Татьяна Михаль – Дикий и злой Дед Мороз! (страница 5)
Великолепно. Просто великолепно!
В глухом лесу, в метель, со сдохшим навигатором и телефоном, я подобрала такого же заблудшего, только угрюмого и необщительного типа.
И в этот самый момент, как в фильме, на экране навигатора вдруг появилась долгожданная карта!
Я радостно пискнула и чуть не расцеловала стекляшку.
– Ура! Обрадую вас, я снова знаю, куда ехать! – провопила я, тыча пальцем в экран. – Тут, оказывается, недалеко до моего дома. Придётся вам со мной ехать, потому что до города – это сильно далеко, бензина может не хватить…
Он молча посмотрел на меня, и в его глазах читалось столько желания свалить отсюда обратно в мороз, что я, снова по-идиотски хихикнула.
– Кстати, я – Юля Соколова, – представилась я, пытаясь вернуть беседе хоть какие-то социальные рамки.
Он помолчал ещё пару секунд, будто оценивая моё имя.
Потом буркнул:
– Захар. Морозов.
Захар Морозов.
Конечно.
А меня зовут Снегурочка.
Ирония судьбы просто и я фыркнула.
– Ну что ж, Захар Морозов, приятно познакомиться, – сказала я, включая передачу. – Надеюсь, вы не против, что наша сказка начинается с того, что Дед Мороз заблудился в лесу и чуть не превратился в ледышку?
Он ничего не ответил.
Просто отвернулся к окну и угрюмо смотрел на сугробы и заснеженные сосны.
Но мне показалось, что уголок его губ дёрнулся.
Всего на миллиметр.
* * *
Ну конечно. Я так и знала, что моя предновогодняя поездка не может закончиться ничем иным, кроме как эпичным фиаско.
Я старалась объехать здоровенную ветку, оказавшуюся на моём пути, колесо на что-то неприятное скользнуло, я в панике дёрнула руль – и вот мы уже сидим, зарывшись передним бампером в сугроб, как бульдог, уткнувшись мордой в подушку, не желающий идти на прогулку.
Я взвыла.
Не метафорически, а по-настоящему, от души.
– А-а-а-а! Да что же это такое! – и в ярости ударила ладонями по рулю. – Тупые, тупые шины! И эти внедорожники, которые ни черта не внедорожники, а просто высокие коробки на колёсиках!
Я включила заднюю передачу и вжала газ в пол.
Двигатель взревел жалобно, колёса весело и беспомощно проворачивались в снежной каше, разбрасывая белые фонтаны снега.
Мы не сдвинулись ни на миллиметр.
Я чувствовала себя белкой в колесе.
– Юля.
Мой спутник произнёс моё имя так, как врач произносит «вы смертельно больны».
Спокойно и с лёгкой долей профессиональной усталости.
– Что? – рявкнула я, обернувшись на него.
– Вы так машину угробите, – заявил Захар.
Его тон не оставлял сомнений: он видел больше машинных смертей, чем я за всю жизнь.
– Надо раскачать, чуть вперёд-назад. И газ дозировать.
Я уставилась на него, как баран на новые ворота.
Чуть вперёд-назад и дозировать?
Это не про меня.
– Может, вы сядете за руль тогда? – предложила я, сдаваясь.
Мои нервы были растянуты намного тоньше, чем леска на новогодней гирлянде.
Он вздохнул.
Это был не просто вздох.
Это была целая поэма о том, как тяжело быть единственным адекватным человеком в радиусе ста километров.
Но он согласно кивнул.
Мы вышли из машины и поменялись местами.
Это было похоже на то, как в маленькую игрушечную машинку пытается влезть медведь.
Он отодвинул сиденье до упора, поднял руль, и его длинные ноги наконец-то распрямились.
Казалось, машина вздохнула с облегчением, что ею начнёт управлять кто-то, кто знает, что делает.
Захар не стал рвать его с места.
Включил передачу, плавно тронулся вперёд, потом так же плавно – назад.
Машина послушно, почти по-кошачьи, закачалась.
Вперёд-назад.
С каждым движением амплитуда увеличивалась.
Ни визга, ни паники, только концентрация на его лице.
И через три таких раскачки он коротко и уверенно дал газу – и мы, как пробка из бутылки, выскочили из сугроба на утоптанную моей машиной часть дороги.
Я сидела с открытым ртом.
Это была магия. Мужская магия.
Захар повернул ко мне голову.
Его ледяные глаза изучали меня.
– Поведу я или вы вернётесь за руль?
Я посмотрела на его руки, лежащие на руле.
Большие, сильные, с содранными костяшками.
Они выглядели так, будто могли управлять не только машиной, но и погодой.
А я чувствовала себя выжатой. Устала просто пипец.