Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 90)
- А надо ли, сестра? - Марк выпрямился и отставил опустевший бокал с водой. - Говорить о делах можно много и долго. Да только от этого они с места не сдвинутся.
Хозяйка встрепенулась, выпрямилась как струна и вцепилась в Марка взглядом - казалось, за пушистыми ресницами кипит озеро расплавленного шоколада.
- Слова - важны, - наиграл Марк, - Словом был скреплен Договор, по которому Святые Древние получили силу. Но чтобы изгнать Чужих, понадобились мечи и огонь. Много мечей и много огня...
- Эдер считает, что пора переходить от слов к делу? - напряженно спросила Беата.
...Все это живо напомнило Винкеру родную Академию и занятия профессора Эйстлера.
В билете три вопроса. Тянешь, смотришь одно мгновение и без подготовки идешь отвечать. В последний раз Марку попалось забавное задание: "Перед тобой шпион государства Полуночи. Выясни: собирается ли Полночь воевать против Империи, поддерживает ли шпион идею войны и как зовут его коня, собаку и жену".
Мэтр сидит напротив, доброжелательно улыбается и заводит светскую беседу ни о чем и обо всем на свете: природе, погоде, видах на урожай, красоте женщин, охоте на волков. Сбить его с мысли не просто. А еще труднее просто вклиниться со своими вопросами в ленивую, размеренную речь, почти без пауз. Каждая попытка - на вес анеботума, потому что время уходит.
Амулет, вмурованный в крышку стола, отслеживает "стоп-слова", которые произносить нельзя ни в коем случае. Каждое из них может запустить заклятие молчания, сумасшествия или мгновенной смерти... а на экзамене за "стоп-слова" безжалостно снимают баллы. Список длинный и время от времени пополняется.
Ровно через одну короткую клепсидру нужно сообщить мэтру ответы на вопросы из билета, да, вдобавок, сообразить, какие "секретные сведения" пытался вытянуть у студента сам мэтр.
В свое время Эйстлер был одним из лучших шпионов Империи... пока не собрал внушительную коллекцию смертных приговоров от всех сопредельных стран. Заочных приговоров - и то, что профессор все еще трепал нервы студентам, говорило о его запредельном профессионализме лучше любых слов.
Марк обожал его уроки. Да и просто - посидеть со стариком вечерами за чашкой чая и послушать дополнительную лекцию по основам разведки, замаскированную под череду забавных анекдотов...
Но сейчас, похоже, ничего особенно изощренного не требовалось. Просто чуть-чуть повернуть обычную застольную беседу, и подтолкнуть женщину туда, куда она сама отчаянно желала пойти.
- Эдер, - задумчиво повторил Марк, - его слово должно быть решающим, не так ли, моя госпожа.
- Но он слишком свят для этого грязного мира, - Беата истово осенила себя кругом, - Небо говорит в нем громче, чем кровь. Простите, брат. Я бы не позволила себе столь кощунственных речей, но... ждать тяжело.
- А заменить его некем, - согласно кивнул Марк.
- Заменить? - ахнула Беата с таким видом, словно ей предложили совершить грехопадение прямо в храме и чуть не на алтаре. - Эдер по закону крови...
Ее лицо вдруг потемнело, карие глаза распахнулись шире, пальцы скрючились и потянули за собой узорную скатерть.
Гибель фамильного фарфора не состоялась. Щелчком пальцев Винкер бросил на Беату "исцеление" и придавил скатерть ладонями.
Что-то шло не так! Сильно не так - Беата хрипела, задыхалась и, очень похоже, отдавала Богам душу. Если бы она просто подавилась - заклятие помогло сразу, но оно не действовало никак.
Марк выдернул из потайного кармана юкку и резанул сразу: рясу, камзол и рубашку, обнажая грудь. На ладони зажегся крохотный темный огонек.
- Собственной властью закрываю уста себе сроком на девять лет на все, что услышал и узнал в этом доме. Да сожжет меня Немое Пламя, если я нарушу сей запрет хотя бы во сне, горячке или под пыткой. Ашхариа!
И пришлепнул ладонь к левой стороне груди. Дикая боль пробила его от макушки до пяток. На обычный ожог это было похоже так же, как клятва Немого Огня на простое честное слово.
Винкер устоял с трудом, лишь потому, что ухватился за тяжелый дубовый стол. И то чуть не опрокинул вазочку с вареньем. Между прочим - айвовым...
Зато хозяйка стремительно приходила в себя. Лицо приобрело нормальный оттенок, пальцы разжались. Дыхание выровнялось. Из карих глаз катились крупные слезы, но это была обычная физиологическая реакция на боль, а не душевные терзания.
- Подыши, сестренка, - Марк подмигнул, - и варенья съешь, обязательно. После таких вещей сладкое - первое дело.
Подавая дурной пример, он и сам сгреб со стола креманку с айвовой прелестью и опустошил ее в три взмаха десертной ложки.
- Что это было? - сипло спросила Беата, кое-как усаживаясь на стул. Оберегая остатки легенды о Брате Святом Воине, Марк протянул ей руку, обернув салфеткой.
- Спасибо, - кивнула она. - Так что же это было? Мне показалось - я умираю.
- Не показалось. - Подтянув стул, Винкер опустился напротив, - Скажи, а тебя разве не предупреждали, что некоторых тем в разговорах лучше... э-э-э... не касаться?
- Да, муж сказал мне, чтобы я не смела трепать языком при посторонних, но ведь не при Святых Братьях!
- А муж сказал, что будет, если ты не послушаешь?
- Нет, - Беата помотала головой, - просто предупредил, чтобы не болтала...
- Он колол тебе палец? Брал какие-то клятвы?
- Да нет же! - почти рассердилась Беата, - что ты имеешь в виду?
- Только то, что на тебе заклятие молчания - и завязано оно не на Слове и не на Крови. Скорее всего, на остатках еды или вина. Очень простое: попытаешься сказать лишнее -немедленно умрешь.
- Ты не мог ошибиться? - хмуро спросила Беата, старательно отводя взгляд от располосованной рясы.
- Все ошибаются. Но это единственная из известных мне клятв молчания, которую можно взять без согласия и даже не ставя в известность.
- Я бы и так никому не сказала... А почему сработало на тебя?
- Без понятия, - открестился Марк, - я же не знаю, какие параметры заложили в клятву. Может быть, это был список вполне конкретных людей, с которыми ты могла говорить откровенно. А с остальными - только о погоде и хозяйстве.
- Отличные новости, - язвительно отозвалась Беата. - Прости. Я слышала, что Немой Огонь - это очень больно.
- Скорее, просто неприятно, - кривая улыбка тронула самый краешек губ, - Болевые ощущения преувеличивают.
- Я убью это сволочь, - сообщила Беата и придвинула к себе вторую вазочку с вареньем.
- Только не попадись.
Женщина чуть снова не закашлялась.
- Святые Древние! Ты спас меня, чтобы тут же угробить? Тебе никто не говорил, что давать такие хорошие советы, когда человек ест - опасно.
- Ну, я же рядом...
- Убью двоих, - решила Беата, задумчиво глядя в пространство и выскребая варенье с донышка, - Вторым - того жреца, который принял у тебя обет. Больше одного раза все равно не повесят.
- А его-то за что? - изумился Марк.
- А за общую несправедливость жизни. Такие слизняки и утырки, как мой благоверный, женятся и размножаются, а по-настоящему отличные мужики идут в жрецы.
- Тут ничем помочь не могу, зло уже свершилось, - Марк развел руками. - Тебе лучше?
Марк сцепил руки замком. Алета приподняла пальцами грубую рясу, словно это был тонкий айшерский шелк, и, почти не коснувшись его рук, уверенно взлетела в седло спокойной гнедой лошадки.
Рядом стоял еще один, по виду, такой же флегматичный зверь более темного окраса с белой полосой на лбу и неожиданно шкодными глазами. За воротами в сонной тишине дремал типичный провинциальный городок, каких на просторах империи - сотни, а то и больше.
Хозяйка стояла на крыльце, молчаливая и нехорошо задумчивая. Марк подошел к ней.
- Будь осторожна, госпожа моя. Старший жрец может разрешить от клятвы, если доказать, что она взята против воли и угрожает жизни.
- Тогда жреца придется посвятить в суть клятвы. А, узнав, что речь идет о благе Храма, брат, скорее, наложит поверх этой - еще одну, уже неразрешимую.
Спорить Марк не стал. Беата была права.
- Значит, нужно найти хорошего мага. А лучше - жрицу Змея. Девчонки такие заклятья на раз щелкают, два - уже делать нечего.
- То, что ты говоришь, брат, очень похоже на ересь, - буркнула Беата, глядя в сторону.
- Только на первый взгляд. А если посмотреть глубже, это вполне рабочий план спасения твоей жизни. Ты же понимаешь, что не сможешь круглосуточно следить за каждым словом и, рано или поздно, снова ошибешься. А мага, способного запечатать уста, рядом не окажется.
- Да и ни один нормальный человек не пойдет на такой риск, - угрюмо кивнула хозяйка, - я до сих пор не понимаю, зачем ты...
- Ну, где я - и где норма, - рассмеялся Марк. - Подумай о жрице, Беата. Просто - подумай. А мужу можно и не говорить о том, что клятва снята. Представляешь, какой радостный сюрприз его ждет? - последние слова заезжего жреца попахивали откровенной подначкой.
Беата не выдержала и улыбнулась. А потом рассмеялась.
Марк сел в седло и тихонько стукнул пятками в бока, давая команду трогаться. У самых ворот он обернулся, махнул рукой и получил ответный взмах.
Все это время Алета старательно делала вид, что она ничего не видит, не слышит, не понимает и, вообще, ее это не касается. Но хватило ее ненадолго. Едва кони миновали ворота особняка и копыта застучали по булыжной мостовой переулка, графиня повернулась и желчно заметила.
- Такое теплое прощание. Могу я поинтересоваться... с чего бы вдруг?