Татьяна Никандрова – Бунтари не попадают в рай (страница 33)

Стелла

Очуметь! Мы реально едем! Глеб на месте водилы, обалдевшие от его наглости пассажиры – в салоне! Я, конечно, догадывалась, что он чокнутый, но не думала, что настолько!

Первый шок проходит, и я начинаю испытывать от происходящего нереальный кайф, растекающийся по венам бурлящей адреналиновой лавой. Мне нравится видеть страх и смятение в лицах этих привыкших жить по шаблону обывателей. Нравится, что Глеб нагнул раком общественное мнение. Нравится его необузданный мятежный дух.

– Парень, ты че, ошалел?! – восклицает тетка с рассадой. – Ну-ка тормози немедленно!

– Сейчас остановка будет – заторможу, – невозмутимо отзывается Глеб, ловко лавируя в потоке машин. – Посреди дороги не положено.

Его последняя фраза вызывает во мне приступ истерического хохота. «Посреди дороги не положено». Блин, будто ему есть дело до того, что положено! Мало того, что творит откровенный беспредел, так еще и издевается! Ну что за ненормальный?

С каждой секундой мне становится все смешнее и смешнее, и вот я, уже ничуть не сдерживаясь, угораю во весь голос. Искренний смех, как и слезы, отчищает душу, поэтому мне действительно становится легче. Внутреннее напряжение, скопившееся за день, спадает, а жизнь вдруг начинается играть другими, более яркими красками.

– Один угонщик, вторая припадочная, – перекрестившись, качает головой беззубая бабулька. – Что за молодежь теперича пошла?

Вслед за ней у других пассажиров-невольников тоже прорезаются голоса. Они возмущаются, шумят, требуют, чтобы Глеб срочно остановил маршрутку. А он только молча крутит баранку и широко улыбается. Задорно так, по-мальчишески. Словно негатив, льющийся ему в уши, вообще никак его не касается.

Когда газелька подъезжает к остановке, народ, как и следовало ожидать, чуть ли не наперегонки ломится на выход. Желающих продолжить лихую поездку ничтожно мало, но, как ни странно, они все же есть: худощавый студент с кудрявой шевелюрой и та самая девушка, которой нужно забрать ребенка из сада.

– Молодой человек, – шумно сглотнув, она пробирается поближе к Глебу. – А вы на Гагарина остановите? Я просто правда очень опаздываю…

– Остановлю, без проблем, – кивает он, а затем, обернувшись к кучерявому студенту, добавляет. – Слышь, парень, а тебе куда надо?

– На Почково, – отзывается так обыденно, будто ничего экстраординарного не происходит. А затем и вовсе затыкает уши наушниками.

Вот уж у кого с нервами все в порядке. Спокоен как удав.

– Глеб, можно я к тебе сяду? – азартно выдаю я.

– Перелезть сможешь? – спрашивает со смехом.

– Конечно, смогу, я же гибкая!

Переваливаюсь через перегородку и плюхаюсь на сиденье по соседству с Бестужевым. Чувствую себя авантюристкой Бонни рядом с бесстрашным Клайдом. Банки мы, кончено, не грабим, но общественный порядок сотрясаем будь здоров. А это уже не на шутку будоражит!

– А если поймают? – интересуюсь я, искоса наблюдая за тем, как мастерски Глеб управляется с механической коробкой передач.

– Гайцов сейчас нет нигде, – заявляет он. – Так что не ссы, дерзкая, проскочим.

В его тоне столько железобетонной уверенности, что, если во мне и таилась какая-то смутная тревога, то после его слов она испарилась практически бесследно. Почему-то Глебу хочется верить. Даже несмотря на то, что он творит вот такую вот безумную дичь.

– Курить есть? – разваливаюсь на сиденье и закидываю ноги на приборную панель.

Если уж хулиганить, то со смаком.

– Пачка в кармане.

– Куртки?

– Нет, джинсов.

– Кто носит сиги в джинсах? – удивляюсь я. – Перемнутся же!

– Те, у кого на куртке карманов нет, – ерничает Глеб.

Окидываю взглядом его ветровку и понимаю, что он не шутит.

– Ну так давай доставай, – тороплю я.

– Не могу, руки заняты, – парень демонстративно крепко сжимает руль. – Сама достань.

Шарить по его джинсам – ну такое… Сомнительное удовольствие. Не то чтобы мне неприятно, просто уж больно интимный это процесс. И засранец прекрасно об этом знает. Оттого так довольно и щерится.

– В заднем или переднем кармане? – вздохнув, уточняю я.

Ну а что? Я не из стеснительных. Давно же понятно.

– В правом переднем, – Глеб окатывает меня плутовским взглядом. – Только будь понежнее, Кац. У меня там все самое ценное.

– Буду думать, что ты имеешь в виду сигареты, – хмыкаю я и, не мешкая, тянусь к его джинсам.

Если б Глеб стоял, все было бы гораздо проще. А из-за того, что он сидит, задача немного усложняется. Мне приходится прилипнуть к нему почти вплотную и вывернуть кисть таким образом, чтобы она пролезла в узкую щель кармана. Сам он при этом мне никак не помогает. Лишь улыбается во все тридцать два и как бы ненароком задевает носом в мой висок.

Когда мне наконец удается извлечь на свет божий прилично измятую пачку, я тут же отстраняюсь от Глеба. Разумеется, чисто из вредности. Ну и чтобы не воображал о себе много, а то уж больно триумфальный у него вид. Хорошего, как говорится, должно быть помаленьку.

Чиркаю зажигалкой и, глубоко затянувшись, заталкиваю дым в легкие. Сигареты у Глеба крепкие, от них даже голова немножко кругом. Медленно выпускаю тонкую белесую струйку в воздух и блаженно прикрываю глаза. Хорошо. Прямо как во время медитации. Только расслабляющей музыки не хватает.

– Остановка имени Гагарина, – как заправский таксист провозглашает Бестужев, притормаживая.

– Ой, спасибо вам большое! – благодарно выдает девушка. – Деньги возьмите, пожалуйста.

– Сегодня проезд бесплатно, – отмахивается он. – Шоколадку ребенку купите.

Высадив девушку, мы направляемся дальше, и через пару остановок прощаемся с кучерявым студентом.

– А как быть с машиной? – интересуюсь я, когда мы подъезжаем к Ленинскому саду.

– Есть у меня одна идейка, – ухмыляется Глеб, аккуратно паркуя микроавтобус.

Покидаем маршрутку, и парень принимается озираться по сторонам, явно чего-то выжидая. Я вопросов не задаю. Просто стою рядом и наблюдаю. Для меня происходящее – нечто вроде интерактивного спектакля. Весело и чертовски увлекательно.

Когда в паре метров от нас останавливается газелька, такая же неказистая и кривоватая, как и «наша», Глеб натягивает капюшон на брови и быстрым шагом устремляется к водителю. Я, само собой, двигаюсь следом, но притормаживаю чуть позади парня. Чтобы все слышать, но при этом оставаться незамеченной.

– Слышь, мужик, – обращается к водителю Бестужев. – Ты случайно не знаешь, чья это маршрутка? – кивает в сторону угнанного нами микроавтобуса.

– Так-так, – судя по паузе, водитель всматривается в номера. – Как же? Это ж Володькина! А че такое?

– Да не знай, просто странно как-то, – Глеб пожимает плечами. – Стоит тут уже долго, водилы нигде не видать… Как бы не чего не стряслось…

– Едрит-мадрит! – выругивается тот. – Щас я Володьке звякну!

Глеб медленно отходит назад, а тем временем из кабины доносится:

– Володь, здорово! Слушай, а ты где? Да ты че?! Как угнали?! Ну че тебе сказать, Володь? С тебя пузырь! А с такого это! Нашел я твою ласточку. Да-да, нашел, на Ленинском стоит… Да нет, вроде целая. Хотя погоди, щас гляну…

– Погнали! – Глеб дергает меня за руку, и мы синхронно срываемся на бег, удирая с остановки так быстро, что аж пятки сверкают.

Смеющиеся, возбужденные и… Отчего-то очень счастливые.

Глава 43

Ася

Я лежу на застеленной кровати и молча смотрю в потолок. Цепляю взглядом мелкие трещины, которые тонкой паутиной окутывают посеревшую от времени штукатурку, и пытаюсь рассмотреть в них какой-нибудь внятный рисунок.

Нарастающий шум крови в ушах оттесняет все прочие звуки, поэтому в моей голове потрясающе пусто. Я не слышу ни маминых недовольных криков, наверняка раздающихся за дверью, ни трескотни телевизора, ни шума улицы, доносящегося из распахнутой форточки.

Закрываю глаза и медленно тону в топком болоте своих черных, безрадостных мыслей. Не знаю, какое из событий прошлых дней стало последней каплей, переполнившей, казалось бы, бездонную чашу моих терзаний: то, что я призналась Глебу в любви, а он посмеялся надо мною, или то, что позавчера я набрала его по телефону, а в трубке на заднем фоне отчетливо услышала смех Стеллы Кац.

Да, вне всяких сомнений, это была она. Ее голос я узнаю из тысячи, ведь именно он раздавался над моим ухом в самые пиковые моменты несчастья. Стелла годами уничтожала меня и мою самооценку, втаптывая ее в грязь. Она издевалась, портила мои вещи, настраивала против меня окружающих. День за днем методично отравляла мою жизнь.

Однако всех этих измывательств оказалось недостаточно. Стелла задалась целью искромсать меня в клочья, ударить так, чтобы я больше не смогла подняться. Она решила забрать у меня Глеба. Единственного человека, который придавал смысл моему жалкому существованию.

Красивый. Боже, какой же Глеб красивый! Теперь мне уже кажется, что я влюбилась в него сразу, как только увидела. С первого взгляда. Мигом потеряла голову и на блюдечке преподнесла ему свое сердце.

Я загорелась им. Но не думала, что в итоге сгорю.

Возможно, я совершила ошибку, признавшись ему в чувствах, но молчать дальше было невмоготу. Я искренне верила, что, услышав от мне слова любви, он наконец проникнется мною, увидит во мне не только забавного домовенка, но и девушку. Девушку, которая отчаянно хочет быть нужной и любимой.