Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 98)

Марк взял ее руки в свои, жесткие и теплые. Несильно сжал. Сказать он мог многое, даже привести полный анализ политической обстановки на континенте, и наглядно доказать, что если Империя падет, то несколько маленьких государств, в том числе и Полночь, смоет волной потрясений. Им не устоять перед Степью. А, значит, бежать от этой войны - глупость. Ее нужно просто остановить.

Но Алета ждала других слов. Тех, которые он сказать не мог, не солгав. И что делать?

- Видишь, кольцо сияет. Значит, я поступаю правильно. Не думай лишнего, зеленоглазая. Я - вернусь. Я был в храме Змея - мне предсказана долгая жизнь.

С огромной неохотой Винкер выпустил ее маленькую ладонь из своей. Прощание вышло тяжелым. На сердце скребли даже не кошки, а целые рыси. Алета смотрела хмуро, исподлобья, но глаза не прятала, значит - ни о чем не жалела. И это единственное, что примиряло Марка с собой и с жизнью, которая временами закладывала уж больно лихие кульбиты.

- Иди с моим благословением, пусть оно тебя хранит, - мягко сказала девушка, развернулась и пошла к воротам. Быстро - чтобы не оборачиваться, не жалеть и не думать лишнего.

Когда тяжелые створы, способные выдержать не один таранный удар, затворились за ней и лязгнули засовы - лишь тогда Марк отвернулся, потрепал коня по загривку и прыгнул в седло.

...Чем скорее он уедет, тем скорее вернется, правильно?

Орден Утешительниц Святой Древней Иоланты внутри оказался поприветливее обители Святых Воинов. Во всяком случае, в приемной главной жрицы стояло кресло, даже, пожалуй, небольшой диванчик. И Алете даже предложили на него сесть. Но она осталась стоять. Предчувствие?

Марк говорил, что у бывалых воинов случается падать не землю за долю мгновение до того, как просвистит стрела.

Даже научное объяснение привел: ты что-то слышишь или видишь: шевельнувшийся лист, стук болта на ложе, щелчок взведенного крючка... Но голова думает медленно, а действовать нужно быстро - и тогда сигнал об опасности идет по резервному каналу. Минуя разум - сразу в тело.

Небо знает, может и здесь было что-то похожее. Алета огляделась еще раз, ничего настораживающего не заметила, но решила с предчувствием не спорить. Да после трех клепсидр в седле постоять было и неплохо.

Жрица заставила себя ждать - но недолго, и появилась в сопровождении двух молоденьких послушниц. Девушки семенили в длинных рясах, опустив глаза в пол, и Алета заметила, что у одной из них перевязана рука. Но выводы делать остереглась, мало ли.

Матушка смерила потрепанную девицу в чужой рясе взглядом, похожим на алебарду -тяжелым и острым одновременно, в четверть, или даже в одну седьмую голоса передала девицам какие-то распоряжения и отослала их в другую дверь, скорее всего, во внутренние помещения.

А сама, расправив облачение, уселась на диванчик, занимая все немаленькое пространство. Хотя была совсем не толстой, скорее, наоборот - худощавой.

- Слушаю тебя, дитя Неба.

- Мне казалось, мой сопровождающий уже все рассказал, когда просил для меня убежища на несколько дней, - пробормотала Алета.

- Он рассказал достаточно. А теперь я хочу услышать тебя. Как ты оказалась в Ильсе, почему на тебе эта ряса, и, наконец, почему твои волосы так коротко острижены, а метки жрицы нет? Ты совершила что-то недостойное?

Девушка вскинула голову и посмотрела в глаза пожилой женщине. Они были выцветшими, но цепкими. Как у расследователя, мелькнула неуместная мысль.

- Даже если и так, то не вам меня судить. Если мое пребывание в этих стенах неугодно, я уйду. И дождусь своего спутника в таверне.

- Что это сейчас было? - строго спросила жрица. В ее голосе послышались интонации опытной гувернантки, - Гордыня, легкомыслие или страх? Что заставило тебя думать, что я откажу в помощи, если мне не понравится твой рассказ?

- Предчувствие? - спросила Алета.

Матушка поджала губы.

- Ты боишься. Но чего тебе страшится в доме Святой Иоланты? Никто из твоих обидчиков сюда не войдет, а ты не выйдешь... - заметив тень на лице девушки, жрица добавила, - если сама не захочешь. Тот мужчина заставил меня поклясться на амулете, что я не стану силой или хитростью склонять тебя к принятию метки и не причиню тебе иного зла. Ты будешь высокой гостьей, а не послушницей.

- Тогда к чему этот допрос? - возмутилась Алета.

- Причина - твой спутник. Он не произвел на меня впечатления надежного опекуна. Слишком молод и слишком хорош собой. Я хочу знать ответ на три вопроса: ты путешествуешь с ним по доброй воле? Его намерения честны? Не нуждаешься ли ты в убежище от собственных страстей и греховных желаний?

...Вот уж точно - нет! Чтобы добровольно отказаться от Облачного Сада на земле - нужно сойти с ума.

- Я нуждаюсь только в крове на несколько дней, - произнесла Алета, глядя в пол, - ни защиты, ни наставления мне не нужны. Благодарю вас, матушка, но мой спутник изложил все абсолютно верно. На счет моего статуса.

- Что ж... тебя проводят в гостевой дом и позаботятся о подобающей одежде и прическе, -кивнула жрица, - я пришлю служанку. Обед у нас на второй клепсидре пополудни. Но тебе принесут молоко и хлеб.

- Благодарю вас, - с облегчением выдохнула Алета.

- Не стоит, дитя, не стоит... Жди здесь, - матушка развернулась и вышла в ту же дверь, за которой раньше исчезли девушки - послушницы.

Леона Нерги, графиня Виентская, главная жрица Ильской обители Ордена Утешительниц была из редких жриц абсолютно верных императору. Верность императору, пожалуй, даже превосходила в ней верность своим святым покровителям.

В императорской армии служил ее незаконнорожденный сын, и только милость Рамера Восьмого позволила ему закрепить за собой титул графа, фамильные владения и получить чин.

Но милость монархов - вещь ненадежная, свою полезность, необходимость и даже незаменимость нужно постоянно подтверждать. И лучше реальным делом, а не глубокими реверансами. Тем более, что на шестьдесят четвертом году жизни демонстрировать в декольте было уже нечего.

Леона смотрела на ершистую, уставшую и испуганную девушку и думала, что читает ее, как открытую книгу. Сейчас - накормить и успокоить. Потом - дать немного поскучать. Одного дня вполне хватит - такие девицы совершенно не понимают прелести одиночества и не умеют занять себя.

Потом - подослать к ней кого-нибудь из девочек, пусть потренируются прислуживать благородной даме. А заодно посочувствуют, поговорят по душам...

"Два дня, - думала Леона, проходя монастырским двором, - два дня, дорогая, и я буду знать о тебе все. Даже то, чего ты сама о себе не знаешь. И если это знание окажется полезным..."

Это был первый по-настоящему прохладный день за все лето, и Марк про себя порадовался своей предусмотрительности - еще в Ильсе он купил длинный и плотный шерстяной плащ, как раз такой, какие носили небогатые шевалье.

Траву под утро прихватило небольшим морозом, и сейчас она блестела от тающих льдинок. Это было красиво.

Вторгнувшись в пределы Виента Марк удивился своей наивности. Дорогу в ставку Святого Эдера можно было не спрашивать, хватило бы и общего направления. След за собой Армия Света оставила такой, что по нему прошел бы слепой, насмерть пьяный и в полной темноте.

Собственно, этого следовало ожидать. Огромное войско, в котором не было ни толковых интендантов, ни квартирмейстеров, ни правильно организованного обоза.

Судя по всему, армия "Святого" Эдера шаталась по всей провинции без руля и ветрил, оставаясь на одном месте до тех пор, пока добрые верующие согласны были кормить защитников шенги. Как только благодать и терпение заканчивались, Эдер снимал с места свою банду и гнал вперед, выбирая места не удобные, с точки зрения обороны, а хлебные.

Всю тщательно проработанную стратегию поисков можно было выбрасывать вон.

К концу шестого дня пути Винкер заметил раскинувшийся вдоль проезжего тракта бивуак, больше всего похожий на бродячий табор цаххе. Только без фургончиков. Вместо них поле пестрело криво поставленными палатками или просто натянутыми тентами, видимо, от солнца. Почти все они здорово провисли. Похоже, никому и в голову не приходило, что их нужно время от времени подтягивать.

Над полем поднимались тонкие серые дымки от костров, но мясом не пахло. Похоже, Армия Света постилась... Или еще проще - жрать было нечего!

Первых часовых он увидел только у границы лагеря. Двое парней: тощий брюнет и рыжий, веснушчатый крепыш сидели, прислонившись к плетню и, похоже, слегка подремывали.

- Парни, у Преславного Эдера приемные часы когда? - осведомился Винкер, легко соскакивая с коня.

- Чего? - переспросил веснушчатый. Чернявый оказался сообразительнее и наставил на Марка арбалет.

- Парень, я маг. Воздушник, - добродушно проинформировал Винкер, - я тебя с твоей стрелялкой вон на ту сосну заброшу.

- Не-а, не забросишь, - рыжий расплылся в улыбке, - здеся магия не пляшет. Войско Благословенного! А тебе че надо-то, я не понял?

- Эдера хочу видеть, - повторил Марк, - а "че надо" скажу только ему. Вам об этом знать ни к чему, а то еще спать плохо станете, будете по ночам вертеться.

- С оружием к Святому пускать не велено.

Не споря, Винкер передал арбалет веснушчатому. Отцепил от пояса длинный и узкий кинжал-дагу и, не глядя, швырнул в ту же сторону. Тот вошел в землю в пальце от босой ноги парня. Рыжий инстинктивно попятился и уперся в плетень.