Татьяна Морец – Вороница. Пойманные души (страница 4)

Скептично вздёрнутая светлая бровь заставляет меня вспыхнуть. Посмотрела бы я, как ты болтаешься на стене в трусах из ажурной паутинки, сноб! На задание я надеваю то, что удобно. И бельё из мягкого хлопка идеально подходит для вылазок.

– Миленько! – ухмыляется белёсый и застывает столбом, с открытыми глазами.

А раздавленный мной амулет мелкой пылью осыпается на пол. Я всегда беру амулеты, распадающиеся до состояния пепла или праха, зависит из какого исходного материала он был изготовлен. По таким изделиям потом будет невозможно определить мастера, а значит, и выйти на заказчика.

Но самая важная и существенная деталь, позволяющая мне так безрассудно браться за самую опасную для воровского ремесла работу – это дар Старой Вороны, «враний морок», секрет о котором в Роунхельме мало кто знает, как и о моей птице. Джамилу при встрече я сказала, что мой зверь – агатовая кошка, тот немного посомневался, внимательно разглядывая тёмно-вишнёвые глаза. Но чёрная грива и плавность движений говорили в пользу выданной ему басни. А ещё я убедительно поведала во всех красках, как тяжело перенесла в детстве Красную лихорадку, пока жила в Пиреи, оттого мои глаза и имеют такой цвет. Сам глава Гильдии воров является человеком и выходцем из Мерхольна, царства кочевников. Пирейцы и инзгольдцы презирают низкорослых коневодов и на своей территории подвергают мерхольнцев гонениям, оттого те и не суются в столь неблагоприятные для себя края. Но несмотря на неприязнь к кочевникам, жители Пиреи и Инзгольдьяра не чураются покупать у Мерхольна лошадей. Особенно скакунов известной фрайнзинской породы, таких как мой Мрак, давно завезёнными двуликими с Северного Света. Кочевники только изредка сталкиваются с пурпурной лихорадкой, бушующей в Пиреи, и лишь наслышаны о большой смертности от этой заразы. И из мерхольнцев мало кто встречался с представителями моего рода. Легенда про кошку оказалась удачной, и я пользовалась ей все эти зимы, не вызывая лишних вопросов. Другие же двуликие, кто по запаху знает, как я далека от кошачьих, молчат. Не принято у нас выдавать друг друга, а я стараюсь не иметь с ними общих дел, оставляю без повода раскрыть меня. И пусть в Роунхельме нет рабства, но я опасаюсь делиться особенностями своего дара с посторонними, а с теми, кто может использовать меня в личных целях и подавно. Благодаря мороку я спокойно появляюсь среди живых. Ни один живой не сможет достоверно вспомнить моё лицо. Воображение каждого, кто со мной столкнулся дорисует то, как я выгляжу, и уже через час-другой ни одна душа не соотнесёт, с кем была встреча. Кроме тех, кому я разрешаю «видеть» меня. Блондинистый и излишне самоуверенный красавчик никоим образом не попадает в список, кому это позволительно.

Никаких следов.

Выполнить задание и незаметно исчезнуть. Главное, не попасться в магические ловушки и цепкие руки стражников.

А хорошо так стоит Одуванчик. Даже моргнуть не может. Отличный амулет! Ещё бы работал подольше. Лучин десять.

Аккуратно роняю жертву магического воздействия на кровать, чуть подтолкнув. Наслаждаясь изумлением в его глазах. Мне не хочется, чтобы резвый маг упал и ушибся, а это неизменно произойдёт, оставь я его как есть. Должен быть благодарен, что я такая заботливая.

Подошла очередь усыпляющего амулета, отыскиваю его в поднятом с пола платье. У него действие более длительное, белобрысый ловкач продрыхнет часов пять, а то и все шесть. Время на размышление заканчивается, и очередной амулет рассыпается пеплом, погружая мужчину в глубокий сон.

Натягиваю платье обратно. И меня снова ждёт неприятное открытие. Этот кот весенний запечатал вход! Безуспешно дёргаю тяжёлую дверь и, вспыхивая от злости, рычу, когда она не поддаётся. Мои отмычки предназначены для других дверей, не могу я их потратить сейчас! Да и заточены они под иную печать. Снятые шнырялами Джамила магические отпечатки послужили основой для создания отмычек. У меня нет лазеек, чтобы заказать и изготовить подобные предметы. Как и нужного количества златых.

Пытаюсь наскоро сообразить, как мне поступить. Если взорву или подожгу дверь, сюда примчится всё сборище пирующих, а за ними и охрана, тогда я точно не выполню задание.

Что же мне делать?

У меня есть амулет, отменяющий действие последнего, но как я заставлю мага открыть дверь против его воли?

Так… комод. Роюсь в нём без зазрения совести. Нахожу ремни из сыромятной кожи. Прочные!

Подтаскиваю стул, стоявший до этого у окна, к ложу. С огромным трудом, царапаясь об расшитый серебром камзол, заволакиваю на него спящего мужчину. Какой тяжёлый! Хорошо, он не настолько огромный, как двуликие из охраны, или инзгольдцы, и лишнего веса в нём нет, но белобрысый на голову выше меня и, несмотря на поджарый тип сложения, имеет тренированное тело воина. Успела его ощупать, пока мы целовались.

Привязываю туловище блондина к высокой спинке стула, притягиваю его ремнями вместе с руками в районе груди. Ноги закрепляю по отдельности к витым ножкам. Мужчина спит, свесив голову на грудь, а длинная, добела выгоревшая на солнце чёлка, повисает на лице, закрывая его. Учитывая и его насыщенный золотистый загар мне понятно, что недавно он жарился на солнце, которое в Роунхельме зимой редкий гость. Руки дополнительно стягиваю в запястьях, плотно сомкнув ладонями друг к другу, мне нужно узнать, как открыть дверь, но при этом не дать ему использовать силу.

– Миленько! – констатирую я, оценивая полученный результат и устало вытираю пот со лба.

Мне бы уже свалить из замка и попытаться заработать деньги на других заказах. Но что-то толкает меня двигаться вперёд. Как закушу удила – не выпускаю до последнего. Опасное качество для меня же само́й.

Насколько бы мне было проще, если бы я не гнушалась прихватывать что-нибудь дорогостоящее в домах, куда проникаю, но никогда не возьму деньги, драгоценности и другие вещи для своих нужд. Я не какая-то там воровка с улицы. Строжайшее выполнение заказа от главы Гильдии, и никак иначе. Иногда мне приходится не только добывать заказанный предмет, но и подбрасывать вещи по назначению. Поэтому, несмотря на все затруднения, я не рассматриваю и близко вариант: взять ценную вещь из замка и продать её. Наверное, я глупа, как фазан, но иначе не могу. Дурацкие принципы, до которых никому и дела нет!

Либо я выполню заказ на камень, либо уйду ни с чем. И мне придётся где-то позаимствовать деньги, чтобы отдать долг за Мрака.

Прежде чем отменять действие сонного амулета, я завязываю мужчине глаза шейным платком из комода и держу на изготовке второй, намеренная быстро закрыть блондину рот, если тот надумает звать стражу.

Мне ужасно не нравится, что я делаю. Но всё равно раздавливаю очередной амулет, развеивающий наведённый сон. Я очень и очень приблизительно представляю себе, в каком бешенстве будет Одуванчик, когда проснётся.

Ой…

Глава 4. Роковая ошибка

Когда я приняла решение разбудить привязанного сумеречного мага – очень сплоховала. С чего была так уверена, что ему нужны руки для магических пассов?

Недооценила ни его силу, ни особенность той магии, что он владеет. И это неудивительно. Сумеречники сторонятся публики, мы и малой части способностей их не знаем. Первая линия магической обороны Роунхельма. Именно они с нашим Государем Бреанейном Третьим Непобедимым, около двадцати пяти лет назад, изгнали мастеров Тёмных книг из королевства и подняли Завесу. В той битве кроме сумеречников много магов, двуликих и людей полегло. Но отныне на территории Роунхельма нет умертвий и тех, кто их поднимает. Всё, что связано с потусторонним миром, под запретом, в том числе любая кровная магия и жертвоприношения, даже животных.

Поэтому произошедшее явилось для меня полной неожиданностью. Миг – и ремни, так тщательно мной скрученные, тают в сизой дымке. Ещё один – и я лежу на полу лицом вниз с крепко стянутыми руками за спиной. Безрезультатно дрыгаюсь в невидимых путах.

Безысходно мычу. Мне не выбраться! С этой работой изначально всё складывалось не так… Вонючие гиены!

Рывок сдёргивает меня с пола, и теперь уже я сижу на том самом стуле. А передо мной маячит перекошенное от ярости лицо белобрысого. Закрываю глаза, как ребёнок, мечтая, что он лопнет от переполняющей его злости и исчезнет сам.

– Кто ты, и зачем явилась в замок? – в ярости рявкает мужчина, и я чуть не подпрыгиваю вместе со стулом, инстинктивно открывая глаза. – На меня смотреть!

Неохотно перевожу взгляд на лицо мужчины. Неужели он думает, я расскажу?

– Мне бо-ольно, – жалобно хнычу я и медленно проворачиваю запястья в бесплодных стараниях высвободиться.

Ничего не выходит.

– Не рыпайся, детка, – белобрысый угрожающе понижает голос. – Предлагаю тебе рассмотреть два варианта развития событий. Первый: ты мне всё рассказываешь, и в зависимости от полученных све́дений, я решаю, как с тобой поступить. Велик шанс, что мы договоримся. – Он поочерёдно выставляет пальцы перед моим лицом. – Второй вариант: я вызываю дознавателя и не вмешиваюсь в его способы добычи интересующего меня. Не думаю, что он будет нежен. И поверь мне – узнает, что ты здесь делаешь и почему напала на сына главы Гильдии.

Так это Амиран Леранский! В истерическом смехе откидываю голову на спинку стула, мелко трясясь. Я уже говорила, что с этим делом всё не так с самого начала? Надо же было мне наткнуться именно на него! Амиран, возраст тридцать две зимы, сын главы Гильдии, славится несколькими вещами. Все осведомлены, что он ходок по женщинам. Неразборчивый котяра! Кроме того, этот засранец – очень сильный маг, и знай я, кто он, мне бы никогда в голову не пришло отменять действия амулета, раз уж я его усыпила. Он первый претендент у Государя на роль Верховного мага при Дворе в Арнахдаше. Отец Амирана, Адор, в скором времени освободит место и займётся более созидательными вещами.