Татьяна Мельникова – Эти земли полны волшебства (страница 7)
Порыв ветра швырнул в лицо снег, и Гриф понял, что лучше отправляться обратно к Мюрле. Для этой ночи приключений достаточно.
Мюрла и Кресс крепко спали, когда Гриф вернулся в дом и растянулся на своем месте. Он укутался теплым одеялом и, постепенно согреваясь, погрузился в сон. Ему снился котел с разноцветным зельем, которое сияло и переливалось. Ложка сама его размешивала, танцевала и подпрыгивала в руках существа-невидимки. В норе играла монотонная, но красивая музыка, а голос Хедля говорил: «Иди по дороге, не сворачивай…»
За окном светила луна, ветер прекратился, ночь была молчаливой и неподвижной.
Утром все трое завтракали сырниками с домашним вареньем, болтали о погоде, зимнем лесе и прогулках. Гриф решил как бы невзначай спросить Мюрлу:
– А что, нет ли тут рядом каких-нибудь интересных нор или пещер? Может кто-то необычный живет где-то поблизости? Я слышал, тут есть что-то подобное.
Мюрла немного смутился и уверенно произнес:
– Гриф, тут нет никаких пещер и нор. И никого необычного поблизости тоже нет. Уж поверь мне, я знаю эту опушку. Здесь живут такие же гномы, как и я, но их немного, и они расселились далеко друг от друга. И в этих краях никогда не было выдающихся происшествий.
– Хм, ясно. Не удивляйся моим вопросам, я лишь хотел проверить кое-какие слухи… Ну нет так нет!
Гриф широко улыбнулся и постарался выглядеть беззаботным. Как турист, который спрашивает у местных, куда первым делом лучше отправиться, чтобы получить первые впечатления.
Однако слова Мюрлы не убедили его, и после завтрака Гриф сразу отправился на место своего ночного приключения. Кресс устроился на его плече, и спутники пошли в лес. Погода радовала солнцем, по веткам деревьев скакали желто-голубые синички, снег красиво поблескивал. Гриф бодро шагал по знакомой тропинке, оглядываясь в поисках знакомой пещеры. Кресс ехал на плече и все плотнее укутывался в шарф Грифа.
И вот они пришли. То самое место, куда ночью привели огоньки, но сейчас оно выглядело совсем по-другому. Белый снег тихо укрывал пещеру, но входа в нее нигде не было. Сейчас перед Грифом возвышался большой сугроб, да и только. Как же так! Гриф быстро обошел вокруг – входа не было! Его и не могло быть, ведь не было ни норы, ни пещеры. Гриф не сдавался, он взял длинную палку и стал тыкать в сугроб, но тщетно – палка легко проходила сквозь снег. Это стало неожиданностью.
Вдруг Кресс произнес:
– Когда что-то ищешь, нужно смотреть внутренним взором…
– Дружочек, ты говоришь очень мудрые слова!
Гриф попробовал съехидничать, но Кресс ответил:
– Я знаю. Поживешь у разных колдунов – еще и не того нахватаешься! Я много красивых фраз запомнил…
– А вообще-то не такая плохая идея – смотреть внутренним взором. Вот так глядишь – сугроб сугробом, а ведь если сменить угол зрения, это может оказаться все что угодно!
– Не знаю. Может, пойдем в дом? Чаю попьем…
– Слушай, Кресс. Я хочу понять, куда же ты все-таки ведешь меня? Мы поселились у Мюрлы, преодолев такой большой путь, но ради чего? Чтобы есть блины? Болтать вечерами при свечах, укрывшись пледом? Прогуливаться вокруг этого чудесного домика и обсуждать погоду? Ради этого я спустился со скалы?
Попугай помолчал и сказал:
– Хедль говорил мне: «Приведи его туда, где он никогда не был, покажи ему то, чего он никогда не знал». И вот мы здесь. Как только я почувствую, что надо вести тебя дальше – я сразу скажу об этом. Пойдем к Мюрле. Я хочу съесть пряник.
Гриф сделал вдох и уже готов был начать спорить, но вдруг почувствовал, что сказать ему нечего. Кресс был очень убедителен, как тут возразить? А еще Гриф понял, что он тоже хочет в теплый дом к чаю и пряникам.
Глава 11. Большие чудеса в маленькой избушке
С утра пораньше Чаромира варила в котелке суп. За окном шел пушистый снег, вороны делили еду на подоконнике, сова дремала в темном уголке на печке. Крупные полосатые коты валялись на ковре и лениво играли с пучком сушеной травы, упавшим с веревки под потолком. В доме было тихо и сонно, день только начинался.
Вдруг тишину нарушил тоненький переливчатый звон. Как будто маленькие колокольчики одновременно стали звенеть «дзынь-дзынь», «дзынь-дзынь»! Вороны остановились и перестали делить кусок хлеба, коты повернули головы, только сова продолжала дремать как ни в чем ни бывало. А звук этот раздавался из фарфорового блюдечка с золотистой каемочкой и причудливыми узорами. Блюдечко стояло на столе, светилось ярким солнечным светом и звенело. Чаромира поспешно вытерла руки полотенцем и положила на блюдце яблоко.
Яблоко шевельнулось и покатилось по кругу, свет и звон прекратились, а узоры на блюдечке начали исчезать. Вдруг перед колдуньей появилась картинка красивого дома. Резное окошко открылось, и в нем показалась голова ее тетки, той самой горной феи из Заоблачных Далей, которая когда-то приняла в подарок экзотическую птицу топуцию.
– Доброе утро, милая племянница! – улыбаясь, сказала фея.
Она была тоненькой изящной волшебницей с седыми волосами, уложенными в аккуратный пучок на затылке. На ее шее красовалось жемчужное ожерелье, а на пальцах перстни с крупными камнями. Фея обладала обаятельной улыбкой и очень располагала к себе.
– Феерина! Как я рада! Я как раз думала о тебе!
– Ах, Чаромира, мы давно не общались. Надо почаще запускать это яблочко по блюдечку, нечего ему на полке пылиться! Вещица старинная, довольно простая, но до чего же очаровательная!
– Проверенная веками магия! А я люблю все, что проверено веками…
– Чаромира, я хочу тебя предупредить. Сегодня мне был дан сон.
Феерина неспроста так странно выражалась: «мне был дан сон». Дело в том, что она являлась феей, практикующей магию сновидений. Она путешествовала по снам, своим и чужим, творила там разные события, узнавала тайны мироздания и вообще чувствовала себя в пространстве снов как дома. Сны, с точки зрения Феерины, всегда были посланием из невидимых сфер, поэтому она и говорила, что сон как будто был дан кем-то.
Итак, Феерина продолжила:
– Да, мне был дан сон. Я видела, что к тебе прислали странника и искателя. Того, кто разочарован и хочет заново обрести себя. И с ним из прошлого к тебе вернулся твой попугай Разноцветик. И снова дело не обошлось без этого Хедля с болот! Ох, уж эти болота… Край иллюзий и призраков… Девочка моя, мне кажется, что-то произойдет и тебе надо остерегаться!
– А что еще было в твоем сне?
– Ох, Чаромира… Они идут путем перемен и втягивают в эти перемены всех, кто им встречается. Хедль что-то там наколдовал со своими болотными духами и соткал новую судьбу для попугая. А там уже и странник этот подтянулся. Маг ветра… Кто бы мог подумать, что он спустится со своей скалы и окажется в нашем мире с другими магами, людьми и прочими существами! Говорю тебе – Хедль что-то задумал!
Чаромира молчала и думала. Она вспоминала тот вечер, когда в ее дверь постучал Хедль, а с ним в домик вошел туман, который еще долго не могла она прогнать и развеять. Разноцветика тогда забрали из ее мира, у него началась новая жизнь, он обрел нового себя. А Чаромира бродила по лесу в тоске, и ей очень не хватало верного говоруна на плече. Обычно она не привязывалась душой к тем животным и птицам, которые приходили к ней в дом и оставались в нем жить. Они появлялись и исчезали, кто-то поселялся на короткое время, кто-то задерживался дольше. Чаромира не влияла на это и ничему не препятствовала. Но этот попугай был особенным. Она все чаще ловила себя на том, что очень рада вновь увидеть своего Разноцветика.
Феерина продолжала:
– Я приглашаю тебя погостить! Мы давно не виделись, будет много времени и поболтать, и отдохнуть! К тому же в моей коллекции прибавилось разных чудесных диковин!
– Спасибо, дорогая тетушка. В ближайшее время, пожалуй, соберусь в твои края. Почему нет?
– И правда! Буду ждать тебя! Береги себя, моя дорогая!
И Феерина исчезла. На блюдце снова возникли привычные узоры, яблоко остановилось.
Чаромира сидела за столом в задумчивости. Вороны снова вернулись к своим спорам, коты и сова мирно спали на своих местах, суп монотонно булькал в котелке на печке. За окном кружились неуверенные снежинки, предвещающие новый снегопад, было тихо и сонно.
Колесо привычной жизни со скрипом повернулось. Пока совсем чуть-чуть, но стоит только начать, и дальше оно покатится так, что будет уже не остановить. Чаромира любила перемены, но сейчас они немного пугали ее, уж очень ей нравилось жить вот так. Быть свободной лесной колдуньей, сушить травы, варить зелья, творить ритуалы, праздновать большие природные праздники, дружить со зверями и птицами. Она не всегда жила здесь, на Холмах, в этой избушке. Когда-то она покинула Заоблачные Дали, где они обитали с Феериной, практикуя разную магию и оттачивая свое мастерство. Тогда-то Чаромира и почувствовала склонность к магии леса и трав, Феерина же все больше углублялась в путешествия по сновидениям и грезам. Иногда Чаромира по два дня ждала тетушку из странствий по другим мирам. Ее саму не очень интересовали сны и их возможности, а вот поиски камешков в горах и составление гербариев дарили гораздо больше счастья.
И Чаромира решила уйти в лес. Она поселилась в заброшенной хижине у подножия гор и стала изучать нравы и повадки лесных духов. Дни шли за днями, а отношения с духами складывались весьма напряженно. То ли колдунья слишком настырно стремилась к исследованиям, то ли невидимые лесные жители не хотели излишнего внимания к себе, то ли чем-то не угодила она им, но Чаромире пришлось отправиться в новое путешествие. И путь ее лежал далеко – на болота. Она не любила говорить об этом, но признавалась, что искала такого мастера, который может научить ее общаться с невидимым и превращать намерение в реальность. Она знала, что в Туманных Болотах, вдали от всех существ, живет в одиночестве сильный маг Хедль, у которого много опыта и знаний.