Татьяна Михаль – Генерал с клубникой под сливками (страница 5)
Я закончила всё к вечеру.
Солнце садилось, окрашивая небо в персиковые оттенки.
Стройка за забором, наконец, затихла.
Я стояла перед новыми грядками и любовалась своей работой.
Сейчас у меня шесть крупных грядок с сортами клубники «Купчиха», «Мара де Буа», «Танюша», «Лорд», «Фестивальная» и «Талисман».
Моя маленькая ягодная армия.
— Добро пожаловать домой, девочки, – произнесла с улыбкой.
Идиллия продлилась ровно до следующего утра.
* * *
Проснулась я рано.
Солнце только вставало, и всё было залито мягким золотистым светом.
Стройка ещё не началась.
Я решила сделать себе кофе и пойти проведать грядки.
Вышла на крыльцо, сделала глоток кофеина, сладко потянулась, вдохнула свежий воздух и… замерла. Точнее, я выдохнула и скривилась.
Воздух был совсем не свежий.
В воздухе висела какая-то странная дымка, и воняло…. гадко.
Я со страхом перевела взгляд на грядки, не выдержала и заорала.
Вся моя клубника была серой!
Вся, вообще!
Слой цементной пыли покрывал все мои грядки, даже дальние!
А я ведь вчера с такой любовью высадила новеньких.
В горле появился горький слезливый ком.
Хотелось плакать, кричать, крушить всё вокруг.
Вчерашний день, вчерашняя моя работа – всё насмарку, всё пошло коту под хвост!
— Боже, за что? – прошептала я, всхлипывая. – Ну что я такого сделала, что ты меня наказываешь?
Никто, естественно мне не ответил.
Я сняла весь этот ужас на телефон и выложила на свой канал, поплакалась своим десяти подписчикам, пожаловалась на козла соседа.
После, выплеснув немного эмоций, рванула в дом за кисточкой.
Следующие полдня я провела на коленях.
Куст за кустом, лист за листом и так далее… Я смахивала пыль мягкой кисточкой, как сумасшедший археолог.
Мои движения были аккуратными, почти нежными, но внутри всё кипело от негодования и жгучей обиды.
— Настоящая сволочь он, – бормотала я, очищая «Купчиху». – Этот гад думает, что он тут главный, но забывает, что есть закон и правила.
Купчиха молчала и выглядела грустно.
— А ты, «Танюша», не бойся, я и тебя в обиду не дам. Я соседа самого в цемент закатаю, поверь, дорогая, меня фантазия богатая.
Танюша тоже молчала, листики лежали на земле тряпочками. Мне хотелось пойти и убить генерала Серова.
— «Лорд», ты же у меня мужик, ты крепкий, держись. Смотри, я тоже держусь. Видишь, даже почти не плачу…
Упрямо переходила от грядки к грядке, и с каждым кустом моя злость становилась всё более осознанной.
Когда я закончила, поняла, что сил нет. Выдохлась.
Я сидела на земле грязная, уставшая, злая, как тысяча чертей, и единственное, что меня согревало, так это мысль о том, что однажды этот генерал получит по заслугам. Надеюсь.
* * *
— МИХАИЛ —
Хмыкнул, опустил бинокль и покачал головой.
Ну и цирк.
Почти весь день эта глупая девица ползает по грядкам на коленях и кисточкой обрабатывает листья своей ягоды.
Я снова поднёс бинокль к глазам.
С веранды было прекрасно видно весь участок соседки.
Дурацкая полиэтиленовая загородка, которую она соорудила, порвалась, частично упала и жалко трепыхалась на ветру.
Строительная пыль была она везде. Это побочный эффект стройки. По-другому никак.
Я раздражённо вздохнул.
Вот кого-кого, а сумасшедших соседей мне не надо.
И ведь что обидно, я хотел выкупить этот участок.
Когда старуха-хозяйка умерла, наследники выставили дом на продажу, я звонил их риелтору, узнавал, но промедлил. Думал, успею, а в итоге купила участок и приехала эта.
Высадила море клубники.
Зачем ей столько ягоды? На продажу? Но это смешно. Ей не тягаться с гигантами из Киргизии, которые всю страну снабжают своей ядовитой клубникой.
Я смотрел, как она перебирает листья, склонившись к самой земле.
— Что ж, ладно, гражданка Комарова, – пробормотал себе под нос, – расти свою клубнику. Может, я когда-нибудь куплю у тебя банку ягоды.
И отложил бинокль, пошёл наливать чай. Но где-то на краю сознания мелькнула мысль, что девушка-то упорная. Глупая, но упорная.
Интересно, надолго ли её хватит? Обычно городские девушки чем-то одним не занимаются долго. Их интерес быстро угасает.
Уверен, что и эта такая же.
* * *
— МАРИЯ —
Меня хватило ещё на две недели, а потом я вышла утром на грядки и поняла, что «Мара де Буа» мертва.
Это было не постепенное увядание, не болезнь и не вредители. Это была именно смерть.
Листья скрутились и пожелтели, стебли легли на землю. И цветы осыпались, не дав завязи.
Моя «Мара де Буа», мой капризный французский сорт, ради которого я продала старый ноут, просто взяла и не выдержала постоянного стресса из-за соседской стройки, и сдалась.