Татьяна Морец – Когда сядет солнце (страница 51)
– Хватит с меня. Надружилась! Кажется, время наше вышло, – отрезаю я и делаю неопределенный жест в сторону часов. – До следующей встречи, мистер Грант. Мне пора.
Не глядя на него, выхожу. Не хочу это обсуждать.
Размазывая слезы и сдерживая рыдания, бегу по узкому темному коридору.
Лестница. Снова коридор. Я заблудилась. Мне так страшно. В надежде убежать, спустилась как никогда ниже, куда родители запрещают ходить одной. А где-то там они ждут меня и беспокоятся.
В ушах звучат оглушительные обидные крики мальчишки Бонни, с которым играла с самого детства. Приглашала домой на лакомства и делилась своими книжками. И мечтами: каким стану хорошим доктором. Бонни из более бедной семьи. У них мало книг и игрушек и нечасто бывают сладости. А мне ничуть не жалко разделить пищу или игрушки. Наоборот, я смотрела на его восторженное лицо и испытывала счастье.
– Ты никто! Пустышка! Пустое место! – кричал он.
– Богатенькая дрянь! – вопили его новые друзья. Мальчик и девочка нашего возраста, теперь живущие по соседству с Бонни.
Зажимаю уши. Нет! Нет! Не хочу это помнить!
Богатенькая? У нас никогда не было лишнего. Мы просто жили не бедно.
Мне нужно вернуться домой. А с этими я больше дел не буду иметь. Особенно с Бонни!
Как же мне вернуться? Внутри уже все дрожит от страха и переживаний. Губы трясутся.
Шмыгнув очередной раз носом, сворачиваю за угол. И почти врезаюсь в эту троицу.
Ждут меня затаившись. И сразу набрасываются, как волки.
Они таскают меня за волосы, продолжая выкрикивать оскорбления. Тянут и дергают за одежду, отчего та рвется. Больно щипают. Что могу сделать с ними тремя? Худая долговязая девчонка.
А потом я падаю.
Пинки резкими вспышками боли прилетают в живот, потом в бок, спину…
– Не появляйся в нашем отсеке, швабра!
– Туси со своими лекарями!
– Ты никто без своих родителей!
Сворачиваюсь в позу эмбриона, чтобы защитить живот. Голову закрываю руками. Кажется, я вся превратилась в боль.
Бонни не только забыл про мою доброту. Он и мои мечты выдал другим. Чтобы насмехаться.
Наконец они решают, что с меня хватит. Я просто мычу на одной ноте, не в силах больше плакать.
– Давайте запрем ее здесь, – и злобно смеются.
Меня оттаскивают в какую-то каморку за железной решетчатой дверью. И запирают там, похоже, воткнув в дужки для замка какой-то штырь.
Убедившись, что они убежали, с трудом встаю на колени и трясущимися руками дергаю дверь. Бесполезно.
– Помогите! Есть кто-нибудь? На помощь! – кричу срывающимся голосом.
Никого.
Внутри темно. Слышу звук вентиляции и трансформаторов. Холод пробирает до костей. Я пытаюсь завернуться в свою тонкую разорванную рубашку, но она совсем не дает тепла.
– Мама… папа… помогите, – уже едва шепчу. Без сил скрутившись на полу, замерзаю. – Пожалуйста, найдите меня…
Устав от слез и окончательно закоченев, забываюсь сном.
И резко просыпаюсь от скрипа двери. Папа берет меня на руки и куда-то несет, завернув в свой свитер. Отчаянно вдыхаю такой родной запах.
– Моя доченька, все позади, не бойся. Каждый получит по заслугам, безнаказанным никто не уйдет.
Уверенный голос и тепло папиных рук вырывают из меня горькие рыдания. Мне никогда не было так больно и страшно.
Мамино лицо очень бледное, в слезах. Она, едва поспевая за папиным широким шагом, бежит за ним, трогая меня, поправляя волосы. Я сильнее кутаюсь в папин свитер.
И шепчу в истерике без остановки, но в злой решимости:
– Я им докажу! Всем докажу! Докажу!
Глава 51
Новые планы
Анишшасс не дал нам долго расслабляться. В его хитровывернутом мозгу назрели новые идеи. Поэтому в командорском кабинете опять собирается наша пятерка.
– Знаю, вы не скучали, но у нас есть цели и дела. Во благо империи, естественно. Сначала хотел бы поздравить Шанриасса с обретением семьи. – Анишшасс проницательно щурит зеленые глаза.
– Меня, стало быть, не с чем поздравлять? – не сдерживаюсь я, и мужчины взрываются хохотом.
– Ладно, колючка, начнем с тебя. Мне было очень интересно смотреть за ходом твоих мыслей. Но так как я не знаю дальнейших планов, то хотел бы их послушать.
– Сначала расскажи, о чем в курсе сам, – настаиваю я.
Опасный этот гад, Анишшасс, пусть и брат Шана. И всесторонняя поддержка его подозрительна. Чего он на самом деле хочет от меня?
– Мы с «Аруны» следили за тобой. Знаем, что ты подготовила одежду, отличную от того образа, что собрали здесь. Смотрели, что читала и искала по ходу движения, видели краску для волос, линзы и походный рюкзак. А еще ты смотрела на «Сигме» информацию про Орфена. Я узнал, что это твой шеф в госпитале «Звездный», – легко делится он наблюдениями.
Мне становится очень неуютно. Кого я хотела перехитрить? Конспиратора со стажем? Забавное было, наверное, зрелище – ежедневно наблюдать за моими телодвижениями.
– Не злись, Рай! – Наблюдательный средний принц быстро понимает мое состояние. – Так было нужно. Расскажешь теперь, что сама надумала?
– Надумала я связаться с Орфеном. Узнала, что он снова начальник «Звездного». Куда делся Янковский, мне неизвестно, возможно, Орфен владеет этой информацией. Хотела, чтобы именно шеф снял жилье на свое имя и по возможности приехал. Понимала, что вернуться могу только через Преисподнюю, иначе меня разберут на запчасти.
Анишшасс согласно кивает. При этом сам Шанриасс переживает не самые простые минуты. Внимательно смотрю на хмурое застывшее лицо и как желваки гуляют по скулам. Крепко обнимаю его за торс и, прислонившись лбом к плечу, тихо шепчу:
– Прости…
Шан переводит внимательный взгляд на меня и притягивает плотно к себе.
– Что планировала делать дальше? – не унимается Анишшасс.
Тяжело вздыхаю. Душу вынет, но все выяснит.
– Я не совсем понимала на тот момент, как мне оказаться на планете и как покинуть ее. Решала бы постепенно. Думала, может, найму какого-то частника. Чтобы высадил, незаметно для колонистов, и забрал назад, но уже не таясь. Орфен был бы моим страхующим звеном, – вспоминаю детали. – Я планировала вернуть волосы и себя в прежний вид. Затаиться у старых выходов шахты. Понятно, обратно вниз я бы не полезла. Поэтому заранее хотела найти поставщиков еды, одежды, которые доставляли свою продукцию на планету до тех пор, пока велась выработка арканиума. На «найденных» запасах вполне могла вытянуть несколько месяцев, что отсутствовала. Я дождалась бы зимы на Преисподней, когда безопаснее всего перемещаться, и вернулась в поселок. Откуда меня и забрал бы частный шаттл. Почему не сделала этого раньше? Могла не понимать, где нахожусь, бояться искать дорогу в зной. Ночью ничего не видно, а днем смертельно опасно в другие времена года. Придумала бы что-нибудь… Мне был неясен вопрос, как именно спасли мальчика. Тоже пришлось бы импровизировать, постепенно расспрашивая.
– Ты точно не хочешь работать на меня? – довольно усмехается Анишшасс.
– Нет! – рявкает Шанриасс. – И думать не смей об этом.
– Спокойно, спокойно! Я же просто спросил, – хохочет Анишшасс.
Закатываю глаза. Никогда не поймешь, серьезен он или подкалывает.
– Я вот только чего не понимаю, – вопросительно смотрит на меня Анишшасс. – Почему ты полезла тогда в пещеру одна? Неужели нельзя было взять кого-то с собой? Не говоря уж про то, чтобы отправить вместо себя колонистов-мужчин?
– Потому что никто там не будет рисковать жизнью ради чужого ребенка, – сурово поясняю я. – Будь у меня чем заплатить до спуска, возможно, кто-то бы и нашелся. Но у меня ничего не было. Все запасы истощились. Отец Тима пошел бы. Но как там выжили бы Хельга с дочкой без Джека, не вернись мы? Я знала, какая смерть ждала мальчика без антибиотиков: медленно заживо гнить на жаре. А я бы все равно не выжила там, истощена была до предела и вкус к жизни почти потеряла. Поэтому, может быть, мой поступок и можно было списать на помутнение разума, но нет. Я четко знала, зачем это делаю. Как ты спас мальчика? – оборачиваюсь к Шану. – Ты же не мог явиться им в любом облике.
– Я и не показывался. Тем более был на хвосте. Сначала тебя погрузил в «Ласточку», оказав первую необходимую помощь. Дождался рассвета и нашел грот, где жила та семья. Это было несложно. Запах крови и гнили разносится повсюду, – морщится он. – Пришлось воздействовать на всех усыпляющим газом, включая и соседние жилища. Не мог рисковать и допустить случайных встреч. Мальчик был плох. Жар, рана гнила. Я ее зачистил, внутрь вложил наши заживляющие вкладки. Влил, что можно по его состоянию и возрасту. Зейрашш все время был на связи и направлял меня. Сверху наложил бинты из твоего рюкзака. И оставил продукты, воду и лекарства, которые ты нашла. С подробной инструкцией, когда делать перевязку и когда колоть антибиотики. Подгадали время первой смены повязок на момент, когда вкладки все рассосутся или покроются рубцовой тканью. В записке «от тебя» значилось, что ты не все найденное смогла вынести и пошла обратно. Дал им ложную надежду, но и выхода у меня другого не было. Я прикрепил зонд над постелью ребенка. К тому моменту, как тебя выпустили из капсулы, он уже начал ходить. Все риски для его жизни были позади. Зонд мы потом вывели и уничтожили в скалах.
– Значит, для всех там я мертва…
– Семья ждала тебя. Девочка часто плакала, когда оставалась одна или с братом. Они вспоминали о тебе.