Татьяна Миненкова – Совершенство (страница 53)
«Конечно, я говорил об этом Авериной. Однако, она из тех, кто предпочитает слушать и делать по-своему. Но теперь легко убедиться в том, что я прав — после драки с Зориной, популярность Миланы резко сошла на нет, что доказывает не только резкое снижение числа подписчиков, но и попытки продать всё, что есть, в тщетной попытке заработать хоть что-то. К тому же, скажу вам по секрету, Мила уже скатилась до того, чтобы побираться по друзьям, а ниже падать некуда…»
Смахиваю его самодовольную рожу с экрана и едва удерживаю себя от желания в ярости шваркнуть телефоном о стену. Лишь осознание того, что новый я в случае чего, смогу позволить себе очень нескоро, останавливает меня от столь опрометчивого шага. Опускаю занесенную с этой целью руку и мысленно считаю до десяти, восстанавливая самообладание.
— Урод, — выбираю самое цензурное из слов, позволяющих охарактеризовать ситуацию. — Все эти слова о дружбе, всё заискивание и льстивые комплименты, на самом деле нихрена не стоили!
«А ты как хотела, Милашечка? — чертенка на плече будто бы и не удивляет поведение Егора. — Те, кто громче всех поют дифирамбы, предают первыми, я тебе давно говорил».
Признаю:
— Говорил. Но обидно от этого не меньше. Вот же сволочь!
И вдруг хихикаю, вспомнив о том, как на острове Марк сравнил Березу с клоуном Красти из Симпсонов. Кажется, будто это было так давно, в другой жизни и не со мной.
«Чего это ты? — удивляется чертенок.
Бросаю:
— Ничего.
Но воспоминания о Нестерове не желают улетучиваться из моей головы. Казалось бы, за ту неделю, что мы не виделись, им бы ослабнуть, притупиться, поблекнуть. А они становятся лишь ярче оттого, что я все время прокручиваю дни, проведенные с Марком в собственной голове, словно пожелтевшие кадры заезженной кинопленки.
Не могу не думать о нем. Не верю, что он смог вот так просто взять и выкинуть меня из своей жизни. То, что мы чувствовали друг к другу слишком сильное, настоящее и искреннее. Такое не сотрешь из памяти, как бы ни хотелось.
В надежде найти о нем хоть что-то, захожу в интернет, но на сайте «Строй-Инвеста» ни одного свежего фото. Лишь короткая заметка о том, что строительство нового многоквартирного дома в микрорайоне Снеговой пади будет продолжено, несмотря на недовольство жильцов соседних зданий, мечтавших, чтобы на этом месте был парк для выгула собак. Эта новость никак не касается Марка и не выглядит для меня интересной.
Черное платье-мини для того, чтобы ехать в клуб, у меня имеется. Я не продала его, понимая, что такое должно быть в любом женском гардеробе. Плотная ткань красиво облегает фигуру и подчеркивает стройные ноги. Высокий ворот уравновешивает слишком короткую длину.
Надев его, я чувствую себя почти прежней — блистательной красавицей, хотя на самом деле никак не могу избавиться от вязкой и липкой неуверенности, поселившейся внутри с тех самых пор, как Нестеров от меня отказался.
Тот факт, что он так легко сумел побороть притяжение ко мне, больше не дает мне чувствовать себя совершенством. Слишком сложно быть идеалом без внутренней опоры, без денег, без толпы восхищенных воздыхателей. Теперь я сама себе кажусь уязвимой и беззащитной. Способной сломаться от любого удара.
Обуваю замшевые лодочки на удобном каблуке и выхожу в подъезд, столкнувшись там, очевидно, с той самой собакой, что своим лаем напугала агента недвижимости днем. И это тот случай, когда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
«Ты уверена, что именно «лучше», а не «хуже»? — боязливо выглядывает из-за моей головы чертенок.
И, пожалуй, действительно хуже, а не лучше. Одна только огромная, полная клыков, скалящаяся пусть чего стоит. Устрашающий образ псины дополняют острые купированные уши и бледный белесый цвет, напоминающий очень светлый беж. Когда пес рявкает и тянется ко мне, опасливо отскакиваю к стене:
— Такой собаке нужен намордник, — ворчу я, раздраженно зыркнув на хозяйку псины — женщину неопределенного возраста в аляповатом хлопчатобумажном костюме.
А она устало бросает в ответ:
— Тебе бы тоже не помешал.
И, открыв дверь соседней квартиры, исчезает за ней вместе с упирающимся зубастым монстром, чудом меня не сожравшим.
«Кажется, у тебя и здесь появилась противная соседка. Хоть что-то стабильно в этом быстро меняющемся мире. Зато можешь чувствовать себя как дома», — ухмыляется мой невидимый друг с левого плеча.
Соседка — пол беды, но вот ее жуткую псину я по-настоящему боюсь и надеюсь на то, что встречаться с ними обеими буду как можно реже.
Подсвечивая себе на темной лестнице путь фонариком айфона, слышу, как под подошвами туфель хрустят осколки стекол и прочий мусор. К счастью, такси уже ждет меня у подъезда и тут же увозит по нужному адресу.
В ночной клуб «Ложь» я приезжаю чуть раньше назначенного времени, чтобы получить инструктаж у администратора, на бейджике которой значится «Мари».
— Вообще-то я — Марина, — улыбается она. — но это имя не слишком звучное. Оксану здесь зовут Окси, Людмилу — Люси, а Аню — Анэтта. В конце концов, название клуба говорит само за себя, и небольшая ложь еще никому не повредила.
Представляюсь, оглядываясь по сторонам:
— Я — Милана.
— Тогда ты будешь единственной в «Лжи», на чьем бейджике будет написана правда, — усмехается администратор.
Она рассказывает мне о моих обязанностях: улыбаться, рекомендовать более дорогие блюда и напитки, вовремя убирать пустую посуду и приносить счет. Слушаю вполуха, обводя взглядом полутемное помещение, пустые столы, которых многовато для ночного клуба, длинный бар.
— Больше улыбаешься — больше довольных клиентов, а, следовательно — твоих чаевых, — заканчивает инструктаж Мари, оставив меня дожидаться первых клиентов. По большей части ими оказываются мужчины, причем весьма представительного вида. Некоторых сопровождают девушки, причем, чаще — помоложе, напоминающие сотрудниц эскорт-агентств.
Вместе со второй официанткой, той самой Окси, мы принимаем заказы, среди которых, как и предупреждала Марина, в основном — алкоголь и закуски.
Через час свет становится более приглушенным. Начинается шоу, суть которого заключается в том, что три девушки танцуют, чувственно извиваясь под медленную музыку. Когда они начинают постепенно избавляться от одежды, я пораженно застываю, понимая, что среди важнейшей информации, о которой поведала мне администратор, не было главного.
— Тебе тоже тактично забыли упомянуть о том, что «Ложь» — это стриптиз-клуб? — Окси, проходя мимо, сочувственно хлопает меня по плечу. — Маринка всегда так делает. Но после первой ночи и первых чаевых еще никто не уходил, а некоторые еще и перешли в танцовщицы — у них оплата побольше. Думаю, что и ты останешься.
А я смотрю на то, как одна из обнаженных девушек садится на колени гостя за соседним столиком и, звонко хохоча, опрокидывает в себя шампанское из его бокала.
Понимаю, что поскольку уже мысленно потратила еще не полученные за эту ночь деньги — сегодня в любом случае останусь, хоть меня и смущают описанные Оксаной перспективы.
Главное, чтобы то, что я считала способом спастись не стало для меня способом упасть еще ниже.
Глава 25. От достоинства до отчаяния
«So tell me what I need to do,
To get myself away from you?
To keep myself from going down?
All the way down with you?»
Devil Side — Foxes
(Перевод: Скажи, что мне нужно сделать, чтобы отстраниться от тебя? Чтобы не пойти ко дну? Не пойти ко дну вместе с тобой.)
Человек так устроен, что одинаково легко привыкает и к хорошему, и к плохому.
К концу первой ночи, проведённой в «Лжи», женская грудь, мелькающая перед глазами, начинает восприниматься нормой, а мои улыбки, искренность которых в темноте ни у кого не вызывает сомнений, приносят столь щедрые чаевые, что их сумма превышает мою небольшую зарплату.
В пять утра, клуб наконец закрывается, а такси везет домой меня, вторую официантку — Окси и танцовщиц — Люси и Анэтт. Третью из них — Тэйси, чье настоящее имя Таисия, Мари отправила домой пораньше.
Разнося заказы, я видела, как по просьбе подвыпившей компании постоянных гостей она пила через воронку абсент, лежа обнаженной на барной стойке. Зрелище было впечатляющим, пока девушка не опьянела. А поняв, что ее скоро стошнит, Мари увела Тэйси в подсобку под смешки гостей, где дала немного отлежаться и попросила одного из охранников ее увезти.
— Такие развлечения для нас не редкость, — усмехается рыжеволосая Люси. — Когда гостям весело и интересно, мы получаем больше.
Зеваю, прикрывая рот ладонью:
— И вы не считаете это унизительным?
На этот раз отвечает Аня — эффектная и яркая брюнетка с пышным каре:
— Ты просто еще не привыкла, Мила, — устало усмехается она. — Я тоже из официанток. В «Лжи» грани между «хорошо» и «плохо» быстро стираются, а деньги — лучший стимул для того, чтобы стереть их еще быстрее. Тэйси — самая отвязная. Но она и зарабатывает больше нас всех, в том числе потому, что не брезгует уезжать с клиентами.
— Самое страшное — первый раз, а потом начинаешь воспринимать всё как должное, — пожимает плечами Люси и тоже зевает, прислонившись к оконному стеклу.
Девочки, казавшиеся такими сногсшибательными на сцене, сейчас выглядят утомленными: их сверкающие наряды остались в гримерной, макияж размазался и поблек, прически растрепались, потеряв объем. Люси и Анэтт словно отдали часть души там, на сцене. Позволили выжать себя до последней капли, а сейчас остались без сил.