Татьяна Мирная – И вырастут крылья (страница 45)
– Не бойся обращаться ко мне за советом и поддержкой, – шепнул тигр на прощание. – Бывают ситуации, когда просить о помощи – это не слабость, а здравомыслие.
Кому-то слова лайдира покажутся глупыми, но я, живя с ними бок о бок, знала их отношение к силе и слабости. Оборотни не любили и не уважали слабых собратьев и, думаю, людей тоже. И совет Виджея Тандекара – альфы общего прайда, сильнейшего оборотня на Гебе – говорил о многом. Меня уважали и любили, несмотря на физическую слабость и уязвимость. Мной дорожили. За меня беспокоились.
Для меня это было важно!
Первый вечер в родном доме прошёл как в тумане. Пока мы разобрали вещи, пока устроили дочку в её комнате, пришло время ложиться спать. На следующий день, проснувшись, я огляделась по сторонам и тяжело вздохнула. В голове всё смешалось: и радость возвращения, и грусть по оборотням. За окном ещё было хмуро и серо. В сонной тишине слышалось сладкое сопение моей доченьки.
Я тихонечко выбралась из-под одеяла и пошла на кухню готовить завтрак. У меня же не было слуг и Тоси! Спустя полчаса каким-то шестым чувством поняла, что Лина уже не спит. Заглянула к ней. Так и есть! Дочка сидела на кровати и теребила край одеяла.
– Доброе утро!
Она вскинула голову, но не улыбнулась. И я догадывалась почему. Собравшись с мыслями, присела рядом с малышкой.
– Как тебе комната? Нравится?
– Почему мы не можем жить с Деви и Калиной? – сразу спросила Лина.
– Ты скучаешь?
Она кивнула. Чего-то подобного мы с Артёмом и ждали, когда планировали возвращение.
– И я скучаю, детка. Но у нас есть свой дом, – одной рукой обняла девочку, а другой – обвела комнату. – Здесь я жила раньше, здесь мои любимые вещи. Хочешь покажу?
– Хочу.
– Тогда быстро умываться, чистить зубы и на кухню. А потом!.. – я постаралась изобразить самый загадочный вид. – Мы с тобой будем искать секретики.
Лина всё сделала, но без охоты. А я не наседала, понимая тоску дочери.
Мы сидели на подоконнике, наблюдая за просыпающейся столицей. Ещё где-нигде горела подсветка, проносились автолёты, а внизу спешили на работу люди.
– Ты жила здесь? – спросила дочка.
– Да. Это было моё самое любимое место! Я и сейчас его люблю.
Лина задумалась, потом сказала:
– Здесь красиво! Много огней, машин. Но шумно. Мне не нравится.
– Понимаю. А вот я иногда скучала по этому шуму. Я здесь всегда жила, – потёрлась щекой о светлую макушку. – Давай ты попробуешь узнать это место лучше, а потом сделаешь выводы?
– Хорошо. Только всё вокруг новое… Непривычно, – призналась дочь.
– А я?
– А ты мама, – тут же нашлась с ответом моя крошка.
Я распахнула руки:
– Обнимашки?
Лина охотно нырнула в мои объятия. Я с наслаждением вдохнула её нежный аромат. Доченька моя!
В свой первый день в Паг-Авите мы валялись на диване, смотрели старые магоснимки, а я рассказывала забавные истории о своём детстве и бабушке.
Я понимала Лину. Первое время в нашей городской квартире действительно было очень тихо и скучно. Мы привыкли, что в большом доме Тандекаров всегда шумно. Калина, девочки, слуги, беты – все куда-то идут, что-то говорят, зовут то поиграть, то покушать. А здесь только мы вдвоём. Лина сама по себе была спокойным ребёнком, меня тоже сложно назвать чересчур деятельным человеком. Особой работы в доме не было: только приготовить еду и убрать со стола. Ещё погода такая, что на улице долго не погуляешь. Вот мы и скучали, во всех смыслах. Только вечера вносили какое-то разнообразие в нашу жизнь. К нам часто, возвращаясь с работы, забегала Ирка. Ну и ещё Никита. Узнав, что мы вернулись от оборотней, молодой некромант теперь периодически наведывался в гости. Я боялась, как Лина отреагирует на незнакомого мужчину. Но, возможно, она почувствовала искренность и непосредственность Воронцова-младшего и спокойно воспринимала его визиты.
Чаще всего к нам приходил, конечно, Артём. Ночью – как мой возлюбленный, а днём – официально, как инспектор. На мой удивлённый взгляд и вопрос:
– Неужели ты не мог написать свой отчёт в кабинете?
Он лишь широко улыбался:
– Даш, у меня есть повод провести с вами лишний час-два. Я что, дурак, отказываться от него?!
И я расплывалась в счастливой ответной улыбке.
Именно Артём водил нас Иглой к прежнему психотерапевту. Пока Лина была на сеансе, мы чаще всего сидели в ближайшем кафе и разговаривали. Воронцов отказывался от прогулок по Ирингу: он не любил тигриный город. Может, из-за большого количества оборотней? Может, из-за натянутых отношений с Фёдором Зарецким?.. Каждый раз, прилетая в лечцентр, я и боялась, и хотела повидаться с нашим вредным лекарем. Но так ни разу и не встретила его. Только видела свет в окнах его кабинета. Значит, работает. Как всегда!
Я быстро вспомнила прежнюю столичную жизнь. Когда выдавались ясные дни, водила Лину в кафешки, на детские площадки и театральные представления. Дочка любила театр. Правда, её восхищённые охи-ахи больше касались декораций и костюмов, чем игры артистов. И вечерами мы мастерили театральные подмостки, вовсю эксплуатируя Артёма и его магию. Воронцову пришлось поднапрячься, чтобы разобраться в устройстве сцены-коробки, и сделать нам что-то похожее, но в уменьшенном варианте. Наградой ему стала радость нашей девочки и её первый открытый взгляд без страха. Увидев в детских глазах восхищение и благодарность, мой Ворон расцвёл как роза! Гордо приосанился и искоса глянул на меня, ожидая новую порцию восторгов. Я хвалила, мне не жалко.
– …Здорово у тебя получилось! Почти как настоящая сцена!
Артём, пряча довольную улыбку, взъерошил чёрные волосы.
– Пусть Лина творит. Вдруг из неё вырастет известный дизайнер одежды или архитектор… Видела, как она мне помогала?
– Ты молодец! – чмокнула его в щёку. – Спасибо!
– И вся благодарность? – мужчина выгнул бровь.
– Остальное потом! – игриво обещала я.
Кожей чувствовала горячие взгляды Воронцова и распалялась сама. Но, если вы думаете, что у нас все вечера и ночи были бомбическими от страсти и офигенного секса, то спешу вас разочаровать. Иногда Артём буквально приползал с работы. Не знаю, что творилось в Управлении, но Сторожа работали в очень напряжённом режиме. Пока я накрывала на стол, мужчина вырубался на диване. Я чувствовала от него сильную магию… незнакомую, странную, но когда попыталась выяснить, откуда она и что происходит, Артём виновато улыбнулся и отрицательно покачал головой.
– Ты не можешь говорить? – поняла я.
Ещё одна виноватая улыбка. А у меня слёзы на глаза навернулись из-за страха.
– Тёмочка, пообещай мне, что будешь осторожен!
Воронцов стёр улыбку с лица и стал серьёзным, даже как будто постарел.
– Тебе это важно?
– Очень! Я же люблю тебя!
– И я люблю тебя! Иди ко мне…
Артём часто приходил к нам прямо после рейдов, уставший, голодный. Я кормила его ужином, расспрашивала о делах. Маг любил поговорить, охотно рассказывал о забавных моментах, когда это не являлось секретной информацией. Часто то, о чём он говорил, я уже знала из выпусков новостей. А ещё мужчина всегда находил хоть немного времени погулять с Линой. Не могу сказать, что у него всё получалось и дети тянулись к нему, но Воронцов старался. Иногда мы гуляли вдвоём, оставив дочку с Ирой. Иногда он исчезал на несколько дней, не давая о себе знать, а вернувшись, разводил руками.
– Такая работа!
Я знала, чем занимается Управление, и не обижалась. Потому что однажды вспомнила Сторожей, которые были в те первые сутки с нами. Рассказали ли они своим жёнам и девушкам о несчастном ребёнке, загнанном в собачью конуру, обо мне, протащившей девочку через Грани? Я надеялась, что нет. Поэтому сейчас сдерживала своё любопытство, довольствовалась тем, что Артём живой и здоровый, и преданно ждала его в любое время дня и ночи. Я понимала, что у него есть и будут секреты. Однажды Воронцов оставил свой гилайон и ушёл в душ, а ему позвонили. Я мельком глянула на цифры на экране и пошла по своим делам. Когда маг вышел из ванной, сказала:
– Тебе только что звонили.
Артём нервно дёрнулся.
– Кто?
– Я не знаю.
Воронцов, схватив гаджет, буквально удрал на балкон. Лишь на мгновение обернулся, услышав мой смешок. Все мужчины одинаковые! Отец и брат тоже тряслись над своими гилайонами: постоянно таскали их с собой, пароли ставили. Хотя я не помню, чтобы мать давала повод для такого поведения.
Когда Артём вернулся, я не удержалась.
– Всё в порядке, великий конспиратор?!
– Это шеф звонил, – уже спокойно пояснил мужчина. – Были некоторые юридические заморочки в последнем деле.
Я недоверчиво фыркнула. Воронцов склонил голову.
– Не веришь?
– А у меня есть основания не доверять тебе? – вопросом на вопрос ответила я. Когда мужчина промолчал, сказала: – Тёма, лезть в твой гилайон – последнее дело. Я тебе верю. Если перестану – это будет означать конец наших отношений. Потому что без доверия нет любви.
Он смотрел на меня, не отрываясь, а на губах порхала лёгкая полуулыбка.