Татьяна Муравьева – Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девушек (страница 37)

Как уже было отмечено, нанайцы никогда не охотились на тигра, и если человеку все-таки случалось нечаянно его убить, то ему во сне являлся старик в богатой одежде (вероятно, хозяин тигров) и сурово отчитывал за содеянное. Увидев такой сон, человек должен был отправиться в стойбище, где жили люди из рода Актенка (потомки тигра). Старейшина этого рода собирал совет, провинившийся рассказывал, при каких обстоятельствах произошло убийство, и совет назначал ему искупительную жертву, обычно состоявшую из мяса, рыбы и прочего угощения. Человек привозил угощение в стойбище, старейшина делал из дерева маленькую модель лодки, в которую клал понемногу от каждого вида жертвенной пищи. Все вместе шли в тайгу к родовому дереву Актенков. Старейшина произносил молитву: «Старик, не сердись! Он убил твоего сына нечаянно. В следующий раз он будет осторожнее. Вот тебе от него угощение. Пей и ешь с нами и забудь старое». Лодочку с угощением подвешивали на дерево и возвращались домой, где устраивалась совместная трапеза.

Запрещалось также стрелять в преследуемого тигром зверя. Если же то, что добычу преследовал тигр, выяснялось, только когда животное уже было убито, охотник должен был оставить добычу на месте и сказать, обращаясь к тигру: «Старик! Зверь твой, не я убил его, а ты».

В быличках часто рассказывается о случаях, когда тигр помогал человеку, а человек помогал тигру:

Один нанаец отправился надолго в тайгу на охоту, взяв с собой жену и детей. На лодке они поднялись по реке далеко от сво­его селения, сошли на берег, устроили стоянку. Но ночью разыгралась буря и лодку, в которой находились запасы провизии и оружие, унесло течением. Охотника и его семью ожидала смерть от голода, и они решили попросить помощи у тигра. Встали на колени посреди поляны и громко крикнули: «Отец! Помоги нам, а то мы умрем от голода». И тут же из тайги вышел тигр с косулей в зубах. Он положил косулю к ногам людей и направился обратно в тайгу. Однако люди, помня о запрете, не решались к ней прикоснуться. Тогда тигр обернулся и сказал человеческим голосом: «Ешьте, не бойтесь».

В конце концов охотник и его семейство смогли вернуться домой. Но все-таки чувствовали за собой вину и хотели принести хозяину тигров искупительную жертву. Тот явился во сне старейшине из рода Актенка и сказал, что не сердится на охотника.

Амурские тигры играют в снегу.

Stanislav Duben / Shutterstock

Нанайцы называют тигра Амба. Однако, как и у других тунгусо-маньчжурских народов, такое имя носит и самый страшный из злых духов, который может принимать образ тигра. Если такой Амба нападает на человека, то человек вправе его убить. Отличить настоящего тигра от злого духа очень трудно.

Владимир Клавдиевич Арсеньев приводит рассказ своего проводника-нанайца Дерсу Узала, который признался, что однажды «напрасно стреляй» тигра. Этот тигр внезапно выскочил на него из чащи, Дерсу Узала попытался с ним договориться, но, как пишет Арсеньев, «видя, что страшный зверь не хочет уходить, Дерсу крикнул ему: “Ну хорошо, тебе ходи не хочу — моя стреляй, тогда виноват не буду”. Он поднял ружье и стал целиться, но в это время тигр перестал реветь и шагом пошел на увал в кусты. Надо было воздержаться от выстрела, но Дерсу не сделал этого… С той поры мысль, что он напрасно убил тигра, не давала ему покоя. Она преследовала его повсюду. Ему казалось, что рано или поздно, а он поплатится за это».

Вероятно, в силу каких-то обстоятельств Дерсу Узала не смог принести искупительную жертву, и жизнь его действительно закончилась трагически: он был убит беглым каторжником, который хотел завладеть его винтовкой.

В одном из мифологических рассказов тигр Амба назван прародителем всех злых духов, известных под общим наименованием Ача-Амбани. Произошло это так. Одна девушка забеременела от злого духа в образе тигра. Ее брат в гневе убил сестру и сжег ее тело. Но пока оно горело, из огня вылетели искры и превратились в Ача-Амбани, которые разлетелись по всему свету.

УДЭГЕЙЦЫ

Удэгейцы живут в Уссурийской тайге в Приморском и Хабаровском краях. Их численность — около полутора тысяч человек. Самоназвание народа происходит от слова удигэ, что означает «лес», «тайга».

Основными занятиями удэгейцев издревле были охота, рыболовство и добыча целебного корня женьшеня. Знали удэгейцы и ремесло: их кузнецы ковали не только предметы обихода и охотничьего снаряжения, но и изящные украшения для наконечников копий, а также серьги, которые носили в ушах и в носу.

Удэгейцы жили отдельными семьями и в летнее время часто кочевали в поисках лучших охотничьих и рыболовных угодий. Зимние поселения были постоянными, причем некоторые из них существовали на одном месте более ста лет. Зимние жилища представляли собой полуземлянки или невысокие срубные постройки, иногда в качестве зимнего жилища использовался отапливаемый чум. Летом жили в различной формы шалашах, покрытых несколькими слоями бересты.

Хуан Цин Чжигун Ту. Удэгейцы. 1769 г.

Wikimedia Commons

ИЗНАЧАЛЬНЫЕ ВРЕМЕНА

Удэгейский миф о сотворении земли очень похож на соответствующий миф нанайцев. Первобытный хаос здесь также описан как бесконечное водное пространство с маленьким островком, на котором жила некая старуха. По аналогии с нанайским мифом можно предположить, что она была божеством земли. Однажды на островок с неба опустилась утка и прожила там семь лет. Но потом старуха почему-то решила прогнать утку, и та, улетая, набрала в клюв немного земли, которую разбросала по морю. Там, где земли упало побольше, образовались материки, а где поменьше — острова.

Удэгейцам известны общетунгусские верховные божества Эндури и Хадау, однако функциями бога-творца они наделяли хозяина неба Чинихе-Мафа64, от которого, по их словам, «сделалось бесчисленное множество вещей».

В другой удэгейской версии сказания о начале времен сотворение мира связывается с раковиной-каури, которую называют Кяхта онилени — «самая старая раковина». У многих народов раковины-каури символизируют женское начало, источник жизни. В удэгейском мифе рассказывается, что такая раковина «первая появилась в дни творения» и дала «первое движение жизни». Но она же принесла в мир и смерть. Центральный персонаж мифа о том, почему люди начали умирать, Уцза, скорее всего, первочеловек, хотя напрямую об этом не говорится.

В изначальные времена люди не умирали. Жил тогда один егда65 по имени Уцза. Никто не знал, откуда он родом и кто его отец и мать. Как и все, Уцза охотился, ловил рыбу и тем кормился.

Однажды после удачной охоты присел он отдохнуть на берегу лесного озера. Вдруг со дна озера послышался какой-то шум. Уцза заглянул в воду и увидел на глубине множество раковин-каури. А одна из них — самая большая — была наполовину женщиной. Говорит раковина-каури: «Я дала всему живому движение и свет. На земле появилась жизнь, но никто из живых не умирает. А без смерти не может быть и рождения, потому что нет места для новых людей. Ты должен проложить дорогу в царство смерти. Возвращайся домой и начинай копать возле своего очага. Копай до тех пор, пока не увидишь другое небо и другой мир. А когда увидишь, закрой выкопанный проход берестой, чтобы раньше времени никто о нем не знал».

Послушался Уцза, вернулся домой и стал копать. Долго копал. Сначала увидел он непроглядную тьму, а потом светлое небо, сопки, реки, тайгу — все как на земле. Полюбовался Уцза незнакомым миром, затем, как велела Кяхта онилени, закрыл проход берестой, но оступился и нечаянно встал на нее. Не выдержала береста его тяжести — провалился Уцза в нижний мир.

Так Уцза стал первым человеком, попавшим в царство мертвых. За ним пошли туда и другие, и на земле установился порядок: старые люди умирают и вместо них рождаются новые.

К мифам о сотворении мира можно отнести мифологическую сказку о том, как на земле появились разные растения:

Жил один Егда. Захотелось ему узнать, где кончаются земля и небо. Встал он на лыжи и побежал. Много дней бежал, а края земли все нет. Подумал Егда: «Может быть, я медленно бегу?» Позвал разных птиц и велел им лететь впереди, а сам побежал следом. Но скоро птицы остались далеко позади. Понял Егда, что бежит он быстро — быстрее птиц, просто до края земли очень далеко.

Так бежал Егда много дней. Вот закончилась дремучая тайга, начались бескрайние болота. Дни стали короче и сумрачнее, ночи — темнее и длиннее, потянуло холодом, закружились вокруг Егды ледяные ветры. Вдруг послышался страшный грохот. Смотрит Егда — небо у горизонта начало то приближаться к земле, то удаляться, как будто разевает огромную пасть какое-то чудовище. Вот опять раскрылся страшный зев, в глубине его запылал огонь. Услышал тут богатырь громовой голос: «Ты дошел до края земли и неба, узнал, где они заканчиваются. Но назад ты уже не вернешься и никому об этом не расскажешь».

Испугался Егда, но, подумав, вскинул свой охотничий лук, вложил в него стрелу и громко крикнул: «Если попаду стрелой в огонь, то смогу вернуться домой, а если промахнусь — останусь здесь навсегда». Полетела стрела, вонзилась в самую середину огня. Огонь тут же погас.

Подошел Егда к тому месту, где он только что горел, и увидел мертвого каменного великана. В боку у него торчала стрела. Хотел Егда выдернуть стрелу, но она выскочила сама, ударила его по колену, сломала ему ногу.