Хочется валять дурака, листая ленту Инстаграм, и морально разлагаться.

В такие моменты я начинаю думать, что вся эта секретарская деятельность откликается мне по одной единственной причине – из-за Пеплова. Мне нравится находиться в его пространстве, нравится видеть его умное сосредоточенное лицо и думать, что мы занимаемся общим делом. Но когда его нет, бумажная волокита, телефонные звонки и бесконечные таблички в Эксель, от которых уже рябит в глазах, начинают меня напрягать.

Хотя, если поразмыслить, в моей работе есть и плюсы, никак не связанные с Антоном. Например, коллектив. Несмотря на то, что в приемной я сижу одна, у меня сложились если не дружеские, то, по крайней мере, приятельские отношения с девочками из бухгалтерии и финансового отдела. Да и вообще все в компании относятся ко мне по-доброму, и я, разумеется, плачу тем же.

Просто иногда время от времени на меня накатывает расхолаживающая апатия. Особенно в дни встреч с Оксанкой, когда она демонстрирует дорогущие обновки, а я по-прежнему кручу в руках свою заровскую сумочку – единственный приличный аксессуар в моем гардеробе.

Вяло перебираю договоры, которые мне велено разложить по датам их заключения, когда дверь приемной распахивается и на пороге возникает Антон. Весь такой стильный и собранный.

Его появление производит на меня эффект холодного душа – бодрит мгновенно. Расправляю плечи, торопливо провожу рукой по волосам, приглаживая их, и натягиваю на лицо приветливую улыбку.

– Добрый день, Антон Максимович!

– Добрый, Камила, – отзывается он, бегло мазнув по мне взглядом. – Ершов приходил?

– Нет, никто не приходил, – рапортую я. – Только Захарченко из финансового отчет занес и все.

– Давай сюда, – он протягивает ко мне руку, и я мягко вкладываю в нее черную папку. – Я буду у себя.

– Хорошо, – киваю я, провожая взглядом его широкоплечую фигуру.

Опять это его бронебойное равнодушие! Ну и ладно, я больше не буду ему навязываться! Захочет повторить то, что случилось в его кабинете на прошлой неделе, сам проявит инициативу! Я умываю руки!

Вновь возвращаюсь к сортировке договоров, но, в отличие от прошлого раза, работа идет куда быстрее. Гнев, вызванный уязвленным самолюбие, оказывается, прекрасный двигатель к действию.

– Здра-а-сте, – раздается бархатный мужской голос, и я, приподняв голову, упираюсь взглядом в смазливого красавчика-блондина, который вразвалочку заходит в приемную.

На нем широкие рваные джинсы и футболка с надписью «Let’s Fuck». Такой эпатаж в офисе я вижу впервые.

– Здравствуйте, – настороженно здороваюсь я, с любопытством шаря глазами по его загорелому и невероятно гармоничному лицу. – А вы к кому?

Создается ощущение, что этот парень шел в ночной клуб и по ошибке забрел к нам в приемную. Уж слишком неформально и как-то даже развязно-раздолбайски он выглядит.

– А я к тебе, – изгибая рот в озорной улыбке, заявляет он.