Татьяна Михаль – Дикий и злой Дед Мороз! (страница 9)
– Ключи?
«Скальпель, зажим, тампон…» – пронеслось в голове, и я едва не хихикнула.
– Вот… – я судорожно стала рыться в кармане, вытащила связку и, тыча пальцем, показала на ключ. – Вот этот. Он от дома.
Он взял связку, и, к моему глубочайшему удивлению, дверь открылась с первого раза.
Не скрипела, не сопротивлялась.
Просто поддалась, как будто ждала именно его.
Мы вошли.
И тут я обалдела.
Если на улице был лютый, но сухой мороз, то внутри висел холод иного свойства.
Сырой, промозглый, въедливый.
Он пробирал до костей мгновенно, проникая сквозь все слои одежды.
Мои зубы застучали сами собой, выдавая неконтролируемую дробь.
– Д-д-д-д… – я сжала челюсти, но это не помогло. – П-почему в доме х-холоднее?
– Дом кирпичный, – коротко пояснил он, как будто читал лекцию по строительным материалам. – Долго держит холод.
Он, не раздумывая, прошёл вглубь прихожей в своих массивных сапогах, оставляя на полу снежные следы.
Я и сама не стала разуваться, тут можно было в прямом смысле примёрзнуть к половицам.
– Где электричество включается? – его голос донёсся из темноты гостиной.
– Э-э-э… Щиток здесь, в прихожей… – я засеменила обратно и показала на неприметную дверцу в стене.
Захар вернулся, открыл её, посветил внутрь фонариком.
Я видела его сосредоточенный профиль в холодном сиянии фонарика.
Он что-то изучал, пощупал провода пальцами, которые, казалось, не боялись ни холода, ни удара током.
Потом… он просто закрыл дверцу.
– Включать пока ничего не будем, – вынес он вердикт. – Дом сильно выстыл. Нужно сначала прогреть его. Здесь есть камин. Где дрова?
Я уставилась на него с таким искренним недоумением, будто он спросил у меня координаты ближайшей чёрной дыры.
Мой мозг лихорадочно перебирал картинки: поленница… поленница была… у задней стены гаража?
Или у мангальной зоны?
Или дров давно нет?
– Э-эм… на улице… – пискнула я, понимая всю идиотскую неконкретность своего ответа.
Он медленно повернулся ко мне.
В темноте его лицо было почти неразличимо, но я почувствовала его взгляд.
Взгляд, полный холодного, беспристрастного осуждения.
– Юля, – произнёс он, и моё имя прозвучало неприятно как-то. – Как вы собирались здесь находиться, если не знаете, где у вас тут и что?
Вопрос повис в ледяном воздухе.
Все мои городские замашки, попытки держать лицо, рассыпались в прах.
– Это было спонтанное решение! – залепетала я, и голос мой дрогнул. – Я как-то привыкла, что в городе везде и всегда всё чистят, везде тепло… и забыла, что тут надо всё самой…
Мои оправдания прозвучали до жути жалко и глупо.
И тогда, от отчаяния, я перешла грань.
– Но ты ведь меня не оставишь?
«Ты».
Слово вырвалось само, тихо и по-детски беспомощно.
Захар замер.
Наступила тишина, такая густая, что я услышала, как трещит от мороза дерево где-то снаружи.
Он ничего не сказал.
Просто развернулся и направился к выходу.
На улицу.
В темноту.
Оставив меня одну в этом тёмном и ледяном каменном мешке.
Паника ударила в виски, острая и безрассудная.
Он уходил!
Этот дикий, злой, но единственный шанс на спасение!
Я ринулась за ним, чуть не споткнувшись о порог.
– Захар! Пожалуйста! Не бросайте меня!
Я выскочила на крыльцо.
Он уже был в десяти шагах, его тёмная фигура быстро растворялась в ночи, направляясь не к воротам, а в сторону гаража.
– ЗАХАР! – завопила я уже совсем истерично.
Он остановился и обернулся. Свет от фонаря осветил моё, наверное, совершенно сумасшедшее лицо.
– Я за дровами, – произнёс он с убийственным спокойствием. – Найду дрова. Иди пока в машину, грейся.
И он снова скрылся в темноте.
Я стояла на ледяном крыльце, сгорая от стыда, облегчения и дикой, нелепой радости.
Он не ушёл.
Он пошёл за дровами.
Похоже, мой личный армагеддец обзавёлся своим суровым, немногословным и чертовски компетентным ангелом-хранителем.
Даже если этот ангел больше походил на демона с ледяными глазами и манерами медведя.
* * *
Мне следовало бы послушаться и уйти в машину, где было тепло и хорошо.