Татьяна Морец – Я проснусь (страница 30)

К нам приближается Харшшад, само собой он слышал, и мы втроем врываемся в комнату помощника.

Капитан кшатри загораживает собой дверь и скрещивает руки на груди, четко давая понять – «не пройдешь».

Ян, или как там ее, смотрит испуганно. Ее большие серые глаза мечутся от одного к другому.

– Кто ты, девочка? – холодно спрашиваю ее.

Как умно нас провели. И Сул в этом замешан. Он знает, кем мы являемся. Значит, лже-парень его шпионка? Неужели Ян передает све́дения Занкоку?

Девица подскакивает, открыв рот.

– Сядь немедленно, и без глупостей! – сурово командует Шанриасс, нависая над ней, моментально преобразившись в Его Высочество. С таким не поспоришь.

Под его жестким взглядом девчонка приземляет свой зад обратно, обречено роняя голову на руки.

– Я все расскажу, – дрожащим голосом говорит она. – Пожалуйста, не раскрывайте меня. Иначе меня убьют, как и отца. Или насильно выдадут замуж за сына монстра. Я не знаю, что хуже.

Девица громко всхлипывает.

– Твое имя? – чеканит первый вопрос Шан.

– Ханна Зольцберг, – едва слышно произносит девчонка.

Ее ответ заставляет нас застыть.

Однако, сегодня любопытный день.

А нам предстоит выслушать ее версию происходящего и проверить, что из сказанного – правда.

Глава 29. Закулисье

– Наш разговор будет записан, – присаживаясь напротив, ставит в известность девицу Шанриасс. – Повтори свое имя?

– Ханна Зольцберг, – уже смелее повторяет она и добавляет. – Юрген Зольцберг – мой отец.

– Хорошо, – кивает ей Шанриасс. – Расскажи, как и почему ты оказалась у нас. И потом я задам вопросы.

– Как вы знаете, отца моего убили. Мы с ним не особо ладили, но я никогда не желала ему смерти, – всхлипывает она. И замолкает, вытирая слезы.

Тяжело дышит и собирается с силами.

– Простите, – глухо продолжает Ханна. – Я была в тот день там. Отец мне назначил встречу. Мне повезло в какой-то степени. Я вышла в туалет, когда за ним пришли. Моего телохранителя тоже убили. Он ждал снаружи уборной. Когда выходи́ла, нашла его лежащим у двери. Вернулась в туалет и забралась в вентиляцию над раковинами. Я слышала, что кто-то приходил после, но быстро ушел. Потом доползла до комнаты персонала, в кабинке уборщика нашла мужскую одежду и кепку. Там переоделась и вышла, как только стало тихо. Тогда мне и пришла мысль прятаться в облике мальчика, пока ситуация не образуется.

Видя, как ее трясет, завариваю девочке успокаивающий чай. Меня не покидает мысль, что и она жертва. Но выводы делать не спешу.

– Отца я обнаружила в его кабинете. Он лежал лицом вниз, огромная лужа крови. Охранников видела на выходе на летную площадку, никто не шевелился и звуков не издавал. Но я проверила только отца. Он не дышал. Секретарь исчезла. Может, была заодно с убийцами? Я не знаю. Плохо помню, как обшаривала стол, меня сильно тошнило, и я боялась грохнуться прямо там без сознания. В ящиках забрала наличность, какую нашла, и временные безымянные карты с деньгами. А также новое завещание, в нем стояла свежая дата, накануне случившегося. Аэротакси вызвала уже из уличного автомата, – совсем тихо продолжает она. – Оттуда же я анонимно отправила сигнал спасателям.

Повезло ей, что была взломана система безопасности, в ином случае девчонку дополнительно искала бы и коалиционная полиция, не только организатор убийства Зольцберга.

Ханна с благодарностью принимает чай, обхватывает кружку тонкими пальцами. Возможно, сегодня ей понадобятся успокоительные посильнее чая.

– Куда ты отправилась? – задает следующий вопрос муж.

– К мистеру Сулу. Мне больше не к кому идти. К маме и деду я побоялась. В этот же день к вечеру Ли Сул выяснил, что они дома, живы-здоровы. Маму он предупредил, что меня искать не стоит для моей же безопасности. У нас с Ли не было никакого злого умысла! – с отчаяньем в глазах восклицает Ханна. – Он просто помог и спрятал меня. Как раз подвернулось объявление на должность в «Звездном». До этого я работала у него личным помощником, и мистер Сул частенько защищал меня от отца, который хотел заставить работать на него. Но я не собиралась иметь ничего общего с делами папы. Только вот меня все равно вмешали.

– Что было в том завещании?

– Я стану богатой наследницей. Строительная компания, акции, счета и рудники. Но только после моего замужества. Папа мне уже присмотрел кандидатуру. Не раз упоминал о сыне Занкока. Все знают, что тот редкостный извращенец и садист. Это и было причиной вызова к отцу. Мы с ним не часто виделись, и никогда – просто выпить чаю и обменяться любезностями. В свое время маму так же пристроили, – с горечью произносит она. – Мистер Ли был уверен, что на Джи я буду в большей безопасности, чем если полечу куда-то одна. Он всегда рядом на подстраховке. А там, может, уже все образуется, нужно было пересидеть. И про вас он говорил, доктор Морайя… что вы не обидите.

Пристально смотрю на девчонку. Если Ханна не лжет, не просто ей пришлось. Остаться фактически одной. Кроме чужого восточного мужчины, который за нее так радеет, у нее никого нет, на кого можно положиться.

– Ты передавала кому-либо данные о нас? И работе Госпиталя? И что велел тебе делать Сул в случае, если правда выплывет наружу? – теперь и я подключаюсь.

– Нет! Я не собиралась ничего никому передавать. Мне очень нужна была работа и прикрытие. Сул попросил, чтобы вы связались с ним, когда моя маскировка раскроется. Что вы собираетесь делать со мной? Когда убедитесь, что я не вру, разрешите мне остаться?! Я хочу дальше работать с вами, и лучше помощника вам не найти, – гордо задирает нос Ханна.

Не сдерживаю смешок. Вот это характер!

– Ты обманула нас! – отрезает Шанриасс. – У тебя были веские причины, но факт этот никуда не денешь. С Мистером Сулом нас ждет свой разговор. Пока ты остаешься под наблюдением телохранителя Морайи. Тебя Сул надоумил скрывать свой естественный запах? Ты знаешь, зачем это делала?

Ханна стремительно краснеет.

– Он выдал мне таблетки, блокирующие естественные запахи тела. Сказал, потом вернется без последствий после отмены. Собрал мне средства ухода, парфюм и одежду своего сына. Причину не пояснял, просто велел всем пользоваться, если я хочу жить. Сул предлагал отсидеться у него дома в запертой комнате. Но мне неудобно, он и так многое сделал для меня. И сидеть в клетке я не смогу. Неизвестно, сколько времени это займет. На работе объявлено, что я исчезла, значит даже по его дому не могу свободно разгуливать.

– Ожидаешь результатов здесь. Тихо как мышка. Средствами связи пользоваться запрещено, – ставит условия муж.

Та кивает несколько раз.

– Ты заявки успела отправить? – уточняю я у Ханны.

– Да-да! Я успела.

– И не пей больше эти препараты, – запрещаю ей я, прежде чем выйти. – Как скажутся на здоровье – нам неизвестно. Да и не нужно это больше.

– Сдается мне, девчонка не врет, – заявляет муж, едва мы закрываемся в нашей каюте.

– И у меня такое-же ощущение. Ну и натерпелась же она. Звоним Сулу?

– Я тоже с ним поговорю. Он же мог просто поделиться с нами, зачем было давать ей эти препараты? И скрывать запах от нас. Вот только Зейрашш все равно что-то почуял, значит, именно ее он унюхал. Но был сбит с толку, вот и молчал. Она же реально пахнет как мужчина. Физиология только подвела.

Отправляю Ли сообщение, он просит пять минут и перезванивает сам.

– Мистер Дин, доктор Горслей, – приветствует он нас. – Правильно я понимаю, что у вас возникли срочные вопросы?

– Еще какие, мистер Сул. Мы хотим поговорить о Яне, а если конкретнее: о Ханне, – начинаю я непростой разговор, который непонятно чем закончится.

Ли Сул и не думает отпираться. А наоборот, расплывается в улыбке. Странный он тип.

– Хорошо, значит, вы в курсе. Я должен был ее засветить и устроить на работу официально, чтобы никто ничего не заподозрил. И легко согласился на вашу поездку с Яном. Я уверен, вы Рай, не стали бы обижать бедную девочку.

– Объясните тогда, почему вы сразу на открылись нам? У нас бы было куда больше доверия к происходящему, – удивляюсь я. – И эти препараты? Не побоялись пичкать девчонку не пойми чем?

Тот внимательно смотрит.

– Доверие нынче для всех сложный вопрос. Я наблюдал. А таблетки… Меня уверили в их абсолютной безопасности, я решил дополнительно подстраховаться. Они довольно мягкого действия, но и эффективность не та, что хотелось бы. Как вы распознали? Где она прокололась?

– Женский цикл, Ли, – без желания отвечаю ему.

– Вы понимаете, что если нас обманете, о туристическом направлении и транспортном бизнесе с нашей стороной можете и не мечтать? – сурово уточняет Шанриасс.

– Уж не болван, понимаю. И пожалуйста, исполните мою просьбу, не бросайте Ханну. Сначала я берег девочку от отца, теперь есть те, кто захочет заполучить ее вместе с наследством. Я не могу этого допустить. Мать Ханны стала такой жертвой и средством в торговле. Я ведь когда-то мечтал, что она будет моей женой. Но ныне покойный муж оказался более выгоден ее отцу.

– Вы настоящий отец Ханны? – сузив глаза спрашивает Шан.

Догадка мужа поражает и меня. Так вот в чем дело! Поэтому он и оберегает девчонку так тщательно.

По лицу Ли Сула видна быстрая смена эмоций.

– Не говорите ничего ей, я сам. Время было неподходящее, – севшим голосом делится он. – Вы можете доверять ей и мне, мало кто в курсе кем я прихожусь Ханне: я, мать и дед. И теперь вы. Зольцберг все знал, мирился со мной в качестве друга семьи. И терпел мою дочь, так как это было частью сделки. Рудники и должность для него были важнее всего, и он пошел на эти условия.