Татьяна Муравьева – Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девушек (страница 51)
Став членом «Народной воли», он организовал подпольную типографию, где печатались революционные листовки, активно вел пропаганду среди рабочих, несколько раз был арестован, год провел в одиночном заключении и в 1889 году был сослан на десять лет в Среднеколымск. Чиновник, объявивший ему приговор, сказал на прощание: «О Среднеколымске мы ничего не знаем, кроме того, что там жить нельзя».
И. В. Ческий. «Вид Среднеколымского острога и реки Колымы вниз по оной». 1802 г.
Условия на Колыме действительно были очень суровые: зимой стояли лютые морозы, так что «плевок замерзал на лету»; весной, когда заканчивались припасы, наступало время бескормицы. Но для людей, наделенных энергией и верой в себя, нет ничего невозможного. Ссыльных в Среднеколымске было около пятидесяти человек, они основали коммуну, которую сами называли «Колымской республикой», и взялись за организацию хозяйства. Ловили рыбу, заготавливали дрова, завели домашнюю скотину, вскопали огороды, которые для тех краев были большим новшеством. По вечерам собирались все вместе, читали вслух, обсуждали прочитанное, спорили, пели песни. «Незабвенными годами» называл время ссылки Богораз.
Среднеколымск окружали чукотские стойбища, и Богораз начал изучать жизнь и быт чукчей. Очень скоро он понял, насколько важно исследование коренных народов — «первобытных, полуистребленных и почти совершенно неизвестных». Занятия этнографией Богораз называл «социальным заданием эпохи». В чукчах его поражало мужество, самодостаточность и присущая ему самому воля к борьбе. По его словам, чукчи «от поколения к поколению с незапамятных времен так привыкли к борьбе с морем, морозом и ветром, что без нее жизнь показалась бы им лишенной содержания и смысла».
В 1894 году, оставаясь ссыльным, Богораз получил разрешение принять участие в качестве этнографа в Сибиряковской экспедиции, организованной на средства богатого золотопромышленника Иннокентия Михайловича Сибирякова, и на протяжении двух лет кочевал среди чукчей. Он жил в ярангах, ел мороженую оленину, выучил чукотский язык, записывал мифы, сказки, песни и шаманские заклинания. Чукчи прозвали его «Пишущий человек». Работа «Пишущего человека» вызывала у них неподдельный интерес. Богораз рассказывал, как однажды, остановившись на ночлег в яранге чукчи по имени Ятиргин, он заработался до поздней ночи, но хозяин отказывался лечь спать, пока бодрствует его гость. «Нет, нет! — решительно отвечал Ятиргин на все уговоры. — Пока твои глаза еще смотрят, стыдно моим закрываться. Буду тебе товарищем скуки. Стану смотреть на бег твоей руки».
Кроме того, к своему удивлению, Богораз прослыл среди чукчей знатоком шаманских заклинаний. Случалось, какой-нибудь молодой шаман говорил ему: «А ну-ка, погляди в свою колдовскую книгу, выскажи, какое заклинание против весенней слепоты».
В ссылке Богораз начал писать беллетристику. Под псевдонимом Тан он отправил несколько рассказов о жизни чукчей в журнал, который выпускал известный писатель и общественный деятель Владимир Галактионович Короленко. Тот высоко оценил эти рассказы: «Все это оригинально, неожиданно, странно… запечатлевается в памяти и дает картину своеобразного, неведомого быта».
Литературной деятельностью Богораз занимался до конца своих дней. Его перу принадлежат романы «Восемь племен», «Жертва дракона», «Союз молодых», многочисленные рассказы и очерки. Большинство из них основано на мотивах чукотского фольклора и овеяно поэзией древних северных сказаний.
В 1899 году Богораз по ходатайству Академии наук был возвращен в Петербург и вскоре получил предложение принять участие в экспедиции, которую организовал известный американский ученый Франц Боас. С этой экспедицией Богораз объехал земли чукчей, коряков, эскимосов, ительменов и на основе собранных материалов написал монографию «Чукчи», которая до сих пор остается самым фундаментальным трудом по этой теме.
После революции Богораз продолжил работать с прежним энтузиазмом. Он сотрудничал с Музеем антропологии и этнографии Академии наук, преподавал в разных вузах, совместно с Сергеем Николаевичем Стебницким написал первый букварь для школ Севера; по его инициативе были основаны Институт народов Севера, Комитет содействия народам северных окраин, Музей истории религии и атеизма.
Скончался Богораз в 1936 году. За несколько лет до смерти он писал: «Столько налипло на душе всякой дряни за полвека, как раковин на днище корабля. Был революционер, потом беллетрист, ненасытный художник, всемирный гражданин… Революция счистила все, и старое судно снова поднялось и надуло паруса…»
ВЛАДИМИР КЛАВДИЕВИЧ АРСЕНЬЕВ
Очень многие представляют себе Дальний Восток прежде всего по романам Владимира Клавдиевича Арсеньева «Дерсу Узала», «По Уссурийскому краю» и др. Книги были написаны более ста лет тому назад, но до сих пор пользуются большой популярностью и постоянно переиздаются. Однако Арсеньев (1872–1930) был не только писателем, но и ученым-этнографом.
Он родился в Петербурге. Его отец служил на Николаевской железной дороге, любил читать и привил эту любовь сыновьям.
Подполковник Арсеньев со знаком ордена Святого Владимира 4-й степени. До 1917 г.
В детстве Арсеньев, как и многие мальчишки, увлекался приключенческими романами Жюля Верна, Фенимора Купера, Майн Рида, но с неменьшим интересом читал также документальные описания путешествий, труды по географии и естествознанию. Уже тогда его привлекала исследовательская деятельность, однако по настоянию отца он поступил в юнкерское училище. Военную географию там преподавал известный путешественник Михаил Ефимович Грум-Гржимайло, принимавший участие в экспедициях на Памир, Тибет, Тянь-Шань. Он много рассказывал о Дальнем Востоке, и у Арсеньева появилось горячее желание своими глазами увидеть этот малоизученный край.
По окончании училища Арсеньев получил чин подпоручика и был направлен в полк, который стоял в городе Ломже. К месту службы он поехал не один, а с молодой женой, семнадцатилетней Анной Константиновной Кадашевич.
Арсеньев добросовестно исполнял свои служебные обязанности, а в свободное время усердно занимался естествознанием. Анна Константиновна вспоминала: «Я в Ломже все время воевала с Володей. Он приносил домой всякую гадость: поставил террариум, там жили жабы… Еще возился со зверьками — жуки, бабочки, всевозможные насекомые».
Однако Арсеньева продолжал манить Дальний Восток. Он подал прошение о переводе в те края, и в 1900 году получил назначение в 1-й Владивостокский крепостной пехотный полк.
К тому времени Арсеньев уже успел зарекомендовать себя как умный, храбрый и исполнительный офицер, и на новом месте службы его сразу поставили во главе так называемой охотничьей команды. Охотниками тогда называли добровольцев, которым поручались особо сложные и рискованные задания, к тому же требующие умения принимать самостоятельные решения. Отряд Арсеньева занимался разведкой, картографированием местности и сбором статистических данных о населении края. С 1900 по 1903 год Владимир Клавдиевич совершил целый ряд экспедиционных рейдов, изъездив весь юго-восток Уссурийского края.
Однако наряду с основными заданиями он успевал по собственной инициативе заниматься наблюдениями местной флоры и фауны, геологическими и этнографическими исследованиями и даже провел археологические раскопки, отправив наиболее интересные находки в Русский музей.
Во время Русско-японской войны Арсеньев принимал участие в обороне Владивостокской крепости, отражал японский десант в районе залива Святой Ольги и был награжден орденом Святой Анны 3-й и 4-й степеней с надписью: «За храбрость».
В 1906 году он возглавил масштабную экспедицию, снаряженную для сбора военно-географических и военно-статистических данных на случай новой войны с Японией. Экспедиция должна была исследовать Сихотэ-Алинь — горную область, простирающуюся от южного Приморья до устья Амура, и продолжалась полгода.
В заливе Святой Ольги экспедиции пришлось задержаться на месяц. Владимир Клавдиевич побывал в окрестных стойбищах орочей, удэгейцев и нанайцев, собрал большой этнографический материал, причем сделал важное открытие: доказал, что удэгейцы — «лесные люди», которых раньше объединяли с орочами, — представляют собой самостоятельный народ.
А 3 августа 1906 года в верхнем течении реки Тадуши произошла первая встреча Арсеньева с героем его последующих литературных произведений — нанайцем Дерсу Узала. Владимир Клавдиевич вспоминал: «Я понял, что Дерсу не простой человек. Передо мной был следопыт, и невольно мне вспомнились герои Купера и Майн Рида».
Арсеньев нанял Дерсу Узала в качестве проводника экспедиции. Несмотря на разницу в общественном положении, жизненном опыте, возрасте — нанаец был значительно старше, — Арсеньев и Дерсу по-настоящему подружились. Глубокая народная мудрость немолодого нанайца, его умение жить в гармонии с природой, храбрость и самоотверженность внушали Владимиру Клавдиевичу восхищение. «Не раз, — рассказывал Арсеньев, — рискуя своей жизнью, он смело бросался на выручку погибающему, и многие обязаны ему жизнью, в том числе и я лично».