Татьяна Немшанова – Тайга простёрла руки кедра (страница 2)

Разложила вещи сушить: на сучки повесила. На валежины поклала спальник и запасные штаны. Поставила палатку довольно удачно и сравнительно быстро, – дома специально тренировалась. А вот костёр развести не рискнула, – сушь стоит аномальная! Если загорится смолистый корень какой-нибудь, – не потушить, да и воды нет ни грамма в лесу! – Только в бутылочке польинская. Её набрала на переправе через горную Палью на четырнадцатом километре, предвидя подобную ситуацию. – Понимала: искать воду на вершине, как дойду, не по силам будет… – устану. С Польи позвонила дочери, сообщила, где нахожусь. Предупредила: «Дальше связи не будет до самой избы, а дойду с одной или с двумя ночевыми, – как получится. С избы позвоеню по приходу, – не теряйте!».

Прозвала мишку лыжником. – Как-никак спал с апреля под моими лыжами, прислонившись к ним, – охранял.

Спускалась с трассы по острым камням, спускала и гружёный велик. – Непросто! – Круто! Спрятала его под кедрами. Вокруг растёт мох и спеет кистями брусничка. Хотелось наклониться, съесть горсть, только нагруженной рюкзаком, – наклон – то дополнительная работа на мышцы… – не стала собирать. Пока прятала велосипед, Дымка занервничал. Не знала ещё: «Целы ли вещи?..». Ведь в апреле оставляла, уходя, когда лежал по-пояс снег и мороз – утренник – за двадцать. А спала почти нормально той апрельской ночью! А вот подниматься ото сна, одеваться и собираться на морозе было весьма и весьма неопрятно, сложно. К утру, когда ночевала, замёрзла! Палатка… – то лишь капроновый верх от летней туристической. Как тогда дошла, ухайдаканная, прямо на снег бросила полиэтилена мелкий кусок, Привязала шнурками палаточный верх к веткам деревьев. А с боков подсыпала, прижав снегом, чтоб не дуло снизу. Во внутрь положила тоненький кусок коврика на полиэтилен, несколько хиленьких веток ели, распилила поверх портянки и куртку… – считай, спала прямо на снегу…

Вскипятила вечером на костре чай, разлила в пластиковые бутылки и бросила их в спальник, прогревать холодный мешок. Залазила на четвереньках. Бутылки с тёплой водой ногами откатила в конец спальника. Пока те не остыли, то неплохо грели в ногах. Сверху покрыла себя тонкой «золотинкой», разместив «утеплитель» как крышу. Получился второй внутренний слой палатки. Он неплохо удерживал тепло моего тела. Проснулась на рассвете, так-как стала замерзать. Сверху, от дыхания на утеплителе кристаллизовался иней, однако спала, полежала неплохо, – отдохнула!

Утром выползла из спальника и мгновенно развела костёр. С вечера благоразумно, предвидя побудку в мороз экстремальную, приготовила кедровый сушняк и бересту. Однако дров мало заготовила, – лишь согреться хватило, собираясь. Вечером, когда пришла, не до того было, – сил не оставалось. Сложно после холодной ночёвке на холоде упаковывать вещи! Они – в изморози. И руки сильно подстывали на морозе, приходилось непрерывно греть, оттаивать над огнём, чтоб упаковывать ледяные вещи ледяные мешки. Спустилась тогда на трассу по подтаявшему днями согретому южному склону. Благо, – снег на южном склоне оказался едва выше колена, да с вечера пробила специально тропку – колею. Это позволило спуститься без лыж и подняться наверх, на дорогу по снегам в целик. А по трассе, на восходящем солнце, рванула бегом вперёд, согреваясь уже на ходьбе. – Шла очень скоренько!

А вот сейчас, – прошло лето, пришла осень, и я опять, как сплошная аномалия, ухожу с двумя лайками в тайгу, – иду туда, где год назад погиб супруг, такой же обезбашенный таёжник, как его супруга.

– Что меня туда тянет?.. – Где меня теперь никто не ждёт? – Зачем я иду туда?..

Оправдываю себя тем, что нужно сходить на место гибели мужа, подсобрать косточки, вещи, – если те остались и закопать – предать земле. И мучает постоянно вопрос: «Почему муж не дошёл до зимовья?.. – что или кто не дал пройти опытному таёжнику последние сотни метров, что отделяли жизнь от смерти?..». – Но только ли это меня туда опять несёт? Как себя понять?.. Каждую минуту чётко осознаю степень риска. Возврата с тайги не всем дано. – Знаю на многолетнем опыте, какие запредельные трудности ожидают. – Готова ли всё вынести, вернувшись оттуда в жизнь?.. – Не знаю ответа, и не знаю, почему, для чего уродилась иной. Однако я – уже в пути, и возврата назад нет.

Отдыхаю, сидя в спальнике. За тонкой тканью снуют птицы. Необычно много в этом году дятлов и мелких птах. Кедровый орех уродился, ягоды уродились, и впереди -стужа, оттого живность суетится, перекликается, летает, стучит по деревьям, пиликает, чирикает, а собачата возбуждены после долгого сидения дома, нервничают, бегают гавкать на каждую проезжающую мимо машину. Боюсь, чтоб дурак какой-нибудь не стрельнул. А в голове звучит казачья песня:

«Покачнулся я и с коня упал…

Эй, да мой конь, мой вороной!

Эй, да обрез стальной…

Эй, да густой туман…

Эй, ой, – да батька атаман…».

Тайга простёрла

руки кедров, сосенок,

обняв просторы до горы.

Отдыхаю после дороги, лёжа в палатке на спальниках. Уютно, тепло. Слышно, как машины прошли в горы, и одна шла с гор в село. Вчера заехали через переправу сельчане на работу. Моется металл на золотоносных участках бывших экспедиционных, хотя говорят, будто участок уже продан чужим, и неизвестно, где теперь местным мужикам работать. Молодёжь кормится подчас летними сезонами в здешнем золотоносном Клондайке. А тот собирает и свои жертвы, ибо «драчка» за металл неизбежна. Полно и хытников. Моют часто воровски, без лицензий, сталкивают на Землю тайно. Только так или иначе в этом нечистом бизнесе вовлечена молодёжь села, а контроль… – тот тоже подчинён деньгам со всеми вытекающими. – Дикий Север похлеще рассказов Джека Лондона!..

Сегодня проснулась дома в 5.30, – дома ад! Батареи центрального отопления горяченные, а на улице стоит знойное лето! Жара несусветная! Днём температура в тени до двадцати пяти жары! И ночью до пятнадцати! А к батареям не прикоснуться, – кипяток! С ЖКХ воевать сил нет, только до аварии шаг! – Прорвёт и кипятком затопит! А соседи молчат. Все ждут, когда за них кто-то другой станет воевать, – все подцеплены страхами мести, да безработицы. Решила тоже этот раз нервы не трепать. – Что могла, закрыла одеялами. В квартире душно, точно в парилке бани, – за сорок жары! Спать совершенно невозможно! Регулярно открываю дверь в подъезд, чтоб хоть на часок передохнуть, – там прохладнее. Форточки все распахнуты настежь, только мало помогает. Опасаюсь, как бы не прорвало старые трубы, и не залить квартиру соседей кипятком. Трубы ещё советских времён, естественно, – не менялись! А в соседних подъездах по-прежнему изнывают от холода, там батареи ледяные. И никто не звонит в ЖКХ, чтобы спустили воду, продули воздушные пробки. Решила и я не вмешиваться, – достало за всех пилюли получать! – Потерплю как-нибудь.

Встала, – дышать нечем совсем. Почти не спала. Собаки тоже совсем замучились и рвутся на улицу. Пришлось собираться бегом. Залпом выпила кружку кофе, – невозможно находиться в квартире и минуты! Собаки психуют. А выпустить их одних не могу, – убьют! Или спровоцируют нападение, подставив меня целенаправленно на деньги, – новая схема мошеннического побора пенсионеров, – узаконенная! Залила спешно в бутылку литр чая – с собой в дорогу. И. как при пожаре, выскочили втроём на улицу. Там – прохладно, можно дышать, а в квартире уже под пятьдесят жары, если не все шестьдесят!

Дымка, словно очумелый, носится галопом, – рад свободе. С его-то мехом совсем невмочь жкхашный античеловечный экстрим. Загрузила велосипед второпях, – быстрей –быстрей отсюда, – из ада, пока соседи не повыскакивали, интересуясь: «Куда это я намылилась опять?!..». – Сплетен грязных, алчных не избежать, – перемоют кости доблеску, чего только ни придумают?!… – деревня, есть деревня!.. – От скуки люд выдумывает фэнтази, да такие, каких ни одному писателю не нафантазировать. В поспешности, в итоге, оставила два собачьих поводка на крыльце дома. Решила не возвращаться, подумала: «Соседка повесит, – не пропадут. А, если и пропадут, – переживём. Только поводов для пересуд дадут гору!». В итоге, так и вышло! – по деревне пошла кошмарная трепотня, якобы я пропала, ибо нашли ошейник!.. – Не поводок на крыльце моего дома собачий, а уже ошейник? Только вот интересно, – чей? – Собачий? Или… – человечий?!..». – Аморазму людскому предела нет! Да, не только дури, – больше алчности и тщательно скрываемой злобы, ибо сплетню пустила соседка не просто так: целенаправленно, чтоб заинтересованные люди знали, где и когда я нахожусь, и предприняли необходимые меры. – Жалко, если пропадёт стропа – поводок! На нём остался и хороший карабин. Поводок покупала в Екатеринбурге в специализированном магазине – качественный! И руку не рвёт, тогда как простая верёвка сильно травмирует ладонь, когда пёс рванул за кошкой или по иной теме.

Облегчённо вздохнули лишь, когда выехала с села, со дворов, на дорогу объездную, – подальше от пристального нездорового внимания неусыпного соседей. Успокоилась, что и лайки проскочили псовые своры благополучно без традиционных разборок, да и Дымка за очередной сукой текущей не ускакал по кавалерским делам, привлечённый призывным запахом продолжения собачьего рода.