Татьяна Морозова – Дети двух миров (страница 32)
— Простите меня, ребята, простите, — размазывал пьяные слезы по щекам Смирнов.
Главный инженер злился на него и в то же время жалел. Сорвался человек, первый раз в жизни сорвался. Ведь три группы ушли в Магический мир и пропали. После исчезновения Евы, Инны и Олега наконец удалось выяснить, кто всему виной, но это мало утешало. Секретарь ректора университета Никанора Кузьмича, молодой маг Карозявкин, оказался резидентом. Полученные сведения он передавал организаторам бунта. Улучив момент, пока Никанор Кузьмич отсутствовал, секретарь установил подслушивающего жучка в кабинете шефа. Ему это удалось только по одной причине — никто не мог заподозрить, что среди сотрудников университета заведется предатель. К тому же Полежаев ценил подающего большие надежды молодого мага, относился к нему по-отечески, с теплотой. Никанору Кузьмичу и в голову не могло прийти, что его секретарь способен на подлость. После этого случая Большому Совету магов пришлось вплотную заняться внутренней безопасностью. Прокололся резидент весьма банально. Это и немудрено, ведь Карозявкин не был «Джеймсом Бондом», а всего лишь наивным, но алчным молодым человеком.
Утром следующего дня, после того как группа Евы потерпела провал, секретарь в разговоре с шефом случайно выдал себя. Дело обстояло так. Как всегда, он принес Никанору Кузьмичу почту и приказы на подпись. Зашел разговор о зарплатах сотрудников университета и финансировании различных структур. Жадный до денег Карозявкин, часто просивший шефа увеличить ему зарплату, выдал в сердцах, что лучше бы повысили его оклад, а не вкладывали деньги в провальные вылазки спецотрядов за Барьер. Три группы, мол, ушли и бесследно исчезли. Столько денег в них вбухали, а они не оправдали доверия. Услышав это, Никанор Кузьмич удивленно приподнял брови: начальник отдела разведки еще об этом не докладывал, а секретарь уже в курсе. Стали раскручивать столь странный казус, и выяснилось, что Карозявкин шпионил в пользу ведьм. Некоторые сотрудники университета узнав, кто взял в свои руки это дело, даже посочувствовали провалившемуся резиденту… О том, как шеф контрразведки Потапкин умеет доставать сведения даже из камня, ходили легенды. Поэтому все прекрасно понимали, что Карозявкину больше никогда не играть на рояле, не петь в хоре, не кататься на горных лыжах, да и многого ему после горячих и радушных встреч с Потапкиным теперь не делать.
Константин Григорьевич все это знал, но горечь от потери людей поедала его изнутри. Таких провалов в его отделе еще никогда не случалось. Нервы не выдержали, и Смирнов сорвался. Он пил уже пятый день, чем окончательно вывел из себя главного инженера КПЛБ.
— Все, Костя, вставай и пошли спать, — сказал Артур Михайлович, поднимая Смирнова. — Проспишься, а там видно будет. Барьера мне мало, еще ты на мою голову.
Барьер дурил вовсю. Его лихорадило, словно горячечного больного. Стволы сосен вибрировали и дрожали, ветви многих из них почернели, а иголки начали осыпаться. Глобальные разрывы происходили ежедневно. Дежурная группа с ног сбилась, бегая от одного поврежденного участка к другому. Они уже забыли, когда в последний раз спали по-человечески. Главный инженер и вовсе не смыкал глаз. Из донесений Олега он знал, что со стороны Магического мира идет предумышленное повреждение Барьера. Артур Михайлович сдерживал, как мог, разрывы по всему периметру. На поврежденные участки он постоянно перекидывал увеличенный потенциал энергии. По нескольку раз в день главный инженер созванивался с контрольными пунктами в других регионах. Сложнее ему давались международные звонки. Телефонная сеть почему-то постоянно барахлила, не желая соединять с нужным абонентом.
Барьер опоясывал весь земной шар. проходя через каждый материк. Внешний вид его везде был разный и не допускал повторов. Одно только указывало на наличие Барьера — ровные, стройные ряды. Он мог состоять из сосен или кустов багульника, пальм или гряд гор. Непосвященный человек заметить Барьер не мог. Коллеги Артура Михайловича по всему миру отмечали изменения в структуре Барьера. В свою очередь, Земля чутко среагировала на это всевозможными природными аномалиями. Средства массовой информации захлебывались сообщениями об очередном землетрясении, цунами, урагане. В тех регионах, где дневная температура воздуха в течение года никогда не опускалась ниже плюс двадцати градусов, вдруг неожиданно выпадал снег, покрывая все трехметровым слоем. Начала таять вечная мерзлота.
Все фракции магов забили тревогу. Ни у кого не находилось ответа на постоянно задаваемый вопрос: «Что происходит?». Истинное положение дел знал только Константин Григорьевич. Но он был пьян вот уже несколько дней, не отвечал на звонки сотового и не хотел никого видеть.
— Тяжелый какой… — проворчал Артур Михайлович, таща по лесенке на второй этаж Смирнова.
Константин Григорьевич решил отрубиться на ходу.
— У, буйвол, — инженер скинул друга с плеча на кровать. — Давай проспись, и потом баста, больше не позволю ни капли.
Смирнов в ответ смачно захрапел.
День и ночь слились в одну ленту. Главный инженер устало окинул взглядом мигающие точки на панели.
— Пойду-ка я на свежий воздух, а то от перегара уже глаза щиплет, — произнес он вслух.
Артур Михайлович стоял на деревянном крыльце, медленно покуривая, и наслаждался прохладным октябрьским утром.
«Как быстро идет время, — размышлял инженер. — Вот уже месяц прошел с того дня, как за Барьер ушла последняя группа. Новенькую жалко. Как ее звали? Ева, кажется… В первый раз ведь пошла, и так неудачно. А Костю надо остановить, пока не допился до белой горячки».
Небо хмурилось, обещая расплакаться осенним дождем. Артур Михайлович затушил сигарету в металлической банке из-под шпрот, выполнявшей функцию пепельницы. Еще раз кинул взгляд на раскисшее небо и пошел в дом.
Как говорится — сон алкоголика крепок, но краток. Через четыре часа Константин Григорьевич проснулся с весьма тяжелой головой. Дико хотелось пить, а лучше выпить, чтобы опять погрузиться в забвение и не терзать себя горькими думами. Памятуя, что на столе в ОКБ осталась недопитая бутылка «Гжелки», Смирнов, пошатываясь, направился туда.
— Привет, — буркнул Константин Григорьевич сидевшему к нему спиной Артуру Михайловичу, и посмотрел на стол — он был девственно чист.
— Где она? — раздраженно спросил Смирнов.
— Кто?
— Бутылка…
— Вылил.
— Охренел, что ли? Тебя просили об этом? — стал заводиться Константин Григорьевич.
Артур Михайлович резко повернулся к другу.
— Ты больше не пьешь. Понял?!
— Кто сказал?
— Я сказал!
Смирнов хмыкнул. Наивный, совсем забыл, кто перед ним. Тоже, герой нашелся, водку вылил. Невелика проблема. Пьян? Да. Ну и что? Пьяный, а все же маг, как-никак, а не поросячий хвостик. Константин Григорьевич, превозмогая дикую головную боль, сплел самое простенькое заклинание, и в его руке появилась нераспечатанная бутылка, на этот раз «Пшеничной». Приглушенный
— Врезать хочешь? Ну-ну, — совершенно спокойно сказал Артур Михайлович.
Константин Григорьевич задышал, как разъяренный бык на корриде.
— Давай, бей.
Смирнов опустил руку.
— Думаешь, тебе от этого легче станет? — Артур Михайлович не скрывал иронию. — Ошибаешься, брат, только хуже будет.
Константин Григорьевич разжал кулак, подошел к столу и обреченно опустился на стул. Главный инженер с жалостью смотрел на него. Начальник отдела разведки закрыл лицо руками, его плечи затряслись. Артур Михайлович подошел к нему:
— Ну, Кость, прекрати. Ты мужчина, а не кисейная барышня.
Смирнов не слышал.
— Вот они, последствия чрезмерного употребления алкоголя, — констатировал главный инженер. — Все, все, успокойся. — Артур Михайлович похлопал друга по плечу.
Константин Григорьевич тер лицо руками.
— Ты прав… Хватит. Сам себя извел. Вон. во что превратился, — Смирнов посмотрел на себя в зеркало, висевшее на стене. — Ну и рожа у тебя, Шарапов…
— О! Чувство юмора возвращается, значит, пациент будет жить, —
Константин Григорьевич хмыкнул.
— Кофе нальешь?
— Без вопросов. Только у меня растворимый.
— Подойдет, — согласился Смирнов.
Главный инженер отправился готовить кофе, оставив друга наедине с его мыслями. В гудящей и больной голове Смирнова мысли тупо топтались по кругу.
«Какое ж это поганое состояние, похмелье, — резюмировал Константин Григорьевич. — Пора от него избавляться».
Сделав рукой пасс в воздухе, не по необходимости, а развлечения ради, он сотворил себе стаканчик антипохмелина. Можно, конечно, было прибегнуть к более сложным плетениям заклинаний, и за секунду вывести себя из противного состояния, но для этого необходимо собраться с мыслями и приложить некоторое усилие. Увы, сие действо в данный момент вызывало головную боль, поэтому Константин Григорьевич пошел по пути наименьшего сопротивления. Артур Михайлович вернулся с чашкой горячего кофе. Заметив пустой стакан на столе, он с подозрением посмотрел на Смирнова: