Татьяна Муравьева – Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девушек (страница 8)

Для умершего шили особую одежду из оленьих шкур с капюшоном, который плотно завязывали, и, если хоронили в море, к поясу привязывали маленькую лодочку. Тело опускали в воду осторожно, головой вперед, так, чтобы вода не захлестнула лицо, и отталкивали от берега. Одежда из оленьих шкур долго не давала телу уйти под воду, кереки считали, что покойный уплывает к своим предкам. Если же тело прибоем приносило обратно, это считалось плохим знаком: покойник ждет попутчика и кто-то еще должен умереть.

При захоронении в земле покойника клали головой на запад, над могилой насыпали пирамидальный холмик, а в головах втыкали деревянную лопасть.

БЫТ И КАЛЕНДАРНЫЕ ОБРЯДЫ

Год у кереков делился на летний и зимний периоды: с июня до первых сентябрьских заморозков и с сентября по июнь. Единицей измерения времени был именно сезон, а не год. Так, о возрасте ребенка могли сказать: «Ему два лета и одна зима».

К смене сезонов была привязана вся хозяйственная деятельность кереков: летом ловили рыбу, в остальное время охотились на морских зверей и на птиц, добывали пушнину, собирали яйца.

Кереки переселялись на лето на берега рыбных рек, а зимой возвращались обратно в стойбище.

Рыболовная сеть. Кереки. До 1919 г.

Suomen kansallismuseo

Рыболовство было одним из основных занятий кереков. Ловили рыбу чаще сетью, сплетенной из китовых жил. Такая сеть была большой ценностью, поскольку кит был достаточно редкой добычей. В случае если китовых жил не было, кереки покупали у чукчей сети, сплетенные из крапивного волокна. Но случались годы, когда кереки оказывались в полной нищете и купить сеть было не на что, — тогда для ловли рыбы использовали крючок, привязанный к длинному древку.

Жилище кереков представляло собой большую землянку, в которой жило сразу несколько семей. Для землянки выкапывали яму; как правило, на вершине какого-нибудь холма или бугра, чтобы дождевая вода стекала по его склонам, не заливая землянку. Ставили каркас из деревянных жердей, который частично возвышался над поверхностью земли, и обкладывали дерном. Зимой для лучшего сохранения тепла поверх дерна насыпали еще и снег.

Особенностью керекского жилища были, как писал этнограф Владимир Иохельсон, «длинные, узкие сени», то есть что-то вроде вытянутого тамбура перед входом, который строился из снега и льда. В сказаниях о нападениях на керекские селения врагов обитатели землянки видят тени нападающих сквозь ледяные стены.

Для выхода дыма и освещения жилища в кровле проделывалось дымовое отверстие.

За лето зимние землянки размывало дождями, от них сохранялись только деревянные каркасы, поэтому каждый год их строили заново. По окончании строительства устраивался праздник. Столбы, на которые опиралась кровля нового жилища, мазали разновидностью ритуальной пищи «миймий» — ягодами, растолченными с жиром. Остатки выносили на специальном блюде и разбрасывали вокруг в качестве жертвы духам, а также раскладывали несколько вырезанных из дощечек стрел, которые должны были служить оберегами. Затем была трапеза.

Перед началом сезона охоты на морского зверя совершался обряд «расспрашивания моржовой головы». Самый старый и опытный охотник в особом жертвенном месте, куда складывались моржовые черепа, брал за клыки голову моржа, добытого в прошлом году, и спрашивал о будущей охоте. В жертву моржу приносили кусочки мяса и сала. Голову первого моржа, добытого в новом сезоне, клали на жертвенное место клыками в сторону моря, чтобы в следующем году узнавать о грядущем уже у него.

СВЯТИЛИЩА КАМАК

Керекские святилища располагались вблизи селений, но так, чтобы оттуда было видно море. Они назывались камак, предположительно по названию блюда для жертвоприношений. Судя по найденным остаткам таких сооружений, они представляли собой площадку, на которой разложено множество моржовых черепов, а в центре располагалась воткнутая в землю челюсть кита и столб с антропоморфным изображением. «Возможно, — писал Леонтьев, — там проводились обряды поминовения предков и благодарения животных, то есть выражались две идеи: культ предков и культ животных».

Т. В. Муравьева. Фигурка птицы с головой нерпы, наконечник копья с антропоморфной личиной.

Архив автора

В качестве даров там оставляли охотничье оружие, наконечники стрел и копий. В 1973 году на месте такого святилища в бухте Гавриила были найдены наконечник копья с личиной человека и фигурка птички с головой нерпы. Люди из других племен также приносили на подобные жертвенники различные ценные вещи: оленьи рога, черепа бурых медведей, бусы, кусочки ткани. В. В. Леонтьев писал: «Оставьте вы на керекском жертвеннике трубку, портсигар, и кереки будут вам благодарны за уважение к их предкам».

ЗЛЫЕ ДУХИ

Злых духов кереки именовали калаа или каляа. Особенно опасными духи считались для маленьких детей. Чтобы уберечь ребенка, родители старались убедить калаа, что тот не представляет никакой ценности, и всячески принижали его достоинства. Даже о здоровом ребенке говорили, что он хилый и тощий, а вместо того чтобы сказать: «Как ты вырос!» — сокрушались: «Какой ты маленький!»

Калаа теряли власть над человеком, когда тот находился в родном доме, но могли напасть на него в путешествии. Поэтому, когда люди возвращались домой, им навстречу бросали головню из домашнего очага.

Правда, в сказке «Калаа с железным крючком» злой дух вторгается в домашнее пространство, но в итоге все же терпит поражение. В этой сказке присутствует еще один мифологический персонаж — Морская старуха, именно благодаря ее хитрости враг оказывается побежден.

Однажды огромный калаа-людоед забрел в селение, где жили кереки. Все мужчины ушли на промысел, остались только женщины и дети. Подошел великан к одной землянке, прислушался, услыхал голоса. Опустил в дымовое отверстие железный крючок и стал водить им туда-сюда.

Женщины в землянке испугались. Одна старуха спрашивает: «Кого ты хочешь поймать?» Говорит калаа: «А мне все равно. Кого поймаю, того и съем». Водит крючком туда-сюда, а сам поет: «Сегодня будет у меня еда, и завтра будет у меня еда, и послезавтра будет еда!»

Стали женщины думать, как им калаа обмануть и спастись. Те, что помоложе, стали рыть под стеной подкоп, а старухи взяли меховой керкер19, набили его сухой травой и нацепили на крючок. Вытянул калаа керкер, подумал, что это человек, и хотел съесть. Вцепился зубами, разорвал мех, и сухая трава запорошила ему глаза. Разозлился великан, стал глаза протирать. А женщины тем временем выбрались через подкоп из землянки и убежали.

Пустился злодей за ними в погоню.

Прибежали женщины на морской берег, позвали Морскую старуху, говорят ей: «Помоги нам, бабушка, спастись от калаа».

Вытянула Морская старуха ноги, положила их на другой берег, и беглянки по ее ногам, как по мосту, перебрались через море.

Тут прибежал калаа. Спрашивает Морскую старуху: «Куда женщины убежали?» — «Они море выпили и по дну на тот берег перешли». — «Как же так, целого моря и мне не выпить!» — «А ты попробуй!»

Начал калаа море пить да и лопнул. Сбросила Морская старуха его тушу в воду и сказала: «Пусть превратится калаа с железным крюком в разные полезные вещи. Пусть голова его станет железным чайником, ноги и руки — ружьями, мелкие кости — бусами. Пусть от него польза людям будет».

По ее слову все и вышло.

КОРЯКИ

Название «коряки» происходит от кор — «олень» и означает «находящиеся при оленях». Коряки живут на Камчатском полу­острове, занимая значительную его часть. Места их обитания почти граничат с полярным кругом на севере и простираются далеко на юг: суровая тундра сменяется лиственными лесами, заросли кустарников в горах — обширными лугами и заболоченными равнинами.

По роду занятий они, как и чукчи, всегда делились на две почти равные группы: охотников на морского зверя, оседло живущих по берегам Охотского и Берингова морей, и кочевников-оленеводов.

В наши дни насчитывается около семи с половиной тысяч человек, причисляющих себя к этому народу. Его верования во многом сходны с чукотской и керекской мифологией. Коряки также представляли себе Вселенную разделенной на земной, небесный и подземный миры, причем два последних делились на два яруса каждый. В нижнем ярусе небесного мира обитают облачные люди, а в верхнем — верховное существо, которое коряки называют Гычголен — «тот, кто наверху». Иногда он отождествляется с солнцем, а иногда представляется в образе Небесного хозяина — мудрого старика, живущего в небесном селении с женой и детьми. Облачные люди — его родня и помощники.

В юрте коряков. 1856 г.

The Library of Congress

В среднем, земном мире живут обычные люди.

В верхнем ярусе подземного — души умерших, а в нижнем, на самом дне Вселенной, обитают злые духи.

Как и большинство древних народов, коряки одушевляли и наделяли особой магической силой все сущее. У них есть поэтическое поверье о том, что у каждого человека должна быть «своя песня». Этнограф Елена Петровна Батьянова записала удивительный рассказ сорокачетырехлетней женщины: «Мама мне говорила раньше: “У каждого коряка своя песня есть. Она внутри, она у тебя появится”. И я убедилась в этом. Она появилась у меня, когда в моей жизни случилось несчастье и мне стало очень плохо. Я даже не заметила, как она во мне родилась, и вот она стала рваться, рваться из меня. Я целый день ходила и что-то мычала-мычала. И мама мне сказала: “Иди на Камарку (священную сопку) и попробуй там спеть. Если эта песня тебе поможет, значит, это твоя песня, ты с ней будешь жить. Ты ее будешь петь, когда тебе тяжело. Будешь петь одна. Иди туда”. Так родилась моя песня».