Татьяна Никандрова – Дорогое удовольствие (страница 16)

– Мой номер у тебя есть, красавица. Очень жду звонка.

Выдавливаю из себя загадочную улыбку и неопределенно качаю головой, мол, может быть, позвоню. Исхаков, окончательно вжившись в роль жаркого обольстителя, посылает мне воздушный поцелуй и скрывается за дверью.

Глава 16

Как выясняется позже, заявление Пеплова о производственной необходимости не было выдумкой, призванной отпугнуть чересчур настойчивого Исхакова. Он действительно пригрузил меня приличным объемом работы, которую, по его словам, необходимо выполнить именно сегодня.

Вскидываю глаза на часы и с тяжелым вздохом подмечаю, что мой рабочий день закончился уже тридцать минут назад. Благо, завтра суббота – можно поспать чуть подольше.

Кстати говоря, сам Пеплов домой тоже не торопится. Сидит в своем кабинете и самозабвенно гипнотизирует экран компьютера. Если честно, за все время в статусе его подчиненной я не помню ни одного случая, чтобы он покидал офис вовремя. Постоянные задержки для него норма.

Подготовив последний документ, я закрывая окошко Эксель и блаженно потягиваюсь. Тело затекло, глаза слезятся от скопившейся усталости и переутомления, натруженная голова кажется чугунной… И только мысль о предстоящих выходных греет душу.

Выхожу из-за стола и, подхватив на руки кипу распечатанных бумаг, стучу в кабинет начальника. Получив в ответ «входи», шагаю внутрь и, приблизившись, кладу документы на его стол.

– Все готово, – сообщаю я, по привычке приглаживая волосы и легонько выпячивая вперед грудь.

Рядом с Антоном мне всегда хочется выглядеть неотразимо. Это какая-то неосознанная, но чертовски сильная потребность.

– Отлично, – кивает он, не отрываясь от монитора. – Можешь идти.

Разворачиваюсь и уже делаю шаг по направлению к выходу, но неожиданно невидимая нить обвязывает мои ноги, лишая возможности двигаться дальше. Резко оглядываюсь и тут же ловлю на себе мрачный взгляд Пеплова.

Он смотрел мне вслед. Смотрел, как я ухожу.

Чувствую, что сейчас, в эту самую минуту атмосфера, царящая в помещении, наполняется какими-то новыми, незнакомыми вибрациями. И это открытие заставляет меня потрясенно замереть.

– Антон Максимович, я хотела поблагодарить вас за то, что вступились за меня перед Савченко, – говорю то, что хотела сказать весь день, но никак не могла улучить нужный момент. – Мне было очень приятно. Правда, я думаю, он не вкладывал в свои слова какого-то оскорбительно смысла, ведь я для него просто молоденькая девушка…

– Я озвучил ровно то, что должна была сказать ты сама, – перебивает Пеплов. – Если хочешь к себе серьезного отношения, не оправдывай фамильярность людей своей половой принадлежностью и юным возрастом. Умей отстаивать личные границы. Занимаемая должность позволяет тебе требовать элементарного уважения и обращения по имени.

Странно, но мне и в голову не пришло посмотреть на ситуацию под таким углом. Я считала, раз Савченко – мужчина, да еще и старше меня, то нет ничего страшного в его несколько развязном «деточка». В конце концов, я – всего лишь секретарша, а он такой влиятельный и богатый человек…

Но сейчас до меня вдруг доходит, что Антон прав. Вместе с этой работой я получила определенный статус, который предполагает не только обязанности, но и права. Да, черт возьми, я имею право требовать от малознакомых людей называть себя по имени! Какими бы акулами бизнеса они ни были! Не деточка, не куколка, не «эй ты», а Камила!

– Хорошо, я непременно воспользуюсь вашим советом, – благодарно улыбаюсь я. – Еще раз спасибо.

– Пожалуйста, – уголок его рта коротко дергается наверх. – Спокойной ночи.

Несмотря на природную суровость, в этот миг Пеплов выглядит довольно расслабленным, и этот его тон… Не знаю, он будто располагает к дальнейшему общению. Может, у меня, конечно, крыша едет от усталости, но я на интуитивном уровне ощущаю, что мне не нужно сейчас уходить. Не нужно, и все.

– Антон Максимович, а можно вопрос личного характера? – повинуясь необъяснимому порыву, интересуюсь я.

– Давай, – милостливо разрешает он.

– Мне не стоит идти на свидание с Маратом Исхаковым, да? – расхрабрившись, выдаю я.

– Почему ты думаешь, что не стоит? – его левая бровь недоуменно изгибается.

– Ну, мне показалось, вам он не очень нравится…

– Мое отношение к Марату не играет никакой роли, – качает головой Антон. – Главное, чтобы он нравился тебе, а мое мнение здесь вторично.

– Возможно, но почему-то я думаю, что вы не ошибаетесь в людях, – воспользовавшись его благодушным настроением, медленно подхожу ближе.

– Ошибаюсь. От этого никто не застрахован, – Пеплов не выпускает мое лицо из фокуса.

– Ну так я правильно поняла, что вы его недолюбливаете? – останавливаюсь у его стола и плавно опускаю ладони на столешницу.

– Да, – прямо отвечает он.

– Я не пойду с ним на свидание, – наклоняюсь вперед так, чтобы вырез моей блузки был виден Антону чуть лучше.

– Я же сказал, что…

– Но по другой причине, – впервые в жизни я осмеливаюсь перебить его.

– И по какой же? – его черные, сводящие с ума своей глубиной глаза слегка сужаются.

– Потому что я хочу вас, а не его, – окончательно потеряв страх, признаюсь я.

Странное дело, мой голос совсем не дрожит. В нем нет даже намека на нервозность. Под раскаленным, опаляющим кожу взглядом Пеплова во мне вновь просыпается испорченная Камила, которая ничего не стесняется и спокойно переступает рамки приличий. Горячая, распущенная, уверенная в своей привлекательности.

– Уже поздно, – к моему разочарованию, тон Антона звучит сухо и даже как-то по-деловому. – Тебе пора домой.

– Неужели мы так и будем притворяться, что между нами ничего не было? – с вызовом вопрошаю я, не желая так легко сдаваться.

– А между нами ничего и не было, – ошарашивает меня он. – Мы перечеркнули прошлое, подписав трудовой договор.

– Типа не спишь с подчиненными? – резко переходя на «ты», распаляюсь я.

– Я не сплю с женщинами, связь с которыми может вылиться в проблемы, – поражая меня своей непробиваемостью, заявляет Антон.

– О каких проблемах речь?

– Женщины относятся к сексу иначе, – коротко поясняет он.

– А как относишься к нему ты?

– По большей части индифферентно, – невозмутимо отвечает Пеплов. – В эмоциональным плане.

Вот это заявление. Хоть стой, хоть падай. Будь на месте Антона любой другой парень, я бы, не задумываясь, приняла сказанное на свой счет, развернулась и, громко хлопнув дверью, ушла. Но с ним все иначе. Я не могу позволить себе резких всплесков, не могу диктовать свои условия и обижаться.

Во-первых, с Пепловым это не прокатит. Он явно не из тех, кто ведется на манипуляции. Во-вторых, за моими плечами слишком большой путь по тропе сближения с ним. Он мне нужен. Теперь я убеждена в этом окончательно и бесповоротно. А значит, ни в коем случае не должна перечеркивать свои прошлые старания одной необдуманной вспышкой гнева.

Нет, к Пеплову нужен свой подход. Даже у таких стойких оловянных солдатиков есть сердце. Соответственно, где-то должен быть и ключ к нему.

– Я тебе не верю, – отрываюсь от стола и медленно подношу пальцы к блузке, расстегивая одну пуговицу.  – Ты только хочешь казаться безразличным и холодным. Прячешь истинные эмоции от посторонних глаз. Но внутри… Внутри ты другой.

– Не выдавай желаемое за действительное, Камила, – усмехается он, однако в его глазах загорается шальной огонек. – Я именно такой, каким кажусь.

– То есть ты ничего ко мне не чувствуешь? – плавно скольжу по пуговицам вниз, освобождая свою грудь из тисков тонкой шифоновой ткани.

Наблюдая за движениями моих рук, Антон облизывает губы, а затем его жадный взор снова впивается в мое лицо. Он смотрит так, будто пьян. Будто его вены внезапно наполнились мощным одуряющим веществом. Черная радужка глаз затягивается каким-то хмельным туманом, и от этого по обыкновению острый взгляд кажется каким-то поплывшим.

– Чувствую, – на выдохе признается он, и я замечаю, как белеют кончики его пальцев, сжимающие подлокотники кресла.

– И что же? Я тебе нравлюсь? Возбуждаю тебя? – слегка повожу плечами, сбрасывая с них блузку, и остаюсь перед Пепловом в полупрозрачном кружевном бюстгалтере.

– Ты знаешь, что возбуждаешь, – хрипло отвечает он.

– Тогда трахни меня. Что тебе мешает? – провоцируя его, я вонзаюсь зубами в нижнюю губу и принимаюсь соблазнительно ее покусывать.

Неожиданно Антон поднимается на ноги и пугающе медленно, словно тигр, выслеживающий косулю, обходит свой стол. Даже на расстоянии полуметра, стоя к нему боком, я чувствую сильнейшие волны магнетической энергии, которой, кажется, тесно в его теле. Она кипит, пульсирует, переливается через края, заполняя собой пространство кабинета. Каждый сантиметр воздуха, каждая вещь и даже мое собственное нутро пропитываются ею, повинуясь и признавая безраздельную власть этого молодого сильного мужчины.

– Повтори, – рокот его голоса вибрацией проникает в кровь.

Поворачиваюсь к Пеплову лицом и застываю, напрочь забывая, как дышать. И снова этот взгляд. Он меня надламывает, на кусочки разрывает, расщепляет на атомы…

– Трахни меня, Антон, – выдыхаю я, ощущая будоражащее тепло внутри.

Он сглатывает. Замечаю, как на этом движении выразительно дергается его кадык, а глаза пулей устремляются к моим губам. Сейчас он смотрит на меня так же, как тогда в спальне его квартиры, – с животным, грубо-чувственным вожделением.