Татьяна Немшанова – Кошачья судьба. Кошачьи истории (страница 2)

Перед глазами стояла каменная серая стена дома, чернело, зияя пустотой, окно подвала. Грязный, холодный асфальт клочьями покрывал грязный лёд. Толпы серых, спешащих домой с работы людей сновали мимо. Совсем рядом стоял родной дом детства и юности. Там – мой двор, мой подъезд, мои окна; выросшая за годы сирень, посаженная хрупким кустиком мною – подростком. Только вход в прошлое навсегда был закрыт замками предавших самое светлое – семейные ценности единения, – бывшими теперь родственниками.

Сердце осиротело. Глаза не видели. Нужно было уходить навсегда. Распрямилась, глядя на памятник воинам Великой Отечественной войны. Тут, на скамеечках сквера, в юности мы пели под гитару прекрасные песни с одноклассниками. Внезапно почувствовала спиной, между лопаток, взгляд. – Поворачиваюсь и застываю, не веря в чудо!.. – За спиной, в паре шагов, стоял сгорбленный, грязный, больной кот… – Он не шевелился, молчал, находясь в шоковом оцепенении. Не признала сразу Седого, а он меня узнал. И смотрел, не мигая, не дыша. Никакими словами мне не передать взгляд. В нём навсегда поселилась боль брошенности, одиночества, предательства самых близких людей.

Седой подошёл ко мне со спины, отозвавшись на имя, – выполз, не знаю откуда. Для меня до сих пор то загадка. Кот практически не знал меня, но не забыл своё имя. Он не двигался, – застыл окаменев. Никакими словами не описать его взгляд, боль от потери любимого хозяина, дома; страдания, мытарства, внезапно выброшенного из тепла привычного, родного, на улицу теми скитаться без крова, без еды, без тепла человеческого. Седя не мог поверить, что его нашли и зовут, ищут, ждут, за ним пришли. Кот не дышал.

Как поняла: Седой всё ещё надеялся на возвращение хозяина – не меня. И всё же, – за ним пришли! Он не мог уверовать, оттого не шелохнулся, когда я пала перед ним на снег. Я пребывала в аналогичном состоянии: обманутая, обкраденная, бесчеловечно преданная. А жестокость в отношении живой души – отцовского любимца, стало последней непреодолимой чертой, навсегда отрезавшей от родной земли, от кровной семьи.

Выглядел Седя плохо! Едва узнала его по култышкам ушей. – Да, и фактически не помнила. – Видела ведь редко. Не веря ещё в чудо, наклонилась, подхватила на руки, причитая, как ненормальная: «Седой! Седой!». Ревела в голос, держа грязного старого кота на руках, а мимо шли и шли люди, – глядели, и не удивлялись.

Кот не двигался, точно не дышал. Он не верил, что нашёлся. Прижала к груди, – он не шелОхнулся, только прижался в ответ ко мне. Побежала в отцовский дом, зашла к соседя. Седой вёл себя спокойно, когда заходила в родной подъезд, но не в свою квартиру, а к соседям. Выпустила у чужих людей – не в отцовской квартире, куда доступ нам обоим был закрыт навсегда. – Непередаваемое чувство!.. – здесь прошло моё детство, юность, тут жили мои родители. Там ещё сохранён запах моего дома, ещё стоят мои вещи – мой стол, мой стул. Там ещё лежат мои книги, стоит посуда, из которой я ела… – Только всё теперь навсегда отнято и позже будет выброшено в мусорный контейнер, – лишь бы не отдать мне! А вот соседи, что знали меня ребёнком, теплом встретили и меня, и бедного кошака, согрев, приютив наши окоченевшие от боли души.

Седой всё ещё находился в шоке, однако в квартире соседской бабушки сразу же расположился на ковре, успокоился, быстро задремав. Заказала такси, – автобус последний ушёл. Посадила кота в сумку. Он не сопротивлялся. И мы уехали навсегда с родного дома, родного подъезда. Навсегда ушли с родного двора, с города, где были в прошлом счастливы.

Кот болел долго. Первое время засыпал в кормушке – так наголодался! Порой уносила в комнату на кресло, чтобы не утонул, не захлебнулся в чашке молока. Когда засыпал, наевшись, то мордой падал прямо в миску, в молоко. Не надеялась, что выживет. Сообщила домочадцам: задержусь – жду, когда умрёт, чтобы похоронить. Но Седой через месяц оклемался. Поставила прививки и уехали вдвоём домой в далёкую Сибирь, к отрогам Приполярного Урала, только то уже иные истории.

А сон оказался пророческим! Только Муськи, которую во сне искала, на тот момент уже не жила. Она умерла на диване дочери, на Севере. Иногда думаю: «Видеть вперёд реально, как и помнить прошлое. Или?.. – мы заданная кем-то свыше компьютерная программа?»…

А в дневниковых записях по тому дню осеннему дальше читаю:

– Солнце встало. Ноль градусов у нас возле избы. Сегодня, с утра, ходила вверх по реке. Утром обошла старицу. Местами вода покрылась крупными, до полметра, дендритами – красивыми кристаллами льда. Никогда подобного не видела. Вода в озере густо бурая от ржавчины болотных руд, поднимающихся со дна.. На той стороне старицы растёт высокоствольный тёмнохвойный таёжный бор. Шли сквозь него с Дружком на запад, ориентируясь на солнце. Подняли по пути двух копалух. Одна пролетела прямо надо мной. Стрелять не стала, – ждала: сядет на дерево. Однако птичка улетела к реке.

На реку вышла с урмана, а там – жуткий ветер и холод, точно в трубе. В лесу же, – относительно тепло! У реки, на косе, набегал лось, – кругом видны его следы! На свежевыпавшем снегу подсекла тут же след медведя. Он наложился на мой старый след сапога. Стало как-то сразу неприятно! Получается, – медведь ходил после меня и по моему следу, – то есть, – не боится человека совсем!

С собой взяла фотоаппарат, сфотографировала след. Решила сравнить размеры наших ног. – Моя нога в болотном сапоге сорок первого размера меньше его босой лапы! – Впечатляет и беспокоит! Присматриваюсь. – На камнях остались капли воды, тогда как кругом камни сморожены. Получается, – мы выгнали медведя прямо сейчас, со старицы. – Похоже, именно на него собаки лаяли сегодня ночью, слыша рядом с избой чужака.

Иду по берегу Маньи вверх по течению. Впереди виднеется бурелом из поваленного леса. В этом месте, как поняла ранее, находится лёжка медведя. – Каждый год встречаю его следы осенью тут. – Где-то здесь в завалах, под огромным выворотнем и его берлога. Зверь бродит и прямо сейчас возле, явно готовится ко сну зимнему. А мы ему мешаем спать, оттого и психует. Место опасное! – Если выскочит, мне не развернуться. Река подходит вплотную к глинистому яру. Течение сильное. Не черпая в расправленные сапоги, не пройти низом. А верхом не пролезть из-за сплетения высоченного огромных поверженных деревьев. И то территория зверя, – не моя. Одно дело, если он один, а может прятаться и семья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.