Татьяна Мирная – И вырастут крылья (страница 65)
Утром проснулась одна. В доме царила полная тишина. Прошлась по комнатам – никого. Выглянула во двор – тоже пусто. Я торопливо сбежала вниз. На столе стоял тёплый завтрак и лежала записка: «Мы на пляже».
И я, накинув куртку, вышла из дома. День выдался безветренный, тихий. Сквозь редкие облака выглядывало яркое солнце. Федя с дочкой гуляли по пустынному пляжу и бросали в море камешки.
Лина вдруг спросила мага:
– А вы можете поднять меня в воздух? – она взмахнула руками. – Как будто у меня есть крылья?
– Могу.
Я, затаив дыхание, смотрела на дочку. Федя левитировал её невысоко, метра три над землёй. Потом пронёс над водной гладью. И самые смелые волны почти касались детских рук. Лина пищала от восторга.
– Мамочка, смотри! Я лечу!
Я помахала ей рукой. Федя повернулся ко мне.
– Хочешь, я и тебе сделаю крылья?
Покачала головой и обняла его, целуя тёплую щёку.
– Ты уже вернул мне мои…
Я подхватила бегущую ко мне дочку.
– Ты так красиво летела! Просто восторг!
И Лина, счастливая, продолжила гулять по пляжу, выискивая среди камней ракушки.
Федя долго смотрел на меня, потом протянул руку.
– Подойди.
Я, сглотнув, шагнула к нему. Мужчина на мгновение сжал меня в крепких объятиях:
– Чтобы взлететь, надо подпрыгнуть. На секунду потерять опору под ногами. Поверить в свои крылья. Ты веришь?
– Да…
Ахнула, почувствовав под ногами пустоту. А Федя улыбнулся мне спокойной, уверенной улыбкой.
– Лети, мой журавлик!
…Глядя на птиц, я всегда думала, что там, высоко, они единственные, кто понимает, что такое свобода! Что поднявшись вверх, докажу всем, что я не пустое место. А, оказавшись в небе, поняла совсем другое. Я снова могу любить, и я верю… Верю мужчине, который стоит на земле, держит за руку мою дочь и смотрит на меня так, как не будет смотреть больше никто!
Эпилог 1
Артём Воронцов и Филипп Вопилов вернулись в Управление и буквально упали на скамью у стены.
– Ну и денёк!
Сторожа какое-то время сидели, не шевелясь. Потом переглянувшись, одновременно поднялись и поплелись в душевую, чтобы смыть с себя грязь и пыль после рейда в разрушенные земли. К этому времени столовая была уже закрыта, а до конца рабочего дня оставалось больше часа. Вернувшись в общую комнату, где обычно собирались дежурные инспекторы, Артём стал заваривать чай, а Фил достал из холодильника еду и включил телевизор.
– Спать хочу – умираю!
Воронцов криво усмехнулся, но ответить не успел, вытаскивая из кармана звонящий гилайон.
– Здравствуй, Тори!
– Наконец-то!.. Я тебе звонила-звонила. Почему ты не отвечал?
Мужчина устало потянулся.
– Мы только что вернулись из рейда.
– То есть ты уже освободился? – оживилась принцесса.
Артём внутренне напрягся:
– И?
– Тебе часа хватит, чтобы собраться?
– Куда?
– Как? Ты забыл? – ахнула девушка. – Светский раут у Сладковских! Мне нужен спутник!
Воронцов поморщился, действительно что-то припоминая.
– Тори, если честно, я очень устал…
– Артемий, ради меня!.. Пожалуйста!
– Ладно.
За спиной фыркнул Фил, прекрасно слышавший весь разговор, но вслух не стал ничего говорить. Да и что тут скажешь? Воронцов отложил гилайон. Жалкие крохи настроения, которое ещё оставалось после бессонной ночи, исчезли без следа. Друзья молча пили чай, вяло обсуждая недавнюю операцию. Говорил в основном Вопилов, пока Артём не велел ему заткнуться, уставившись на экран телевизора. Шёл выпуск новостей.
«– …А теперь к новостям культуры и науки. В столице Ханорума состоялась ежегодная церемония вручения наград за научные достижения. Наш соотечественник Фёдор Зарецкий получил почётное звание архимага и был приглашён в Ханорумскую целительскую ассоциацию. Фёдор Николаевич стал одним из самых молодых архимагов в истории королевства. Напомним, в начале года лекарь-офтальмолог успешно защитил диссертацию на тему «Клиническое изучение возможностей магических плетений при лечении глаукомы и катаракты», его методы и приёмы взяты на вооружение во многих клиниках мира. Наш корреспондент поинтересовался: не собирается ли Фёдор Николаевич вернуться на родину?
На экране появился молодой мужчина в чёрном костюме. Он внимательно выслушал вопрос и вежливо улыбнулся.
– Нет, не планирую. Но мы часто бываем в Ласанге у наших друзей и родственников.
– То есть вы решили остаться в Ханоруме навсегда?
Серый взгляд смягчился, когда Зарецкий посмотрел на свою спутницу.
– Моя семья любит море!..»
Артём слушал Фёдора, но смотрел на молодую женщину рядом с ним. Даша! Дашенька!.. Заметил, как она бережно касается живота.
– Даша беременна. Уже четвёртый месяц, – тихо подтвердил его догадки Филипп. – Мне Ира говорила.
Воронцов знал, что друг до сих пор встречается с Беганской и, кажется, там всё серьёзно. Он с деланным равнодушием пожал плечами.
– Ничего странного!.. Они женаты.
– И, похоже, счастливы! – добавил Вопилов.
В воздухе тяжёлой тучей повисло окончание фразы: «в отличие от тебя!»
Артём смотрел на молодую пару на экране и замирал всякий раз, когда видел, с какой нежностью Даша смотрит на Зарецкого. Когда-то так она смотрела на него.
Тихим треньканьем отозвался гилайон. Пришла эсэмэска от Виктории: «Надень серый костюм. Серый цвет хорошо оттенит моё платье». Мужчина поджал губы и выключил… телевизор и гилайон. Филипп лишь искоса глянул на него.
Через полчаса Воронцов поднялся.
– Ты куда? – вскинулся приятель.
– На этот чёртов раут, – нахмурился Артём.
Всю дорогу от дворца да дома Сладковских мужчина был задумчивый и даже не всегда слышал, что ему говорила принцесса. Виктория заметила это и надулась:
– Что с тобой?
– Устал.
– Возьми отпуск! – взмахнула руками девушка. – В чём проблема?
Маг не смог скрыть изумление.