Татьяна Морозова – Ворчливое. Избранные стихи (страница 4)
Улыбка на лице играет,
сквозь веки льётся дивный сон:
«Вот он кораблик запускает,
И не боится бури он!»
Дед воевал
Дед воевал и начал с «финской»,
в свои неполных тридцать лет.
А после, на войне с фашистом,
хлебнет страданий, да и бед.
И вспомнит… Как его призвали,
не попрощавшись, а состав
грузился ночью на вокзале,
все как предписывал устав.
И, как на дальнем перегоне,
засадой встретил первый бой,
«смертельным выходом перрона»,
под лютый «мессершмиттов» вой.
Как, на высокой колокольне,
вставляя пулю, всякий раз,
стрелял по людям без разбора,
немецкий снайпер, затаясь.
Он вспомнит: «Долго отступали,
как оставляли отчий дом.
Вернемся! Мать. Прости, родная…»,
– жгли слезы в окрике немом.
Как выживал в аду кромешном,
четыре года напролёт.
Он вспомнит с грустью безутешной
Войну, да сразу проклянёт.
И, выпив рюмку за Победу,
Звезду майора окропит.
Жаль, не пришлось увидеть деду,
как правнук в люльке крепко спит.
Сердце поэта
Время ночное. За дверью лишь трели сверчка.
Толи к беде, то ли к счастью. Не верю в приметы.
Ночь за окном всей пригоршнею звездной легла.
На всю округу мерцают в траве до рассвета.
Снова тоска и побег от себя до себя.
Гонка за вечностью славы. А нужно ли это?
Вот ты одна… И беснуется злобно толпа.
Что им ярлык на горячее сердце поэта.
Разницы нет. И пускай на дворе век иной.
Те же обычаи, нравы. Убить голословно.
Снова поэт по ту сторону бьется с толпой.
«Боже прости их за всё». Вновь скорбит невиновность.
Кто ты?
С историей так просто воевать,
Разрушив дома, отчего, заветы.
Забыть всю многочисленную рать
погибших, да и в церкви не отпетых.
И летописца голос так далёк,
что сквозь века совсем его не слышно.
И заменяя правду, кривдой, всё ж,
ты понимаешь, опыт никудышный.
И бог молчит. И сеется вражда,
виня во всем соседа или брата.
И рушит ложь устои без труда.
И вот сосед наш уже враг заклятый.
И дальше, хуже. Родину поправ,
ты растворишься в памяти былого,
холоп демократических держав,
бунтарь в обличьях ныне полубога.
Лишь летописцу киньте горсть монет,
и он забудет, кто он и откуда, 
