Татьяна Мужицкая – Роман с самим собой. Как уравновесить внутренние ян и инь и не отвлекаться на всякую хрень (страница 10)
Раздаем специально в рандомном порядке, не по кругу.
Как народ на это все реагирует… Одни сидят и думают: «Ну вот, конечно, сейчас всем достанется, а мне нет. Уже мимо прошли».
Вторые протягивают раскрытые ладони, им очень легко положить подарок, они начинают его исследовать, радуются.
Третьи сидят, скрестив руки на груди, в закрытой позе, пледом накрывшись. Куда Вселенная должна им эту повязку засунуть, в какое отверстие?..
Четвертые говорят: «Ну вот, какая-то фигня. Я думал, мне дадут что-то полезное, а тут просто тряпка».
Ничто снаружи не может помочь человеку, если у него внутри сидит вот эта хрень в стиле: «Всем дадут, а мне нет». Какое это имеет отношение к объективной реальности? Откуда эта мысль? Ну, ветром надуло, видимо. И такое в жизни бывает очень часто.
Затем участники открывают глаза и видят повязки.
– Ура, я как раз думал об оранжевом цвете, и у меня оранжевая!
– А я прямо видел, что она зеленая.
– А мне не нравится.
– Ну, и? – спрашиваем мы в таких ситуациях.
– Ну и все…
– Совсем все?
– Всем достались хорошие, а мне опять говно какое-то, что это за цвет такой сиреневый, блеклый, фу!
И вы думаете, человек просит дать ему другую повязку? Ничего подобного! Он продолжает сидеть в состоянии говнища, накручивая себя. И это его стратегия взаимодействия с миром.
– А ты не хочешь это исправить? Например, попросить заменить?
– А что, так можно было?
И человек искренне удивляется, потому что привык всегда терпеть. Что дали, то и бери, и нечего выпендриваться. Но если тебе некомфортно, можно ведь сообщать об этом и договариваться.
– А мне вот синяя нравится, дай мне синюю, а я тебе сиреневую.
– Не хочу! Мне нравится синий, почему я должен тебе отдавать?
– Ну вот, видите… Так всегда!
Но откуда претензия в голосе, вызов? Зачем это говорить с такой интонацией? Можно же сказать: «Ребята, а вдруг кто-нибудь хочет поменяться?» Или спросить: «Дорогая Вселенная, есть ли у тебя другие цвета, кроме сиреневого?» Наверняка у Вселенной их большой запас.
ОЖИДАНИЯ – ЭТО ОДИН АСПЕКТ.
ДРУГОЙ – ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С САМОЙ БОЛЬШОЙ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬЮ.
Если спросить ангелов-хранителей, которые очень боялись за своих подопечных: «Что для вас страшнее всего? Чего вы боитесь, о чем беспокоитесь?» Обычно ответ такой: «Мир очень жесткий. Острые углы, твердые стены, люди хаотично ходят и могут ударить».
Угол жесткий? Пожалуй, да…
А может ли быть иначе?
Конечно, если исходить из того, что от нас ничего не зависит, а жесткий и страшный мир нас атакует, тут нужен пожизненный ангел-хранитель.
Пьяного мужчину с разбитым лицом привозят в институт Склифосовского и спрашивают:
– Что случилось?
– Да ничего, шел я нормально, и вдруг этот асфальт как прыгнет на меня!
Такой человек никогда не сепарируется от родителей, не выйдет на самостоятельную работу. Но эта история не про взрослость. И не про осознанную любовь и заботу о себе.
Взрослость – это найти верную стратегию взаимодействия с миром, научиться делать все самостоятельно.
После столкновения с жестким предметом ваше поведение меняется? Если нет, и вы как носились, так и носитесь, скорее всего, в этот момент вы совершенно неадекватны. Потому что, если я сталкиваюсь с жестким предметом, в моей картине мира подгружается решение изменить поведение. Например, вести себя внимательнее, руками ощупывать пространство. Замедлиться, наконец!
Можно комфортно взаимодействовать с жестким миром в определенном внутреннем состоянии. Все вокруг становится мягким и безопасным. Забегая вперед, скажу, что это состояние Инь.
Оно стремится сделать мир мягким за счет себя же. А каким образом? Очень просто. Давайте возьмем за пример пол или стол. Они точно жесткие?
Сожмите правую руку в кулак и резко ударьте по полу. Только адекватно, чтобы не повредить руку.
Жесткий пол? Еще бы, очень! От него надо охранять. А теперь левую руку превращаем в тряпочку, она становится расслабленной и словно болтается на ветру. Представим, что рука, как осенний лист, медленно падает и опускается на пол. Почувствовали?
Да быть не может, пол правда такой мягкий?! Казалось бы, один и тот же пол, в одном и том же месте. Как так?
А вот так.
Бывает упругое соударение, а бывает неупругое. И от этого свойства часто зависит результат взаимодействия!
История из жизни:
СССР. Сертификация советского Аэробуса Ил-86 для международного рынка. Один из пунктов обязательных испытаний – тест на герметичность кабины после столкновения с птицей, когда она бьется о стекло кабины пилота. Для проведения испытаний, в соответствии с новейшими международными требованиями безопасности, пришлось купить в Германии специальную пневмопушку, которую устанавливают на определенном расстоянии от кабины пилота и производят пневмо-выстрел, имитируя столкновение самолета с птицей. Чтобы максимально приблизить птичий краш-тест к реальности, в пневмопушку заряжали обыкновенную тушку курицы конкретного веса.
Купили пушку, смонтировали, все проверили, зарядили птицу.
Выстрел!
К ужасу заводчан, от выстрела она разнесла вдребезги рамку морды самолета, вынесла стекло, пролетела сквозь кабину, выбила дверь пилотов и пролетела чуть ли не треть салона, повредив несколько кресел. Кошмарные результаты! ЧП!
Проверили настройки пушки, вес курицы. Все в норме. Значит, либо математические просчеты прочности, либо дефект исполнения.
Выдрали всех, от конструкторов до изготовителей.
Внесли изменения.
Собрали другую кабину. Начали новые испытания.
Калибровка пушки. Взвешивание курицы.
Выстрел!
Стекло пробито насквозь, дверь в кабину пилотов серьезно повреждена, но курица не улетела к пассажирам.
Новые расчеты, усиление всех элементов, изменение состава стекла, всех креплений и соединений.
Калибровка. Взвешивание.
Выстрел!
Стекло разбито, куски курицы по всей в кабине, но дверь пилотов цела.
Многократное усиление рамки стекла, применены новейшие материалы, военные технологии, курица, выстрел…
Стекло разбито, но все-таки осталось на месте, курица рикошетит, улетая в сторону, но все равно есть разгерметизация салона, а это – провал испытаний.
Конструкторские ресурсы почти исчерпаны. Кому-то пришло в голову, что дело не в самолете, а в… пушке. Вероятно, она слишком сильно стреляет. Написана претензия производителю, приложены фото всех испытаний и вызваны специалисты для разборок.
Приезжают немцы и просят провести весь комплекс испытаний при них, причем, хотят, чтобы русские специалисты от начала до конца испытания провели сами, иначе не понять, все ли они правильно делают, и где возможная ошибка.
Наши, в строгом соответствии с инструкцией, все монтируют, немцы молча смотрят, фиксируют на видео. Пушка, самолет, взвешивание курицы, выстрел, стекло цело, но в итоге все равно небольшая щель и разгерметизация кабины пилотов. Курица рикошетит вглубь павильона, круша все на своем пути…
Наши победно смотрят на немцев. Те, открыв рты, затихают, переглядываются и таращатся на конструкторов. Члены нашей комиссии сыплют умными терминами, доказывая, что невозможно при таком выстреле с такими параметрами сохранить герметичность кабины и, соответственно, получить международный сертификат. Обалдевшие немцы молчат.
Когда глава немецкой делегации вновь обрел дар речи, он расставил руки в стороны и произнес:
– Невероятно, чтобы кабина гражданского самолета вообще смогла выдержать такое испытание, получив столь минимальные повреждения. Это феноменально! Мы поставляем наше оборудование почти всем авиапроизводителям в мире, и я уверен, что ни один другой самолет не выдержит ничего подобного. Хорошо, что вы еще не приступили к краш-тестам двигателей с помощью нашей пушки, кстати, она здесь совсем не причем. Просто мало что способно выдержать выстрел в упор полуторакилограммовым ледяным ядром, ведь курицу, перед тем как заряжать, надо не только взвешивать, но и размораживать…