Татьяна Миненкова – Письма из Терра Арссе (страница 22)
Свобода и речной монстр
Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе
Терра Арссе. Галатилион. Первый замок
♫ Two Steps From Hell — Stallion
Что ни говори, а жизнь, кажется, начинала налаживаться.
Как я вообще раньше жил, подчиняясь тысяче ненужных правил? Как же много я потерял!
Позавчера впервые вышел в город. Смог решиться на это только к вечеру и выскользнул из Первого замка очень осторожно, не горя желанием тащить с собой гвардейцев, уверенных, что я нуждаюсь в их охране.
Когда-нибудь я открою им секрет, что с моим нынешним уровнем силы и возможностями резерва я могу сбить с ног десяток человек одним взмахом руки, но пока пусть живут в беспечном неведении.
Вечерний Галатилион был прекрасен: светящиеся разноцветные фонари, шум музыки и песен в тавернах, запах жареного на вертеле мяса, разносящийся на всю улицу, торговцы, зазывающие в свои лавки припозднившихся покупателей — всё это казалось мне таким любопытным и интересным, что заставить себя вернуться в замок стоило поистине героических волевых усилий.
Я с удовольствием бродил по городу, рассматривал яркие вывески, слушал разговоры горожан. Узнал о том, что дочь булочника влюблена в мясника, в таверне «Золотой лев» подают вкусный грибной суп, а еще о том, что в королевстве не все довольны властью монарха и налогами и собирают средства на армию сопротивления.
Уже во время моего неспешного возвращения в замок, из одной темной подворотни неожиданно выскочили трое вооруженных людей. Нижняя часть лица у каждого была перевязана темным отрезом ткани, а волосы скрывались под шляпами.
— Гони денежки, дядя! — С хрипотцой в голосе заявил один из них, наставив на меня весьма хлипкого вида шпагу.
И эта фраза поставила меня в тупик.
Мне было не так много лет, чтобы называть меня этим ужасным «дядя». Сам я себя относил к категории «мужчина» или, на худой конец, «молодой человек».
— И сколько нужно? — Спросил я, решив, что, в конце концов, не всем повезло учиться столь же много, как мне, а преподавать тонкости этикета этим троим было не время и не место. Грабитель же, в сумерках принявший мой вопрос за согласие, осклабился:
— Все, что есть.
Наверняка он, по достоинству оценив мою одежду, уже предвкушал, как вскоре я выверну карманы, позволив ему и его приятелям несказанно обогатиться. Вот только я не собирался следовать его плану, да и вообще, если честно, выходя из замка, о деньгах не подумал и сам уже успел об этом пожалеть, особенно, проходя мимо таверн и магазинов. Но все же уточнил:
— А если нет?
— Совсем-совсем? — Глуповато уточнил второй, и третий за это на него недовольно шикнул.
— Ага, вот вообще прямо ни монетки, — обрадовал грабителей я.
— Тоды портки сымай! — Загоготал второй, потирая ладони, и я задумался над тем, что же в моем ответе могло его так обрадовать.
— С вами, ребята, конечно, весело, — добродушно улыбнулся я. — Но уж, портки, пожалуй, снимайте сами, без меня.
С этими словами, не дожидаясь реакции грабителей, я щелкнул пальцами и произнёс короткое заклинание, от которого трое моих оппонентов, их волосы, одежда, и, вероятно, пресловутые портки, в мгновение ока вымокли до нитки.
— Счастливо оставаться! — Махнул я опешившим грабителям, напоследок, на всякий случай, слегка подморозив их мокрую одежду еще одним заклинанием.
Это был мой первый в сознательной жизни свободный контакт с посторонними людьми и, подводя итог, я посчитал, что дебют прошёл более чем удачно.
Весь вчерашний день я провёл в библиотеке, пытаясь найти сведения о Слезе моря, потому что, даже отправив артефакт к Гхаре на кулички, я не мог выбросить его из головы.
К тому же, мне хотелось проверить правдивость слов Рионтиса, чтобы понять, можно ли ему доверять. Бывший Учитель — кладезь полезных сведений, которыми он и не думал делиться во время наших ежедневных занятий. И если дать ему достаточный стимул, он, наверняка, будет готов выдать эту информацию сейчас.
Поэтому я перелопатил горы пыльных фолиантов, и лишь в одном из них обнаружил упоминание о Слезе моря, как об артефакте передачи силы для магов водной стихии. Оказалось, что раньше его использовали не для того, чтобы опустошить чужой резерв, а исключительно в мирных целях для распределения магической энергии между теми, у кого ее избыточно и теми, у кого недостаточно.
Конечно, существовали еще два варианта недобровольной передачи силы, о которых упоминал Рионтис: единовременный и длительный (тайный).
Мой бывший Учитель, пытаясь забрать силу у меня, и я сам, забирая силу у него, воспользовались первым способом.
Второй подразумевал передачу силы не сразу. Он блокировал резерв носителя, оставляя в распоряжении мага чуть меньше половины, а впоследствии сила без труда отбиралась у практически беззащитного чародея хозяином артефакта.
Иных опасностей в себе кристалл не таил, зато имел общее для большинства сильных артефактов полезное свойство — единожды сохранить жизнь своему носителю.
«Носителю», а не «хозяину». В то время как хозяином артефакта считался лишь тот, кто добыл артефакт в бою, а носителем — тот, на чьём теле он находился.
Из этого выходило, что артефакту настолько пришелся по вкусу мой удар головой, что он посчитал себя «добытым в бою». Значит, хозяином всё ещё оставался я?
Возможно, не стоило избавляться от Слезы моря столь поспешно, но, что сделано, то сделано. Будем считать, что я сделал незнакомому вивианцу красивый и полезный в хозяйстве подарок.
В конце концов, что с того, что не одаренный магией человек наденет на себя яркую безделушку, которая, при необходимости спасёт ему жизнь?
Пора было перестать думать об артефакте и подумать, наконец, о себе, ведь в моем распоряжении теперь был огромный замок, немалый, по нынешним меркам, магический резерв и все время пополняемая городская казна.
За столько лет я отлично научился лишь сидеть взаперти и следовать уйме строгих правил. Настало время пожить по-настоящему.
Вызвал к себе замкового управляющего и, первым делом, узнав его имя, расспросил о состоянии замка и финансов. Выслушав краткий отчёт, с удовольствием, отметил, что мне было где разгуляться.
После этого отдал управляющему распоряжение, от которого он на какое-то время потерял дар речи:
— Подготовьте замок к проведению бала.
— Я верно понял, что…
— Верно, — перебил его я. — Позаботьтесь о том, чтобы в замке было всё необходимое, наймите нужных людей, направьте приглашения всей галатилионской знати. В три дня уложитесь?
— На это может уйти больше месяца… — Управляющий начал заикаться.
Я видел, что каждое мое новое предложение вызывает у него приступы паники, поэтому добавил:
— Хорошо, у вас шесть дней. Вы не ограничены в финансах и, если понадобится помощь мага — обращайтесь.
Управляющий молчал, и я выжидательно уставился на него, пока он не выдавил из себя тот ответ, который я ожидал:
— Да, Ваше Высочество. Будет сделано.
Кивком отпустив его, подошёл к окну библиотеки. В Галатилионе последние несколько недель стояла тёплая погода, привычная для ранней осени. Вскоре должен был начаться период дождей, но пока было сухо и солнечно, даже листья на деревьях ещё не все пожелтели, поэтому в глазах пестрило от обилия красок всех оттенков зеленого, желтого, оранжевого и красного.
Вдалеке призывно темнел Инглот. Как маг, получающий силу из воды, я всегда мечтал побывать на берегу широкой реки, разделяющей Терра Вива и Терра Арссе и только сейчас понял, что мне ничего не мешает это сделать.
Поэтому, не откладывая в долгий ящик, спустился на конюшню, выбрал спокойную серую лошадь и, подождав, пока конюх ее оседлает, отправился в путь.
Несмотря на то, что этот выезд стал моим первым самостоятельным путешествием, я прекрасно ориентировался на местности, потому что за период безвылазного сидения в Первом замке успел изучить карты Терра Арссе вдоль и поперёк.
А вот разболевшаяся к моменту прибытия к месту назначения поясница стала неприятным сюрпризом. Не учёл я, что недолгое катание по территории замка или города отличается по ощущением от нескольких часов непрерывной скачки.
Но, впервые увидев Инглот вблизи, я забыл обо всем. Река оказалась намного шире, чем можно было представить, разглядывая ее из окон Первого замка, а скорость течения — настолько высокой, что я перестал сомневаться в правдивости утверждения о том, что Инглот нельзя переплыть.
Спешился и подошёл к самой кромке темной воды, отметив, что глубина начиналась почти от берега. Видимое глазу песчано-каменистое дно обрывалось почти через несколько шагов. Закатал рукав, тронул рукой воду, оказавшуюся ледяной. Мурашки пробежали по всему телу, заставив зябко поежиться.
Начинали сгущаться сумерки и где-то за Бар-Эбиром заалело закатное солнце, собираясь спрятаться за его острыми вершинами. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шумом стремительного течения и стрекотом кузнечиков. Пахло илом и ряской.
Неожиданно, моя до этого абсолютно спокойная лошадь насторожилась, прижала уши, и потянула подальше от берега.
Прислушался тоже, в конце концов, у реки можно было встретить утопцев, наг или мурлоков. Я справился бы с ними с ними без труда, но посчитал нужным быть начеку. Напряжённо огляделся.
Опасность чувствовалась из самой глубины Инглота. Что-то или кто-то приближался к берегу, наперерез сильному течению.