Татьяна Никандрова – Бунтари не попадают в рай (страница 43)

Эти «правильные» мысли подкидывает мне разум, но вот в душе все равно шевелится червячок запальчивой досады: почему, будучи мне другом, Глеб не поделился своими чувствами к Стелле раньше? Почему сообщил обо всем лишь постфактум? Я не слишком зациклен на понятиях, но он прав: это не по-пацански.

– Скажем так, я понимаю, что твоя связь с Кац находится вне зоны моего влияния, поэтому не хочу тратить на это нервные клетки, – холодно отзываюсь я.

– Блин, братан, – Глеб опускает руку на мое плечо. – Мне так хреново из-за этой ситуации, веришь? Всю ночь ворочался, думал, как тебе об этом рассказать. Меньше всего на свете я бы хотел тебя подставить, просто… – он проводит свободной ладонью по волосам и обреченно качает головой. – Просто так получилось, что я реально в нее по уши втрескался.

В его голосе столько обезоруживающей искренности, что мое недовольство невольно идет на спад.

– Да ладно? Прям настолько нравится? – поражаюсь я.

– Вообще! Я даже сам себя не узнаю! Будто заболел чем-то… Простудой, например, или ангиной. Только вместо боли в горле и температуры – жуткая тяга к ней. Как вижу ее, так аж ломать начинает. У тебя когда-нибудь такое было?

– Возможно, – уклончиво отвечаю я, хотя в сознании тотчас вспыхивает образ Елены. Яркий и очаровательный.

Да, пожалуй, аналогия с болезнью здесь вполне уместна. К ней я испытываю как раз нечто похожее.

– Ты прости, что так вышло, – продолжает Бестужев. – И спасибо за понимание. Честно говоря, не ожидал.

– Ладно, проехали, – торопливо киваю я. – Хорошо, что я узнал это от тебя.

– Ну так как, без обид? Сможем дальше общаться? – он смотрит на меня с надеждой.

Я бы хотел. Правда. Но в данный момент, не уверен, что смогу.

– Дай мне время, хорошо? – помолчав, отвечаю я. – Надо свыкнуться с мыслью о тебе и Стелле.

– Без проблем, – соглашается парень, виновато потупив взгляд. – Я тогда пойду. Увидимся.

Глава 54

Ася

Время – очень капризная штука. Иногда оно ускользает как сквозь пальцы вода. Иногда, словно в издевку, течет непростительно медленно. А иногда и вовсе замирает, отказываясь двигаться с места.

Именно так время поступает сейчас. В тот самый миг, когда я жду звонка на первую пару, а вместе с ним – появления в аудитории Глеба. Ведь он всегда приходит со звонком.

Гипнотизирую взглядом стрелки настенных часов, но они застыли. Абсолютно не шевелятся. Не знаю, в чем причина: может, батарейка вышла из строя, а может, это я уже потихоньку схожу с ума от ожидания.

С тех самых пор, когда я прыгнула с моста, а Глеб самоотверженно меня спас, минуло полтора дня, и все это время мы с ним не общались. Трубку он не брал, а прийти к нему домой мне было совестно. Но на одно из моих многочисленных сообщений он все же ответил, написал, что сегодня придет на учебу. Поэтому я сижу вся как на иголках.

Боковым зрением заметив движение в дверном проеме, я перевожу туда взгляд, но, к моему разочарованию, в аудиторию входит не Глеб, а Егор Янковский. Как всегда самоуверенный и невозмутимый.

Свернув в проход между рядами, он, вопреки обыкновению, не останавливается у второй парты, за которой сидит Стелла, а идет дальше. При этом его взгляд направлен куда-то в сторону, словно он не хочет смотреть на свою девушку. Такое ощущение, что они даже не поздоровались.

Притормозив у парты Вани Шведова, Егор что-то коротко говорит его соседке, Амине Абашевой, и та, как-то резко просияв, срывается с места. Через секунду она, счастливая и улыбающаяся, приземлиться рядом со Стеллой, которая, судя по отстраненному виду, никаких эмоций по поводу возвращения блудной подруги не испытывает.

Тем временем Янковский как ни в чем не бывало располагается по соседству с Ваней и принимается раскладывать на парте учебные принадлежности. Выходит, Егор со Стеллой больше не сидят вместе. Интересно, почему? Расстались из-за Глеба?

От этого предположения сердце болезненно сжимается, и я с силой закусываю щеку с внутренней стороны, чтобы переключить фокус неприятных ощущений.

Снова возвожу взгляд к часам и недовольно поджимаю губы. Правда они, что ли, встали? И когда уже прозвенит этот треклятый звонок?

Перетянутые нервы вот-вот грозят порваться, лохмотьями повиснув на расшатанном заборе моей психики, когда слуха наконец касается противная дребезжащая трель, а в дверях появляется долгожданная фигура в черном.

Поправив ранец за спиной, Глеб заходит в кабинет и, кинув формальное «здрасьте» математичке, приближается к нашей парте.

– Привет, домовенок, – как ни в чем не бывало здоровается он.

Его голос почти тонет в общем суетливом гомоне, но я настолько хорошо изучила Глеба, что теперь умею читать по его губам.

– Привет, – отзываюсь на дрожащем выдохе. – Я рада, что ты пришел.

Копошение стихает, и преподавательница привлекает внимание аудитории зычным приветствием. По-хорошему уже давно пора сосредоточиться на занятии, но я, хоть убей, не могу оторвать взгляд от Глеба и его идеально прямого носа, на котором с приходом весны обнаружилась пара-тройка веснушек. Таких же маленьких и непослушных, как у меня.

– Ась, ты чего? – Глеб неожиданно поворачивается ко мне.

Несомненно, почувствовал, как пристально я на него пялюсь.

– В смысле? – спрашиваю я, пытаясь разыграть невозмутимость.

– Пиши давай, экзамены же скоро, – с улыбкой заявляет он, пододвигая ко мне ручку.

На первый взгляд, общается, как и раньше. Без злобы и ярко выраженного недовольства. Быть может, он уже не сердится из-за моего безрассудного прыжка в холодную воду? Сменил гнев на милость?

– Глеб, я… Нам надо поговорить, – выпаливаю я, собравшись с духом.

– Сейчас? – шепчет он, многозначительно косясь на разглагольствующую у доски математичку.

– Ну…

– Давай после пар ко мне? – неожиданно предлагает он. – Мамка до вечера на работе будет, а нам и впрямь нужно поговорить.

О большем я и мечтать не могла! Глеб не только не отверг мою идею пообщаться, но еще и позвал в гости. Кто знает, возможно, между нами еще не все потеряно? По крайней мере, я очень на это надеюсь.

– Да, давай, – воодушевленно соглашаюсь я. – С удовольствием.

– Заметано тогда. А теперь пиши!

Глеб вкладывает в мои пальцы ручку, и я наконец устремляю взгляд на преподавательницу, изо всех сил стараясь сдержать счастливую улыбку, растягивающую рот.

– Щас, домовенок, я на минутку, – бросает Глеб через плечо.

Он пересекает холл и останавливается напротив Стеллы, которая, привалившись плечом к стене, посасывает чупа-чупс. Она смотрит на него снизу вверх с каким-то томным призывом, и до меня вдруг доходит, что чувственное напряжение между ними настолько очевидно, что его, наверное, можно даже пощупать.

Глеб со Стеллой не касаются друг друга, но, тем не менее, в их жестах, мимике и взглядах явственно сквозит эротический подтекст. Видно, что их тянет друг к другу не только в платоническом, но и в физическом смысле.

Это наблюдение пульсирующей болью отзывается где-то в области солнечного сплетения, а затем оседает вниз, растекаясь по телу противными легкими судорогами. Да уж, Стелла, в отличие от меня, наверняка знает, как затащить парня в свои сети. Она умеет флиртовать, умеет быть женственной и обольстительной, а вот у меня по этому фронту полный провал.

По сути, я сама виновата в том, что Глеб так и не разглядел во мне девушку. С кокетством у меня беда, одеваюсь тоже черт-те знает как. Ни коротких юбок, ни обтягивающих кофточек в моем гардеробе нет. Все сплошь удобное и приличное. В брюках и наглухо застегнутых блузках внимание парня не привлечешь!

Вздохнув, окидываю взглядом свой унылый прикид и снова перевожу глаза на Стеллу, которая игриво перебирает пальцами пуговицы на рубашке Глеба. На ней стильное платье-сарафан, которое выгодно подчеркивает фигуру. Вот это я понимаю, наряд! И почему я ничего такого себе не покупала?

Шагнув вперед, Глеб наклоняется к Стелле и запечатлеет на ее губах легкий, но этого не менее жаркий поцелуй. Видимо, они так прощаются, а у меня от ревности аж картинка перед глазами рябит, будто в нее водой брызнули. Хочется убедить себя в том, что их поцелуй – лишь дурное видение, но, сколько я ни жмурюсь, оно не пропадает.

Когда Глеб наконец отрывается от Стеллы и направляется ко мне, я, должно быть, стою вся позеленевшая от разочарования и зависти. Ну почему жизнь так несправедлива ко мне? Впервые я всем сердцем полюбила человека, а он прямо у меня на глазах целуется с другой. Хоть плачь от обиды!

– Ну что, пошли? – беззаботно выдает Глеб, подхватывая меня за локоть.

Удивительно. Он держится так, словно ничего экстраординарного прямо сейчас не произошло. Подумаешь, секундой ранее целовался со Стеллой, а теперь уходит из колледжа со мной. Я слышала, что парни в принципе проще смотрят на вопросы взаимоотношений, но не думала, что настолько просто.

Хотя… Здесь есть, над чем поразмыслить. Ведь Глеб со Стеллой только начали встречаться, а он все равно находит время, чтобы побыть со мной. Даже после моего ужасного поступка, который неимоверно его разозлил. Значит ли это то, что он хоть капельку ко мне неравнодушен? И что у меня по-прежнему есть пускай призрачный, но все-таки шанс?

До дома Глеба мы доходим, болтая ни о чем. Погода, учеба, приближающиеся экзамены – мы обсуждаем все, что угодно, только не то, что по-настоящему важно.