Татьяна Матуш – Украсть миллиард (страница 27)
Я прижался как можно плотнее к обочине и остановился.
На автобане остановка запрещена, но существуют форс-мажорные обстоятельства: например, инопланетяне высаживаются… Ну, или движок накрылся. Я вышел, выставил знак аварийной остановки и поднял капот.
Я ожидал, что «Опель», матерясь сквозь зубы, пролетит мимо, не снижая скорости – а что ему оставалось делать? Но я ошибся. «Опель» и в самом деле пролетел, было, мимо, но неожиданно затормозил и сдал назад. Я внутренне напрягся и остро пожалел, что о машине позаботился, а о себе – как всегда, забыл. Чего стоило прикупить какой-нибудь ствол? К сожалению, Брюссель – не Иркутск. Здесь купить «чистое» и абсолютно законное оружие иностранцу трудно, иностранцу без рабочей визы – очень трудно, иностранцу с поддельными документами и ограничением по времени – тюрьма и экстрадиция. Конечно, можно, переплатив бешеные бабки, купить нелегальный ствол у какой-нибудь шпаны, но это все равно, что купить себе пожизненное заключение. Наверняка ушлые ребята, пользуясь случаем, толкнут заезжему лоху то, из чего грохнули полицейского. И вот тут я вновь пожалел, что бросил в попыхах ствол с глушителем отобранный было у нападавших. Зря!
Меж тем чужая подозрительная машинка остановилась в двух метрах от меня, оттуда выскочил молодой подтянутый парень в дорогом спортивном костюме и, улыбаясь, пошел ко мне.
- Что-то случилось, друг?
- Да вот, похоже, движок стуканул, - буркнул я, выныривая из-под капота. Сволочное настроение даже не пришлось наигрывать.
- Я могу чем-нибудь помочь? Позвонить?
- Да нет, спасибо, у меня есть телефон, - отозвался я, немного оттаивая. Возможно, я ошибся, и этот дружелюбный парень просто ехал своей дорогой, а моя благоприобретенная паранойя в очередной раз взвыла не по теме.
- Если сильно торопишься, могу подбросить.
- А машина? – удивился я.
- Отбуксируют в ближайшую мастерскую, через несколько дней заберешь.
Он подошел совсем близко, но я не ощутил угрозы. Это был не боец, скорее теннисист или гольфист. Движения уж больно… неэкономные, размашистые. Немец провел рукой по крылу, зачем-то глянул на движок, понятно, что ничего не высмотрел и с той же улыбкой повторил:
- Ну, так как, поедешь?
- А ты куда?
- В Инсбрук.
Парень явно ожидал, что я уважительно присвистну, далековато, мол. Я и присвистнул, жалко мне что ли? Не объяснять же этому обаятельному немцу, что у нас на такие расстояния бабки за пенсией пешкодралом шлепают. Не поймет. Мы как-то, еще в прежней, законопослушной жизни зазвали в гости двух немчюр, типа, порыбачить. В воскресенье собрались, покидали баулы в «УАЗ» и рванули. Место у нас насиженное, и почти рядом с городом – километрах в ста – ста двадцати, можно сказать, под жопой. Едва успели второй полтинник разменять, смотрим, наши бундесы как-то притихли, заоглядывались. Один в карман за телефоном полез – сеть, понятно, не ловит. Тут они совсем поскучнели и спрашивают:
- А мы не заблудились? Все едем и едем, и все лес и лес. Наверное, мы круги описываем…
Когда мы им сказали, что у нас так можно две недели ехать – и все лес будет, парни были в жестоком шоке. Один из них потом, видно, так и не отошел, потому что через год приехал жить в Россию. Насовсем. Даже женился на русской. Второй, правда, ничего, справился со стрессом. Покрепче на головку оказался.
- Спасибо, - мотнул головой я, - мне не к спеху.
- Ну смотри… Только помощь вызови прямо сейчас, а то если камеры покажут, что ты на автобане просто так торчал, штраф выпишут.
- Я знаю. Спасибо, - и я снова нырнул под капот, старательно изображая полезную деятельность.
«Опель» скрылся за горизонтом, а я не торопясь обнюхал всю тачку на предмет «лишней» детали, особенно с той стороны, где терся мой новый друг. Ничего не обнаружил и, слегка успокоенный, сел за руль. Если он и впрямь за мной следил и ничего мне не подсадил, то, по идее, должен доехать до ближайшего паркинга и там засесть с биноклем, ожидая, пока меня протащат мимо него на сцепке.
А если нет… Ну, я в любом случае ничего не теряю, до Мюнхена можно добраться и огородами.
При первой же возможности я съехал с автобана на дорогу с обычным покрытием, сбросил скорость до 90 и покатил, любуясь видами старой доброй Германии. Особенно меня интересовал вид сзади. Но в зеркале было пусто, ни «Опеля», ни его коллег-бандитов. В самом деле, ошибся? Или чего-то не учел?
- Как называется эта штука?
- Бутерброд с запеченной свиной рулькой, - обстоятельно ответила фрау Тальберг и заботливо добавила, - кушай, девочка, ты такая тоненькая. Это глубоко неправильно.
- Хм… А мне все говорили, что у меня фигура манекенщицы, - возразила агент Колибри, уписывая за обе щеки далеко не диетические булочки, прогулка по Мюнхену в довольно быстром темпе давала о себе знать.
- Но ты же не манекенщица, - резонно возразила женщина, - у них плоский живот и выпирающие лопатки – профессиональный инструмент, как отбойник у дорожного рабочего. Но ведь ты же не ходишь в строительной каске?
- Логично, - кивнула девушка. От пива она отказалась, налегая на чай, который ей, как «родственнице» хозяйки и заварили «по-родственному» - крепкий и сладкий, - но тогда вам, как владелице кафе, полагается быть большой, толстой и в фартуке.
- Что поделать, не повезло, - пожала плечами женщина. Она и впрямь ничем не напоминала хрестоматийную немецкую фрау – хозяйку пивного ресторанчика: высокая, под метр восемьдесят, довольно стройная, хотя и не худая, вместо бюста некое схематичное обозначение второго полового признака, но волосы – нечто неописуемое. Когда агенту Колибри представили фрау Тальберг, она чуть не присела – ей навстречу поднималась огромная, нескончаемая копна огненно-рыжих кудрей. Самая «подходящая» внешность для разведчика. Раз увидишь – считай, сфотографировал, - вот, пытаюсь наесть живот, - продолжала она, - но что-то плохо получается.
- Да зачем он вам? – искренне изумилась девушка.
- А стабилизационный фонд на случай очередного кризиса? – парировала Анна Тальберг, - пока жирный сохнет, худой сразу сдохнет.
Они обедали… или уже ужинали? В общем, перекусывали в небольшой забегаловке рядом с музеем, которая принадлежала Тальбергам на паях с еще одной супружеской парой. Обычно Анна работала здесь по вечерам, а первую половину дня проводила в музее, где уже на протяжении десяти лет якобы писала историю изобретения парового двигателя. Или не «якобы». Колибри как-то упустила в разговоре этот момент, а уточнять не стала. Карл запаздывал, и ожидание девицы пытались заполнить светской болтовней. В общем, получалось. Колибри в Германии раньше не бывала, Анна проторчала здесь уже полжизни, и в ближайшее время перемен не предвиделось, да она их уже и не хотела. Вросла. После рецептов красоты разговор зашел о футболе, и прекрасные дамы чуть не подрались прямо за столиком, посреди высоких стеклянных стаканов и белоснежных салфеток. Обе оказались заядлыми болельщицами, но Анна болела за «Баварию», а агент Колибри за «Нюрнберг». Карл появился, когда разборка «кто кому, когда и сколько навтыкал, у кого ноги как руки, и у кого вместо ворот бильярдная луза» из холодной фазы грозила вот-вот перерасти в горячую. Колибри нехорошо посматривала на рыжие локоны Анны, прикидывая, с какой стороны за них лучше ухватиться, а та на глаз оценивала крепость фарфоровых креманок.
- Красавицы, перемирие! – Карл негромко хлопнул пухлой ладонью по столу и присел на плетеный стул, - я только что говорил со своим знакомым полицейским.
Футбольные страсти немедленно похерили, и обе дамы обратились в слух.
- По делу пока только один подозреваемый, - объявил Карл, понизив голос. Предосторожность абсолютно лишняя - гул в пивной стоял такой, что можно было запросто спеть матерные частушки про канцлера и весь кабинет министров – никто бы не почесался.
- Это невозможно, - твердо повторила агент Колибри, - я почти ручаюсь за «объект». Во время взрыва в самолете он, рискуя собой, спасал собаку. Это не поступок убийцы.
- Не доказательство, - покачала головой Анна, - Джек Потрошитель обожал собак и сам держал пса. Застрелили этого химика как? Если снайпер, то это точно не Крыса, «объект» хреново стреляет.
- К сожалению, наш убийца, как стрелок - то же слово, - вздохнул Карл, - выстрел в затылок почти в упор. Тенденция времени. Френсис Дик еще в 70-х годах писал, что прицельная стрельба уходит туда же, куда луки и арбалеты – в спорт. Нынешние супермены – веером от бедра и – на кого Бог пошлет. А пуля и всегда-то была дура, а чем дальше, тем дурнее. Упор сейчас не на точность, а на кучность. И мощность. Ядреная бомба, как ее не кинь, всегда попадает в эпицентр…
- Кого он мог подпустить так близко к своему затылку? – озадачилась агент Колибри, - это должен быть довольно короткий список. Жена, близкие друзья, парикмахер…
- Смотри, кенгуру, - Карл кивнул в окно.
- Где?
- Да вон, в мусорном контейнере роется…