Татьяна Морец – Я проснусь (страница 14)
– Шеф. У меня дела здесь идут хорошо, и вы на долгожданном отдыхе. Забудем о прошлом. Главное, мы живы. У меня отличный начальник и хорошая команда. Как-нибудь и дальнейшее образуется. Будет отпуск, может, встретимся на Земле? Отец будет рад вам, – стараюсь приободрить я его. – Я одного не могу понять: почему Олег так взъелся на меня. Хотеть должность Шефа нормально. Но ему надо было со скандалом выгнать меня с работы. Ничего не понимаю.
– Он сказал Зольцбергу, что несколько лет назад ты его смертельно унизила перед огромным числом докторов, на презентации своего исследования. Он лично пообещал свести счеты. И, наконец, сумел свершить. Выгнать Горслей с работы. Не совсем как он мечтал, но так тоже его устраивает.
Вспоминаю с трудом… Столько лет прошло! Вот это да! Кто бы думал, что моя неудачная шутка вот так обернется…
Знала бы, не связывалась бы с этим ненормальным.
Восемью годами ранее
Потираю руки, испытывая чувство глубокого удовлетворения. Пять лет я пахала как про́клятая. А сегодня выступаю с презентацией своего метода иссечения глиомы. «Метод Горслей». Круто звучит, да? Понадобится еще многое сделать и довести до ума, собрать статданные, прежде чем я смогу зарегистрировать его. Но уже сейчас понятно – это несомненный успех.
Шеф уверил, что после сегодняшней демонстрации мне предложат место заведующей Нейро. Доктор Горслей, ты звезда!
Следующие два часа я порхаю по сцене и пою соловьем. Голограф демонстрирует особенности метода, жирные плюсы, перекрывающие минусы. Записи с моих операций, состояние больных. И результаты после, в разрезе двух лет.
Пройдет время – и у меня будет еще больше аргументов.
Знаю, родители тоже смотрят трансляцию и гордятся мной.
Когда заканчиваю презентацию, мне активно аплодируют.
– Вопросы? Можете задавать, – уверенно бросаю в зал.
Руку тянет симпатичный темноволосый мужчина:
– У меня один вопрос! Как я могу попасть в ваше исследование?
– Представьтесь, пожалуйста? – с милой улыбкой прошу я, сама офигевая от такой наглости.
Столько лет работы на износ, бессонных ночей, а ты, смазливая морда, захотел упасть на мое исследование?
– Доктор Олег Янковский! – во все зубы щерится он. Решил уже, что дело в шляпе.
– Доктор Янковский, вы можете попасть в исследование, – елейно тяну слова и делаю небольшую паузу, – только в качестве объекта изучения на моем операционном столе.
Вознаграждаю его широкой улыбкой. По залу разносятся смешки и хохот. Сосед Янковского хлопает по плечу и уточняет:
– Олег, ты уже отрастил себе симпатичную глиомку?
Доктор Янковский стремительно багровеет и ненавидяще сверлит меня взглядом. Будто это я хотела им воспользоваться!
Возвращаю ему уверенный взгляд. Не на ту напал, наглец!
После конференции, в фуршетном зале, я подхожу к Янковскому и как умею, извиняюсь за недобрую шутку. Не потому, что чувствую вину, но нам работать в одном госпитале. Янковский новичок, не хочу лишних напрягов и конфликтов. Я на самом деле могла быть сдержаннее и просто отказать. Коротко даю знать, что была очень удивлена, ведь работаю над этим не первый год. И в публикациях будет стоять только мое имя. Иного быть не может.
Олег уверяет меня, что он уже забыл и все понимает, он сам был не вправе задавать подобные бестактные вопросы. Мои извинения приняты. Супер.
Успокоившись, я уезжаю домой отдыхать. В твердой уверенности – инцидент исчерпан и о нем можно забыть.
Войдя в апартаменты, слышу пиликанье планшета. С этим звуком приходят оповещения от начальства, и, несмотря на то, что меня развезло от шампанского и сильно тянет в сон, открываю.
В районе солнечного сплетения растет тепло и дрожь торжества. Победа! Контракт от Управляющего с припиской: «Поздравляю, доктор Морайя Горслей! Должность главы Нейро ваша. Юрген Зольцберг».
Приняв душ, позволяю себе один бокал белого сухого, пока читаю контракт. Из последних сил подписываю и отправляю. Засыпаю прямо так, в банном полотенце. С триумфальной улыбкой на губах.
Глава 14. Шеф
Зольцберг делает шаг ко мне. В нос ударяет дух его парфюма. Тяжелый. Отвратительный. Меня бы вывернуло наизнанку, не будь я привычна к разным запахам и жидкостям по роду своей деятельности.
– Вам ничего не угрожает здесь, – повторяет он. – Чего вы боитесь?
– Ничего не угрожает, так же как Янковскому, – нагло скалюсь и уточняю. – Чтобы вы понимали, я не стремлюсь к этой работе, здесь нахожусь только по просьбе человека, которому очень благодарна за многое. И это не вы.
Тот мерзко смеется, зло, я бы сказала.
– Доктор Янковский почувствовал себя всесильным, доктор Горслей-Дин. Он больше не сможет исполнять свои обязанности здесь, и в другом месте тоже. Вы же не будете брать с него пример? – продолжает он гадко улыбаться.
Угроза настолько явственна в его словах, что я внутренне ощетиниваюсь, а за мой спиной вырастает Харшшад.
– Всего лишь предупреждаю вас не делать глупостей. Уберите своего волкодава, Горслей! – Зольцберг больше на прячет истинные эмоции. Разворачивается и уходит к навороченному креслу на дальнем конце длинного стола.
– Юрген, доктор Горслей – не Янковский, – откашлявшись вступает Орфен, – ты должен помнить, что я был против назначения Олега. У тебя тогда не было выбора. А сейчас он есть.
Знал бы мой Шеф, что и теперь Управляющего оставили без выбора. И тот готов на горло себе наступить, лишь бы его знаменитый «Звездный» функционировал как часы.
– Вы можете приступать к работе с завтрашнего дня, контракт подпишу сегодня, как только его оформит мой секретарь. Готовьтесь к пресс-конференции, телевидению, вечеринке в Госпитале по поводу ухода на пенсию Орфена и принятия вас на должность Шефа. На днях получите все приглашения. И вы мне подробно расскажете о Фрэнсис Дрейке. Вы теперь единственная, кто может поведать хоть что-то о тех трагических событиях. Ваш питбуль останется за дверью, сразу предупреждаю.
Угу, как и мой рассказ.
Он вновь машет нам рукой на двери. По лицу видно: мечтает скорее от нас отделаться.
Киваю Харшшаду, и мы втроем выходим из кабинета. Быстрее в лифт и на свежий воздух.
Вечером мне на почту падает контракт. У меня возникает навязчивое чувство дежавю. Но в этот раз подписываю и отправляю его без ликования в душе́. Знаю, что допроса о фрегате мне не избежать. Будет бравадой заявлять, что во мне нет страха.
Если бы меня не ограничивали стены наших апартаментов, я бы давно дошла до Земли пешком: столько раз я пересекла гостиную на первом этаже.
– Я не совсем понимаю, почему Зольцберг должен взять меня. После большого перерыва в работе. Я знаю, что он выгнал меня не по своей воле. Но Управляющий умеет правильно расставлять приоритеты и ресурсы. А еще… зачем мне эта должность? «Для меня» – это не ответ. Я сама не уверена. Какие истинные мотивы Анишшасса, что он так упорно толкает меня на это место?
– Шефом никто не заставит тебя работать, даже Шасс. Если ты категорически против, Зольцбергу придется вернуться к поиску других кандидатов. Но Орфен надеется на тебя, – спокойно произносит Шанриасс, не отвечая на мой последний вопрос. Заставляя меня детальнее задуматься на этот счет.
– Переживает Шеф. Мало ли, что планировал Зольцберг, но «Звездный», то какой он есть сейчас – только благодаря рукам Орфена. За два года управления Олегом много образовалось проблем. А справлюсь ли я лучше? – вполне резонно сомневаюсь я.
– Ты там будешь не одна, Рай, – напоминает Зейрашш. – Я во всем помогу. Давно хотел более глубоко погрузиться в лечебную практику людей в крупной больнице. Мне пригодится этот опыт. И смогу помочь с шефской деятельностью, анализируя работу Госпиталя.
Да, это хорошо. Есть кому прикрыть спину. Уже давно определились, что на случай работы в «Звездном», Зейрашша я беру с собой.
– Раз ты не отвечаешь на мои вопросы, я хочу поговорить с Анишшассом, – обращаюсь к мужу, тот задумчиво смотрит.
А позади него хмыкает Харшшад. Я чего-то не знаю?
Раздражение неконтролируемо плещется внутри. Меня уже заранее пугает завтрашняя встреча, а эти гады…
– Не будет разговора с Анишшассом, не будет круглого стола, – развожу руками я. – Я все равно не очень-то и хочу. Вы тут подумайте, посекретничайте, а мне пора, делом займусь.
Десять долгих секунд наслаждаюсь изумленными лицами и, смерив мужчин презрительным взглядом, ухожу наверх.
У себя я успеваю сварить кофе и прикупить новые публикации в сфере нейрохирургии. И только открываю их на планшете, как на второй этаж поднимается Шанриасс.
– Да-да, это не твои секреты, ты ничего не можешь сказать, но я тоже так не согласна. Наймите подходящего вам человека, пусть работает на Зольцберга. А я как-нибудь определюсь, что делать мне. И где оперировать, – вываливаю на него накопившееся возмущение, муж и рта открыть не успевает.
– Я понимаю тебя прекрасно, Рай. Поговори с Анишшассом. Пусть сам разъясняется, – хохотнув заявляет Шан. – Я ему уже озвучил твои условия и сомнения. Хочет, чтобы завтра встреча с Управляющим состоялась – значит выйдет на связь.
То-то же.
– Сваришь и мне кофе? – мурчит муж мне, отвлекая.
Пока готовлю второй кофе, Шанриасс заказывает в терминале какие-то закуски. С удобством усаживаемся на наш оплывший диван. Мне вот некуда спешить, и я снова открываю публикации для чтения. Пусть Анишшасс шевелится.