Татьяна Матуш – Ушастый призрак (страница 44)

Здесь край и был, но какой-то очень комфортный край. Сытый. Одетый и обутый. И люди его не видели.

Что ж. Никто и не обещал, что будет легко.

Петр на мгновение прикрыл глаза. И негромко сказал:

— Товарищи...

Народ переглянулся, но это, как раз было привычным. Такое обращение изумляло и даже пугало. Этих, правда, всего лишь удивило, а кое-кого и развеселило. Но от "совпадения парадигм" Петр почувствовал прилив уверенности. И заговорил уже громче:

— Знаете ли вы, кто такой Палач Милосердия и чем он прославился в близкой нам Европе? Может быть и нет. Что происходило в последние годы в небольших городках Польши, Румынии и Германии? Скорее всего, вы даже не думали об этом. — Народ начал переглядываться. Если это было то, что они ждали и боялись, залетный пряник заходил как-то слишком издалека.

— Но вы не могли не думать, что будет, если фабрика закроется, а выходное пособие составит зарплату пары дней. А, может, и того не будет. Я знаю, многие работают здесь целыми семьями.

— Что, продают нас? — прилетело из зала.

Народ зашевелился, тревожная волна взметнулась, грозя выйти из под контроля. Павел, было, дернулся. Но Петр с полным самообладанием вскинул руку, призывая к тишине — и как-то так это сделал, что волна мгновенно стихла, лишь легкое шуршание плескалось где-то в задних рядах.

— Предприятие подверглось рейдерскому захвату, — Смысл этих слов Петр уже знал, Соня постаралась, поэтому выговорились они легко и жутковато. — Сегодня вечером или, возможно, завтра утром будет заблокирован счет и вам будет нечем выплатить зарплату.

В этот раз рука взлетела еще до волны и та не родилась. Просто плескалась в глазах.

— Вы останетесь без средств к существованию.

— А ты кто такой? — Спросила женщина в туго затянутой косынке. В установившейся тяжелой тишине ее голос прозвучал очень громко. — И что тебе за печаль до наших зарплат?

— А я тот, — Петр мысленно улыбнулся, но проскочить этой улыбке в голос не позволил, было не время и не место. — У кого есть решение. И если вы, товарищи, меня поддержите. Все поддержите — и те, кто сейчас здесь, и те, кто остался на рабочих местах — мы сохраним нашу фабрику. А Палач Милосердия и его банда останутся с носом.

— Как заливает, — с невольным восхищением обронил Багров, глядя на черандака как на фокусника Гудини, — аж я заслушался! Сейчас даже и не знаю, чего больше бояться: что ничего у нас не получится... Или того, что все срастется.

— А я так ничего не боюсь, — в тон ему ответил Павел, — ни того, ни другого.

ГЛАВА 34

— Склад на Речной ломанули, — Багров вошел без стука и с размаху обрушился в кресло.

— Когда, — только и нашелся Павел.

— Только что. Вывезли все подчистую. Весь товар, в том числе и оплаченные партии. Иск будет комический, последние штаны продадим, и то не хватит.

— Подожди, — Паша нахмурился, — а охрана? Мы же наняли агентство.

— Накладка у них вышла, — с нечитаемым выражением лица сообщил Багров, — Позвонили якобы с офиса, сняли с поста. Сказали, контракт расторгнут. Через пятнадцать минут очухались... Новенькая сотрудница перепутала, уже уволена...

— И им хватило пятнадцати минут?

— Так все же было к погрузке подготовлено, с Нижнего фуру ждали, и я Ярославля. Уже на полетах стояло, долго погрузчиком закинуть?

— Крыса, — словно продолжая давний разговор, кивнул Понашевский. — Что делать будем? Дернем наши завязки в полиции...

— Уйдет товар из города, потом деньги вернем только через суд, — возразила Соня, — а суд пока повернется, мы в долговую яму не то, что сядем — ляжем, закопаемся и камешек сверху установим. Сами, чтобы господину Кенигу не утруждаться.

— И что ты предлагаешь?

— Багров, вот только не говори, что у тебя в тех двух партиях маяков не было? Не разочаровывай меня, ты с детства был моим героем.

Антон подарил дочери босса долгий, задумчивый взгляд. И достал мобильник.

— Сейчас они вот здесь, и, судя по всему, едут на север. Через час... если пробки не будет, выедут из города на федеральную трассу.

— А если будет? — Нейтрально, ни на кого не глядя, спросил черандак.

Паша на секунду опешил, но во взгляде уже шевельнулось нездоровое оживление.

— Ну, строго говоря... Если аккуратно, ущерб будет меньше, чем убытки от потери товара. Но — задержали мы их, дальше что?

Мобильник был интересной, но все еще не слишком привычной штукой и Петр шагнул к бумажной карте города и, частично, области, висевшей на стене.

— Вот здесь, — его длинный палец с неаккуратно обрезанным ногтем ткнут в место, где серая змея трассы делала крутой поворот, — Мы можем оказаться там раньше?

— Как два пальца, — удивился Багров, — мой коняка прет как "Мессершмидт", даже по грунту.

— А... — Петр на секунду замялся, — что-то более габаритное? Куда можно разместить сотни полторы — две.

— Две сотни?

— Лучше — три.

— Ты спятил?

— Ну, вовсе уже нерешаемой эта задача не выглядит, — неожиданно возразил Паша, — если будет пробка, я организую автобусы, которые смогут быстро передвигаться по грунту. Но что это за три сотни ниндзя-терминаторов и откуда мы их возьмем. И, если уж на то пошло, зачем так много? Обычно, чтобы ограбить фуру, армия не нужна.

— Приходилось? — Съязвила Соня.

— Чего только не приходилось творить, — невозмутимо признал Павел. — Не согрешишь — не заработаешь, не заработаешь — не спасешься.

Настроение водителя старенькой серой "Скании", тащившей по федеральной трассе шторный полуприцеп, было далеко от благостного и мирного. Дело, в которое он ввязался по глупости...

Нет, сначала все выглядело как самый нормальный и насквозь законный заказ на перевозку. Даже цена, которую ему предложили. Оплата наличными, конечно, слегка насторожила, но дальнобойщик решил, что парни просто уклоняются от налогов — дело не богоугодное, но практикуемое повсеместно.

А потом начались странности.

Во-первых, им не хотели открывать ворота, и ребята из сопровождения пошли "разбираться". Справились как-то подозрительно быстро и водитель в первый раз заподозрил, что его втянули в криминал.

Что можно сделать за десять секунд? Дозвониться до начальства и "порешать"? Разобраться с путаницей в пропусках? Да только дать вахтеру на лапу или по балде, как получится.

Дальше — больше. Персонал на складе куда-то попрятался и суровые ребята пересели с пижонского джипа на вилочный погрузчик...

Накладные на товар, правда, оказались в полном порядке, партии лаков и красок, реально, готовили к отгрузке покупателю, но... черт же возьми, это как, вообще, нужно узюзюкаться, чтобы ехать в Ярославль через Петрозаводск?

Да любой ДПС-ник впаяет штраф и ссадит, даже без сакраментального: "Дыхни в трубочку".

— Расслабься, парень. Тебе что, ни разу кроссовки из Китая не ехали через Монголию?

Мужик шутил, но глаза его были очень серьезны, и, после склада сел он не в свой джип, а забрался в кабину тягча.

— На всякий форс-мажор, — туманно пояснил он.

Словом, настроение было — хоть на ходу прыгай и мощная, почти трехчсовая пробка на выезде его ничуть не улучшила.

На трассу выползли уже в сумерках и не смотря на договор "втопить газ" и опоздание, дальнобойщик скорость увеличил лишь до разрешенных девяноста в час, а на недовольное ворчание сопровождения предложил выпрячь "Сканию" и запрячь в полуприцеп их бэтмобиль.

На этом дискуссия завяла, потому что на трассе рулит не тот, у кого ствол, а все-таки тот, у кого руль. Выяснять отношения на ходу идиотов не было... но о ближайшей плановой остановке водитель думал без энтузиазма и, кажется, в первый раз за всю карьеру перевозчика, молил Господа послать ему пост ДПС, и, желательно, какой-нибудь план "Перехват".

Он даже на штраф был согласен и готов горячо расцеловать первый же "луноход" в передний бампер.

Поэтому, когда прямо за сложным, почти слепым поворотом на трассе возникло что-то, больше всего напоминающее рой светящихся насекомых — водитель мгновенно и с большим облегчением втопил тормоз до пола и тут же, врезал "сопровожденцу" острым локтем в солнечное сплетение. Ну, чисто так, на всякий форс-мажор.

На трассе стояли люди. Много людей. Без оружия, без "ежей". Просто стояли и светили мобильниками, чтобы в наступившей темноте их точно увидели.

Стояли, перегородив обе полосы и на встречке уже возникала пробка.

Паша Понашевский, собственной персоной, не в привычном костюме и галстуке, а в защитного цвета футболке и брюках из плащовки — тоже демонстративно безоружный неспешно подошел к машине.

— Господа, вас мама в детстве не учила, что нельзя брать чужое?

— Мы забрали только свое, — отозвался парень из сопровождения. Ровно, без нервов. Словно был совершенно уверен в своей правоте. — Вот документы на груз. Он изъят у фирмы господина Понашевского в счет его задолженности. И сейчас принадлежит другому лицу, по договору цессии. Все законно.

— Молодец, хорошо выступил. Возьми с полки пирожок. Оботри пыль и положи на место, — Багров, в отличие от шефа, деловому стилю не изменил и оттого выглядел посреди разборки немного неуместно — но плевать на это хотел. — Ты чью собственность попятил? Документы прочитать удосужился? Или ты вообще букв не знаешь, только цифры? Так сопроводилки дай, я тебе вслух прочитаю: груз принадлежит ИП Багров, то есть — мне. Так что ограбил ты меня. А я никому ничего не должен.